Буквально про Довлатова

    У вас есть умение видеть, подмечать... Будем откровенны, культурный уровень русских журналистов  в  Эстонии,  что называется, оставляет  желать лучшего. Темпы идейного  роста  значительно, я бы сказал, опережают темпы культурного роста. Вспомните  минувший актив.  Кленский  не знает,  что  такое синоним. Толстяков в передовой, заметьте, указывает:  "...Коммунисты фабрики должны в ближайшие  месяцы  ликвидировать  это  недопустимое  статус-кво..." Репецкий озаглавил сельскохозяйственную передовицу: "Яйца на экспорт!"... Как вам это нравится?
     - Несколько интимно...
     - Короче.  Вы обладаете эрудицией, чувством  юмора. У  вас оригинальный стиль. Не хватает какой-то  внутренней  собранности,  дисциплины... В общем, пора  браться  за  дело.  Выходить,   как  говорится,  на  простор   большой журналистики. Тут есть  одно любопытное  соображение.  Из Пайдеского района сообщают... Некая Пейпс дала рекордное количество молока...
     - Пейпс - это корова?
     - Пейпс - это доярка. Более  того, депутат  республиканского  Совета. У нее  рекордные  показатели.  Может быть,  двести литров, а  может  быть, две тысячи...  Короче  -  много.  Уточните в  райкоме.  Мы  продумали  следующую операцию. Доярка обращается с рапортом  к товарищу Брежневу. Товарищ Брежнев ей  отвечает,  это   будет  согласовано.  Нужно  составить  письмо  товарищу Брежневу. Принять участие в церемониях. Отразить их в печати...
     - Это же по сельскохозяйственному отделу.
     -  Поедете  спецкором. Такое  задание  мы  не  можем  доверить любому. Привычные газетные штампы  здесь неуместны. Человечинка нужна, вы понимаете? В общем, надо действовать. Получите  командировочные и  с Богом...  Мы дадим  телеграмму  в райком...  И  еще.  Учтите  такое соображение. Подводя  итоги редакционного конкурса, жюри будет отдавать предпочтение  социально значимымматериалам.
    Путешествие  началось оригинально. А именно - (фотограф) Жбанков явился  на вокзал совершенно трезвый. Я даже узнал его не сразу. В костюме, печальный такой...
Сели, закурили.
    В  Тарту  мы приехали  рано  утром.  Жбанков  всю  дорогу ремонтировал фотоаппарат. В ход пошли канцелярские скрепки, изоляционная лента, маленький осколок зеркала...
    Надо бы пленку купить, -  сказал Жбанков. Зашли в уютный канцелярский магазин.  Продавец  заваривал  кофе на электроплитке. Его типично  эстонский вязаный жилет был украшен металлическими пуговицами.
     - Микрат-четыре есть? - спросил Жбанков.
     Эстонец покачал головой, - начинается...
     Я поинтересовался;
     - А где ближайший магазин, в котором есть четвертый номер?
     - В Хельсинки, - ответил продавец без улыбки.
    Ладно, - сказал Жбанков. - Хорошо  бы по дороге  врезку сделать, горючее на исходе.  И  затем,  обращаясь  к  водителю:  
     - Шеф,  тормозни возле  первого гастронома. 
    Через двадцать минут наше такси подъехало к зданию райкома. Жбанков всю дорогу пел:
     - Не хочу с тобою говорить, Не пори ты, Маня, ахинею...  Лучше я уйду к ребятам пить, эх, у ребят есть мысли поважнее...
    Вероятно, таинственная Маня олицетворяла райком и партийные сферы...
    Работал Жбанков превосходно. Сколько бы ни выпил. Хотя аппаратура у него была самая примитивная. Фотокорам раздали японские камеры, стоимостью чуть ли не пять тысяч. Жбанкову японской камеры не досталось. "Все равно пропьет", — заявил редактор. Жбанков фотографировал аппаратом "Смена" за девять рублей. Носил его в кармане, футляр был потерян. Проявитель использовал неделями. В нем плавали окурки. Фотографии же выходили четкие, непринужденные, погазетному контрастные. Видно, было у него какое-то особое дарование...
    Коровник  представлял собой  довольно унылое  низкое здание. Над входом горела пыльная лампочка, освещая загаженные ступени.
     Белла Константиновна, Жбанков и я  вышли из машины. Водитель курил. Мы оказались в тесной комнатке. Пахло  кислым молоком и  навозом.  Стол был  покрыт голубой клеенкой.  На перекрученном  шнуре  свисала лампа. Вдоль стен желтели фанерные ящики для одежды. В углу поблескивал доильный агрегат.
     Навстречу  поднялась  средних лет женщина в  зеленой кофте.  На пологой груди ее мерцали ордена и значки.
     - Линда Пейпс! - воскликнул Савкин. Мы поздоровались.
     - Я ухожу, - сказал главный  агроном, - если что, звоните по местному - два, два, шесть...
     Мы с трудом разместились. Жбанков достал из кармана фотоаппарат.
     Линда Пейпс казалась мне немного растерянной.
     - Она говорит только по-эстонски, - сказала Белла.
     - Это не важно.
     - Я переведу.
     - Спроси ее чего-нибудь для понта, - шепнул мне Жбанков.
     - Вот ты и спроси, -  говорю. Жбанков наклонился к Линде Пейпс и мрачно спросил: - Который час?
     - Переведите,  - оттеснил я  его,  - как Линда  добилась таких  высоких результатов?
     Белла перевела.
     Доярка что-то испуганно прошептала.
     -  Записывайте,  -  сказала  Белла.  -  Коммунистическая  партия  и  ее ленинский Центральный Комитет...
     - Все ясно, - говорю, - узнайте, состоит ли она в партии?
     - Состоит, - ответила Белла.
     - Давно?
     - Со вчерашнего дня.
     - Момент, - сказал Жбанков, наводя фотоаппарат. Линда замерла, устремив глаза в пространство.
     - Порядок, - сказал Жбанков, - шестерик в кармане.
     - А корова? - удивилась Белла.
     - Что - корова?
     - По-моему, их нужно сфотографировать рядом.
     -  Корова здесь не поместится, - разъяснил Жбанков, - а  там  освещение хреновое.
     - Как же быть?
     Жбанков засунул аппарат в карман.
     - Коров в редакции навалом, - сказал он.
     - То есть? - удивилась Белла.
     - Я говорю, в архиве коров сколько угодно. Вырежу твою Линду и подклею.
    Чтобы воспроизвести дальнейшие события, требуется известное напряжение. Помню,  была  восстановлена дефицитная  райкомовская закуска. Впрочем, появилась  кабачковая  икра -  свидетельство  упадка.  Да  и  выпивка  пошла разрядом ниже - заветная Мишкина бутылка, югославская "Сливовица", кагор...
     На десятой минуте Жбанков закричал, угрожающе приподнимаясь:
     -  Я художник, понял!  Художник! Я жену Хрущева  фотографировал!Самого Жискара, б..дь,  д'Эстена! У меня  при  доме инвалидов  выставка была!  А ты говоришь - корова!..

("Советская Эстония". Июнь. 1976 г.)
     "МОСКВА. КРЕМЛЬ. Л. И. БРЕЖНЕВУ.  ТЕЛЕГРАММА.  Дорогой и многоуважаемый
Леонид Ильич! Хочу поделиться с Вами радостным событием. В истекшем году мне
удалось достичь небывалых  трудовых  показателей. Я надоила с  одной  коровы
рекордное число *(*Здесь  и в дальнейшем - явные стилистические погрешности)
молока.
     И еще одно радостное событие произошло в  моей жизни. Коммунисты  нашей
фермы дружно избрали меня своим членом!
     Обещаю Вам, Леонид Ильич, впредь трудиться с еще большим подъемом.
     ЛИНДА ПЕЙПС".

     "Эстонская ССР. ПАЙДЕСКИЙ РАЙОН. ЛИНДЕ ПЕЙПС. ТЕЛЕГРАММА. Дорогая Линда
Пейпс!  Я  и мои  товарищи от  всего  сердца благодарят. Все за  достигнутые
успехи. Самоотверженный  труд  на благо Родины  возвышает человеческую жизнь
ощущением причастности к борьбе за достижение коммунистических идеалов.
     Разрешите  также от  души  поздравить Вас  с  незабываемым  событием  -
вступлением  в   ряды  Коммунистической  партии.   Ведь  партия  -  авангард
советского общества, его славный передовой отряд.
     ЛЕОНИД БРЕЖНЕВ".
     
Сергей Довлатов. Компромисс.

Микрат. Это пленка для микрофильмирования с высокой разрешающей способностью. Выпускалась нескольких типов. С зеленой подложкой - панхроматическая 900П или изопанхроматическая 300. Насчет чувствительности боюсь соврать, но, если не изменяет память, что-то в пределах 0,7 - 5,5 ед. ГОСТ. Вкратце - при штатном проявлении получается высококонтрастная низкочувствительная пленка с очень высоким разрешением (что и так понятно), а вот при довольно хитрых режимах проявления (очень далеких от стандартных) получалась пленка с чувствительностью порядка 32-64 единицы, нормальным контрастом и опять же достаточно мелким зерном (что уже интересно). 
http://club.foto.ru/forum/5/12593

Фотоаппарат Смена 8М. Старый, добрый, воистину народный фотоаппарат Смена. Можно сказать культовый символ страны СССР...

Шкальный 35 мм фотоаппарат Смена выпускался с 1939 год на предприятии Ломо (Ленинградское оптико-механическое объединение, первоначально — завод ГОМЗ), но больше всего эти фотокамеры изготовили в послевоенное время. Было выпущено много моделей, но самое массовое распространение получила с 1963 г. фотокамера Смена-8, а впоследствии и Смена 8М. Снимали ими много и охотно, камеры были всем известны, и действительно стали всенародными. Причём фотоаппарат Смена 8м был даже занесен в книгу рекордов Гиннесса, как самый массовый фотоаппарат в мире.

Поэтому на сакраментальный вопрос "что лучше Canon или Nikon", ответ напрашивается... ибо по количеству продаж народ давно проголосовал рублём за полнокадровую "Смену" весом всего в 280 грамм! Полнокадровый фотоаппарат Смена стоил примерно 4 бутылки не менее известного в народе напитка:)) С такими ценами Canon отдыхает!

Фотоаппарат Смена имел оглушительный успех не только в Советском Союзе, он продавался даже за рубежом (о чём и гласит надпись "made in USSR"). Вместе со Сменой-8 было выпущено более 21 млн. экземпляров!

"Смену" знали люди далёкие от фотодела, широкое распространение фотокамера получила в повсеместно открываемых фотокружках, на ней учились фотомастерству, ею снимали, её дарили. Интересное было время...Отличительная особенность советских фотокамер — в комплекте поставлялся очень удобный фирменный футляр, иногда даже кожаный. Он крепился гайкой к штативному гнезду камеры, поэтому фотоаппарат можно было не вынимать из футляра даже во время съёмки, достаточно было откинуть верхнюю крышку!

Турицын Андрей www.64bita.ru

В начале 90-х годов в России вокруг имени Довлатова возник своеобразный психоз. Я бы назвал его массовым заговором эстетов, что само по себе довольно парадоксально, если не параноидально, потому что эстетов, по определению, должно быть немного, кучка, и уж точно не массы.

На десять примерно лет Сергей Довлатов стал не просто кумиром просвещенного российского читателя, он стал богом, единственным, тем самым "единственным", каким он считал в современной поэзии Бродского.

Книги Довлатова сметали с книжных лотков, его цитировали наизусть, как в свое время цитировали Зощенко, но главное - его именем клялись в верности изящной словесности, именно изящной, с тремя жирными подчеркиваниями этого слова. Спорить с этим было бессмысленно и раньше, а сегодня вовсе не нужно, потому что время все расставило по своим местам. Прежнего сумасшедшего культа вокруг Довлатова уже не существует, но остались его прочные любители и поклонники, а если быть совсем точным, ценители. 

Но есть в мастерстве Довлатова-стилиста одна загадка, которая меня в свое время ошеломила. Кажется, в статье Андрея Арьева я прочитал, что Довлатов в своих предложениях никогда не начинал слова с повторяющихся букв. Все слова начинаются с разных букв. Бросился проверять - так и есть! Возьмем ради примера отрывок из "Соло для ундервуда", специально выбрав такой, где предложения длинные, потому что, вообще-то, Довлатов предпочитал короткие (кстати, почему? Только ради усиления темпа-ритма или из-за этой странной "буквомании"?): 

Ни одного буквенного повтора в начале слов внутри отдельного предложения. И так - во всей прозе. Совершенно очевидно, что это не было случайным, что Довлатов - это уникальный пример какого-то запредельного стилистического педантизма. И поклонники Довлатова могут сколько угодно обижаться, но уже это очевидная болезнь мастерства, когда писатель скрупулезно очищает фразы от буквенных повторов букв, "пропалывает" фразу, "отстреливает" неугодные слова, даже если они необходимы по смыслу. Это буквомания, граничащая с графофобией, боязнью письма, страхом письма. В истоке этого - культ слова, принятый как единственный нравственно-эстетический абсолют.

Александр Генис пишет, что Довлатов любил свой псевдоним "С. Д." потому, что он в его сознании связывался с начальными буквами фирмы "Christian Dior". Тоже ведь не случайно...

Буквальный Довлатов
Павел Басинский
21.08.2006, Российская Газета
Comments