11. Толкование киносновидений

Мое толкование соприкасается здесь как практически, 

так и теоретически с необычайно важной темой 

«переноса», для подробного рассмотрения которой 

в этом сочинении будет просто мало возможностей.


Зигмунд Фрейд

 

Итак, даже в дозоре, можно не встретить врага. А вот иностранным вампирам до кодекса строителей коммунизма еще тянуться и расти. Сведите зловещего Дракулу с божьим одуванчиком времен развитого социализма, зорко дежурящим у подъезда. И увидите воочию, кто из них на самом деле граф, а кто пенсионерка. Истинный трагизм бессмертия вампира в том, что всегда найдутся те, иные, для кого его существование – простая производственная необходимость.

После того, как сознание перестают бомбардировать эффектным видеорядом, приходишь к таким вот выводам. И не мел судьбы это, кстати, никакой вовсе. А обычный психоанализ. Со вкраплением элементов семейного консультирования и т.п. И позитивным переносом суммы высвобожденных чувств хронически застрявшего в СССР маркетингового сегмента на сценариста, выступившего в роли психотерапевта. А также контрпереносом, сквозящим через отношение режиссера к происходящему на экране. Через правильное отношение. Позитивное. Способное что-то действительно исправить.

Тайное стало явным, сокровенное – вытащено из не полностью осознанного, виртуальное – опредметилось на равных правах с реальным. Все это вместе, затем, прилюдно и демонстративно перебрали перед зрителями по частям, словно заглохший двигатель. Шансы не застрять в комплиментарных глубинах культового кино, дозреть, повзрослеть, впитать целебные эмоции и сделать разумные, самостоятельные выводы, есть у всех, кто посмотрел Ночной и Дневной Дозор. После чего, масштабный виртуальный мир Лукьяненко-Бекмамбетова становится, в общем-то, и не особенно нужным для людей. Что, впрочем, и является настоящей, достойной платой за добросовестно проделанную работу там, где уже нету никаких сумрачных вампиров. Которые, как известно, тают в воздухе по мере налаживания семейной жизни.

Заметет ли ветер наши следы? Материальны ли наши мысли? Могут ли они поменять мир к лучшему? Ответ – могут. Особенно, если они придут в голову режиссеру. Или не придут, но он просто их возьмет, да и отснимет.

Возвращаясь к началу наших рассуждений, отметим, что вполне понять медиавирусную природу культового кино можно, досмотрев фильм или сериал до конца, что делает его чем-то сродни детективу с развязкой в финале. Поскольку главная идея такого фильма может быть воспринята как вполне противоположная тому, что мы видим, внимательно отсматривая кино "кадр за кадром". 

Сценарист-ремесленник раз за разом делает незатейливую подводку к тому, чтобы герой телесериала "спонтанно" блеснул перед нами очередной, вполне уместной по ходу сделанного топором сюжета, бойкой, запоминающейся фразой. Талантливый режиссер может, незаметно для зрителя, проделать примерно то же самое с сиквелом, превратив его в культовое кино, придав ему меметические свойства как единому целому.

Особенно интересен альтруистический финальный эпизод в жизни данного медиавируса. Возможно, частично "пожертвовавшего" своей репликацией в обмен на качественное улучшение массового сознания.

Медиавирус, таким образом, оказывается заметным в масштабе социума, поскольку, в принципе, способен трансформировать мировоззрение целых социальных групп. Механизм такой трансформации - подача значимой информации способом, заставляющим реагировать эмоционально, что заставляет признать нас медиавирусы феноменом того же характера воздействия, что мемы. От последних, медиавирусы отличает больший объем, у них нет той же минималистической тяги к лаконичности изложения, что и у интернет-мемов. Дело с медиавирусами обстоит, скорее, с точностью до наоборот: делают их обычно не любители, а профессионалы, и чем больше коммерческой медиапродукции можно выпустить под одну и ту же, - меметического плана, - идею-замысел, тем выгоднее, проще и эффективнее оказывается производственно-сбытовой процесс. Соответственно, медиавирусы могут вызвать более сильную, акцентированную и пролонгированную эмоциональную реакцию потребителя, для чего имеется гораздо больше возможностей и способов, которые могут быть сложными и не столь очевидными как в случае с теми же интернет-мемами.

У человека есть 5 органов чувств, ощущения от которых способны, в определенных ситуациях, вызвать производную от них, эмоциональную реакцию - более тонкую, обобщающую воспринятое. Ее можно образно описать как интегрирующее увиденное и услышанное 6-е чувство, но не всегда можно зафиксировать простым способом, наблюдая за человеком со стороны. Если же эмоциональное воздействие от фильма длится продолжительное время после просмотра и мотивирует людей к каким-то явным поступкам, вроде ролевых игр по мотивам кинопроизведений; к повторным покупкам продуктов, связанных с тематикой когда-то увиденного ими кино; к распространению "медиавирусных" ссылок на него через социальные сети и к прочей подобной активности, то такой фильм можно охарактеризовать как культовой. Что не всегда следует интерпретировать как синоним характеризующих слов типа вредный и нехороший.

Медиавирусы следует трактовать с позиций искусства или, хотя бы, массовой культуры, а не одной только науки или дисциплин вроде меметики или, допустим, психоанализа. Использование научной терминологии, в неявном виде, предполагает, что мы стремимся к бесстрастному интеллектуальному анализу, свободному от вносимых эмоциями искажений. В то время как именно эмоциональное воздействие - той или иной силы и продолжительности - составляет суть, содержательно объясняет причину и природу воздействий на социум мемов и медиавирусов, сумма, аккумуляция которых составляет некий, не сразу и не всем заметный, длящийся во времени фон, духовную и культурную атмосферу целого общества. Которую тоже придется признать неким искажением "научной картины мира" и прочих объективно-материалистических вещей, если продолжать настаивать на том, что мемы-медиавирусы не несут в себе ничего существенного, помимо одних только новых фактов, сведений или же информационных отсылок.