Семиология коллективного

Создание новых идей — 
операция, доступная всем 
и довольно несложная: 
достаточно знать, 
в каких концентрациях 
смешать очевидное 
и невозможное.

Питер Хейн

Поведение толпы долгое время оставалось епархией социальной психологии. Главный ее вывод в том, что интеллект неорганизованной группы ниже, чем у отдельных ее участников. На толпу пока принято научным образом снисходительно смотреть сверху вниз, не особенно вникая в ее качественные отличия. Стремительное развитие ИКТ привело к тому, что социальные психологи не смогли за этим угнаться. На повестке дня стоит тема научного признания коллективного интеллекта как существующего, а также как существенным образом отличного от интеллекта индивидуального. Случится это обязательно, но пока семиологию коллективного мышления нельзя отнести к науке.

Тем не менее, в ближайшей перспективе предстоит оставить семиотику в покое и вернутся к семиологии в том виде, как ее определил Фердинанд де Соссюр: семиология - наука, изучающая жизнь знаков в рамках жизни общества. Легкий к тому путь - начать изучать коллективные знаки, представленные в комплексном виде. Превратив их в рутинный объект для исследования. Коллективные знаки не всегда получается отнести к кому-то конкретно, к какому-то определенному человеку. Следовательно, имеет смысл уже сейчас (нагло и) уверенно соотнести их с коллективным интеллектом, выступающим в качестве единственно-возможного полноценного их носителя и оператора. 

Мозг состоит из нейронов. Однако мы не можем объяснить феномен сознания методом изучения отдельных нервных клеток. Все самое главное останется "промеж нейронов": в сети их связей и в сигналах, которые по этой сети циркулируют. Аналогичным образом, мы можем сколько угодно изучать феномен отдельной ото всех остальных взятой личности, упорно не обращая внимание на то, что число связей между людьми, похоже, уже перевалило за тот критический уровень, когда возникают феномены, к личным особенностям одного только, любого, наугад нами избранного человека не сводимые уже вообще никак. 

Между тем - продолжаем упорно интерпретировать коллективные феномены до тех пор, пока они не примут "понятный" вид, похожий на нечто удобоваримое для сознания каждого из нас. Вопрос же не в том, можно этого добиться или нет. Вопрос в том, как то, чего мы так долго и упорно добивались, будет соотносится с тем, что происходит на самом деле? Какова практическая ценность наукообразной, но весьма наивной веры в то, что отдельный человек может не только изучать, исследовать, но и действительно может понять толпу, группу, социум? И чем может обернуться вера в то, что коллективными феноменами можно управлять?

Диод обладает свойством пропускать ток в одном направлении. Но отсюда не следует, что множество диодов будет обладать только этим свойством. Из них можно сделать диодный мост, свойства которого будут иными, нежели чем у отдельных диодов. У них этих новых свойств "моста" не будет, они их как бы "не поймут": что это такое и откуда собственно вдруг взялось - образно говоря. То есть, нельзя напрямую сопоставить свойства одного диода новым свойствам, возникшим в результате того, что много диодов соединили вместе. Хотя новые свойства эти - это множество диодов и есть, ведь реализованы они на базе каждого из них, взятого по отдельности, все они выступают в качестве материальных носителей для нового свойства.

Правильно определив коллективный знак в качестве объекта исследования, можно в итоге получить результаты, значимые для дальнейшего понимания принципов организации интеллекта обычного, привычного, подразумеваемого - то есть по-новому взглянуть с позиций коллективного на индивидуальное.

Первыми все это начали делать не лингвисты, а философы и культурологи, подарившие нам термин постмодернизм. Термин этот - своеобразный, всеохватный, окрашенный в отчетливо-депрессивные тона, а значит - научный не вполне. Культура как бы зажила отдельной от всех нас жизнью, что не заметить сегодня стало трудно. Расширяя таким образом тему изучения современной культуры, мы неявным для себя образом соглашаемся на то, что практического результата от очередной "науки обо всем" ждать не придется. Гораздо быстрее его достичь, сузив тему до мемов, интернет-мемов, коллективных мемов, коммуникативов и т.д. 

Однако широкий взгляд на вещи тоже иногда бывает нужен.

Простыми словами, суть драмы в том, что символический обмен, сопровождающий жизнь современного общества, можно описать через бессмысленное по своей сути мельтешение симулякров. Так решил Жан Бодияр или Бодрийяр - это для тех, кто любит подлиннее. Раз так, то чего же здесь, вслед за ним исследовать? Тут явно намечается конец всех на свете семиотик, а, заодно, - и очередной по счету конец человечества. 
Стоит отметить, что идея спасения человечества ради того, чтобы можно продолжить занятия семиологией, окончательно переводит наши исследования в занимательно-публицистическую плоскость. Быть более серьезным хотелось бы, но не получается. Как только мы заведем разговор про то, что научная картина мира нуждается в некой модернизации, как тут же мы упремся во встречный вопрос насчет признания научности изучения коллективных феноменов в качестве когнитивных. Пополнять собой ряды откровенных лже-ученых типа меметиков желания нет. Остается одно - свести наши произведения к публицистически-забавной игре ума.

Симулякры, придуманные Бодийяром и мемы Докинза - это одно и то же. Симулякр - это мем, к которому не стали приговаривать слова насчет всесильности естественного отбора по экономическим критериям. Разница также и в том, что учение о постмодернизме в его базовом виде (после постмодерна ничто не наступит, не останется вообще ничего, кроме хаоса) отличается еще большей мрачностью, чем футуристические откровения Сьюзен Блэкмор. Которая решила, что после нас останутся лишь ее репликаторы. Эволюционная теория, не оставляющая особенных сомнений в плане своей научности, подверглась такой мощной дискредитации в результате небрежных и поспешных экстраполяций меметиков, что хуже для нее в плане pr выдумать другое, еще более худшее, стало в наши дни достаточно сложно.

Между тем, можно предположить, что желая изучать пертурбации знаков в жизни общества, мы должны как-то принять в расчет не только знак, но и это общество тоже. 
Нынешнюю семиотику можно назвать изучением жизни знаков на микро-уровне. Социальная лингвистика такими вот, так поставленными вопросами пока особо не задается. В частности, социальная семиотика - это многозначительное такое название, про которое известно главное: что его придумал Майкл Холлидей, подобно тому как известно, что именно Дэвид Кристал начал первым жонглировать термином интернет-лингвистика. Увы, ничего содержательного, кроме того, кто успел первым наклеить этикетку, все эти дисциплины рассказать не могут - это типичные гуманитарные новообразования, содержащие призывы учесть то и это, а также обратить внимание на еще чего-нибудь, как правило - на наименьшим образом существенное. Получается так, что семиология - в изначальном, де-соссюровском ее понимании - может рассматриваться как раз как социальная макро-семиотика, включающую себя как семиотику, так и лингвистику. А если быть поточнее - то как дисциплина, закрывающая зияющий между семиотикой и (социо)лингвистикой стык.

Сетевая лингвистика присутствует при всем при том в качестве чисто утилитарного, на на что такое особенное не претендующего набора инструментов, которые доступны прямо здесь и сейчас, причем - пригодны для изучения данных из всевозможных сетей: сети интернет, мобильной сети или любых других. Весь вопрос лишь в том, чтобы начать инструменты эти использовать. Каким будет данный набор общедоступных сетевых данных и инструментов для анализа завтра, в то и превратится лингвистика сети. Как это и положено скромной, но молчаливо развивающейся дисциплине. Поставившей своей целью уйти от той ситуации, когда главной, похоже, задачей гуманитарных изысканий является столбление территории коллективного терра-инкогнита терминами от исследователей, не имеющих при этом сказать нам ничего, помимо своего имени и фамилии.

Если в точном выборе терминов и кроется глубокий смысл, то он в том, что пользуясь интернет-лингвистикой вместо лингвистики сетевой, мы расписываемся в ограниченности наших представлений о том, что помимо нынешнего интернета нельзя себе даже представить иных техногенных сетей, в которых люди будут общаться наравне с "машинами" или же не можем даже вообразить, что "машины" будут общаться только друг с другом. Не говоря уж о том, что факт сетевой организации любой коммуникации вообще, вне зависимости от оральной, письменной, электронной или любой другой технологии, от нас начисто ускользает. 

В терминах же социальный или семиотический тоже есть подвох: пользуясь ими, мы неявно предполагаем за коллективным, семиологическим (то есть лишь только косвенно проявляющим себя как некий набор "симптомов"-проявлений неизвестных нам законов вроде закона всемирной гравитации) некую заведомую индивидуальную "понятность", полную и исчерпывающую "постигаемость", вопрос о которой сводится лишь к продолжительности исследований. Иначе говоря, мы необоснованно бодро смотрим на коллективное как на простую сумму индивидуального безо всякой дополнительной, прибавочной к этой сумме ценности, безо всяких новых, неучтенных нами слагаемых; как бы считаем будильником не часовое устройство, а набор разложенных на столе часовщика его составных частей, хотя в таком виде они неспособны показать время: даже уже все вместе взятые, но вот правильно - так и не собранные. Именно эта, такая вот "бодрость" и материалистическая самоуверенность и приводит в конечном своем итоге к мрачным квази-научным и суб-религиозным мировоззрениям, в рамках которых первое колесико крутит второе по той лишь причине, что второе - крутит первое. Якобы - глубокомысленным.

Профит от семиологического подхода для сетевой лингвистики в том, что коллективные мемы переосмысляются как особого рода коллективные знаки, к одним только индивидуально-понятным знакам не сводящиеся. Из забавно-экзотического частного случая типа коллективный мем, коллективные знаки превращаются в главный объект изучения, заданный аксиоматически. Обратно: профит от сетевой лингвистики для семиологии коллективного в том, что лингвистика сети способна подложить некоторую практическую составляющую под чистую теорию, одной только которой и можно было заниматься во времена Чарльза Пирса. Помимо прочего, использование "семиологического" подчеркивает, что в случае с сетевой лингвистикой речь здесь везде идет о гуманитарно-технической дисциплине, к одному только набору технических инструментов не сводящейся.

Помимо остального-прочего, чисто семиологическим итогом становится то, что нас перестают по большому счету занимать вещи вроде позитивной или негативной окраски индивидуальных эмоций, или то, как именно из них получаются эмоции коллективные, которые, в общем случае, являются и позитивными, и негативными одновременно. Между амбивалентными коллективными и более-менее однозначными индивидуальными эмоциями образуется некий смысловой разрыв, некая весьма существенная разница. Отслеживание того как одно по непрерывности переходит в другое становится отдельным, достаточно полезным практически, но не очень-то интересным с теоретической точки зрения, занятием. 

"Коллективные эмоции" таковы как они есть, но не таковы, как нам было бы понравилось, как нам было бы понятно, как нам было бы удобно, как хотелось бы их видеть и т.д. Мы не можем до конца понять коллективную эмоцию методом прямого и непосредственного сопоставления с тем, что мы наблюдаем в эмоциональной сфере на индивидуальном уровне, нам начинает требоваться некий математико-логический формализм типа квази-формул. Коллективные эмоции, совместные переживания социума, побуждающие его, в конечном итоге, к действиям, мы начинаем рассматривать как некий аксиоматически заданный, первичный объект исследования, самый факт обнаружения которого логично увязать с комплексным знаком, а также с повышением эффективности системы коллективных знаков и операций над ними, т.е. системы коммуникаций социума. 

В чем состоит такое повышение-улучшение эффективности?
  • В самом элементарном из всех мыслимых случае, разговор об улучшении и повышении эффективности коллективного мышления сводится примерно к тому, что сначала социального мышления как такового не было, а затем - оно возникло. 
  • В чуть более продвинутом случае разговор плавно переходит к теме о том, что потоку сырых данных был, наконец, сопоставлен какой-то уже существовавший до этого знак, пускай и не новый, пускай - очень примитивный, пускай даже - архетипический. 
  • И только после этого, можно переводить разговор в русло эффективной замены одних знаков на другие, чуть более абстрактные, а также - начинать говорить о том, какие именно коммуникативно-этимологические связи образуются при этом между знаками, как они взаимодействуют друг с другом, возможно ли составление связных текстов из этих знаков и т.д.
То есть, продвигаться предстоит примерно в этом направлении. При всем при том, по мере этого продвижения, мы постепенно перестаем всерьез задаваться излишне подробными вопросами вроде как, почему и из чего возникли объекты вроде коллективных знаков и всплесков популярности их использования, а просто берем их как объективно регистрируемую данность, как некие элементарные сущности, которые следует изучать как неразрывную целостность. Не пытаясь понять в мелких деталях как именно они устроены, но интересуясь, главным образом, насчет наличия более общих и высокоуровневых закономерностей. Подобно тому, как лингвисты не знают в точности даже сегодня, как и откуда возникли первые слова, что не мешает их занятиям.

Раз мы видим коллективную эмоцию в виде всплеска популярности, то значит - где-то есть и семиотический знак. Знаки бывают комплексными и это всегда так. Def. Точка. Суть наблюдаемого сегодня процесса в том и состоит, что комплексные символы начинают жить отдельной от нас жизнью, не столько интересуясь мнением каждого из нас, сколько используя каждого из нас в качестве органической основы для их существования, для проявления тех новых свойств, которые каждому из нас по отдельности не присущи. Если рассматривать меметику в плане полемической формулировки сути вопроса, но никак не в плане верного на него ответа, то поставленный ею вопрос достаточно правомерный и своевременный.

Главное, наиболее яркое отличие коллективного знака в том, что он может содержать в себе противоречащие отсылки, взаимоисключающие друг друга на логическом уровне. По поводу коллективного эмоционального знака можно сказать примерно то же самое - он подразумевает амбивалентную эмоциональную окраску, и позитивную, и негативную одновременно. Так думать и так чувствовать человек попросту не может, поэтому он, с упорством, достойным лучшего научного применения, сводит смысловое и эмоциональное значение коллективного знака к доступной человеческому восприятию индивидуальной проекции - индивидуальному некоммуникативному комплексному знаку. Простого доступа к прямому изучению которого у нас сегодня нет. Но о котором мы можем судить методом дедукции - от аксиоматически заданного коллективного к аналогичному, но более простому индивидуальному.

Объединив семиотическую часть коллективного знака и коллективный эмоциональный знак в единое множество, мы получаем комплексный коллективный знак, живущий по каким-то своим законам, которые нам и интересны. Поскольку язык есть явление заведомо коллективное, неплохо бы было вместо коллективный комплексный знак начать писать просто - семиологический знак. Что мы здесь,наконец-то, и сделаем. К чему есть, правда, некоторые досадные препятствия в виде существующей в наши дни терминологического смешения разных понятий - (микро-)семиотики и (макро-)семиологии. Что несколько затрудняет чтение наших художественных произведений. Значит, имеет смысл подробнее поговорить об этом смешении.

Фактически, семиология на сотню лет оказалась никому не нужной в качестве самостоятельного научного направления, ибо не было методик, данных и инструментов, способствующих осуществлению именно семиологического, а не какого-нибудь другого, похожего на семиологический подхода к теме изучения знаков. Семиология превратилась в сиамского близнеца - семиотику&семиологию. В ней сегодня много кропотливого женского труда, абсолютно верно расставленных запятых и точных цитат, не вырванных из контекста, но мало смелого и вполне себе самостоятельного полета чисто мужской мысли, вполне себе безумного ровно в той степени и пропорции, чтобы оказаться в итоге верным.

Настоящий же полет мысли наступает тогда, когда мы спрашиваем себя - а что именно отображают комплексные коллективные - то бишь собственно семиологические знаки? 
  • Наверное, они отражают-отображают взаимодействие социума со внешним миром - по аналогии с тем, как человек пытается познать природные закономерности. 
  • В какой-то степени, социум пытается осознать свои собственные законы и закономерности, то есть он занимается тем, что применительно к человеку мы назвали бы самосознанием. 
  • Может быть, социум как живой и мыслящий организм занимается чем-то еще, нам неведомым. В частности - развлекает сам себя.
Хотя результат всех этих вопрошающих занятий в совокупности предсказуем - это будет, прежде всего и в конечном итоге, самосохранение, адаптация, энергетическая оптимизация, улучшение приспособленности ко внешнему миру, рост самосознания. Все это можно признать общими законами, которым подчиняется коллективный символический обмен, вполне подобными закономерностям вроде закона сохранения энергии, принципа наименьшего действия и т.п. Если бы это было как-то не так, то изучать нам сейчас было бы нечего, а точнее - некогда, а еще точнее - некому.

Суть же в том, что если мы хотим изучать законы формирования, трансформации и взаимодействия коллективных-семиологических знаков, то нам никуда не деться от денотата с референтом. То есть законы, которым подчиняется коллективный знак имеют в качестве первопричины законы существования первичного объекта, который отображается коллективным семиологическим знаком. Чтобы не было тавтологии: объект этот есть, он существует, вполне реален как и все остальное, что мы привыкли называть реальным - речь здесь об этом. Для коллективного и на уровне коллективного он реален точно так же, как и та, исчерпывающе полная совокупность ощущений, впечатлений и размышлений, которая отвечает на индивидуальном уровне некому объекту реального мира. При этом мы можем сколь угодно упорно размышлять насчет: так есть все-таки реальный мир и объекты в нем, да вот только какой-то другой возможности проверить это экспериментально у нас не будет. 

Если коллективное устойчиво воспринимает объект, задействуя все доступные ему способы, то это тождественно тому, что объект этот есть реально, действительно, ибо утверждать нечто иное - прийти в противоречие с материалистическим учением:) Юмор здесь и в том, что нашу индивидуальную точку зрения по поводу существования или же несуществования чего-либо, мы можем смело оставить самим же себе - на уровне коллективного она не значима, не релевантна тому, что могут воспринять только все люди сразу, но не каждый из них по отдельности. Так, из массовой, вековой убежденности в том, что чего-то нет и это абсолютно точно, путем инверсии получается, реконструируется, воздвигается коллективным образом существующий объект, ибо если его действительно нет, то о чем же тогда все люди столь долго и столь массовым образом размышляют? Если такого объекта действительно нет, то к чему же, к какой именно точке в многомерном пространстве коллективного восприятия можно, тогда, прикрепить такие массовые размышления? Ведь точно таким же образом можно объявить несуществующей, скажем, горячую сковородку, ибо одни нервные клетки - воспринимают только ее температуру (вдобавок, путая при этом очень горячее с очень холодным), другие - цвет, третьи - еще чего-нибудь, но ни одна из всех этих клеток не воспринимает ее полностью, целиком, во всех аспектах: следовательно, и ее нету тоже? Осталось лишь ее схватить, чтобы понять, что это не так.

Все это легко опошляется сравнением с "давно разрешенным" спором между идеалистами и материалистами, на который уже давно наклеили правильный ярлык и двинулись дальше. Материализм казался несокрушимо привлекательным вероучением лишь тогда, когда главной проблемой считалась недостаточная скорость НТП, обещавшего наделить нескончаемым счастьем всех и каждого. Незаметная коррупция понятия истинный до понятия выгодный (способствующий пропитанию и развлечению) не дает даже сегодня услышать тихий голос идеалистов, настаивающих лишь на одном: если вы и вправду считаете материализм - истинной в последней инстанции, то докажите это.

Из рисунка видно, что у семиологического знака есть только 2 проекции-компоненты, которые мы здесь берем в расчет. Упрощая их до множества слово (или фраза) + уровень его текущей популярности. 

Ричард Докинз одарил нас всеобъятным термином мем, который, в силу своей недалекости, мы, в конечном итоге, упорно сводим к чему-то вроде конкретного набора конкретных слов и ни к чему другому - в силу присущей нам слепой любви к мемам, дозревшим до стадии абстрактного символа. И откровенно пренебрежительного отношения к мемам всем остальным. Дуглас Рашкофф одарил нам не менее расплывчатыми социальными последствиями мема-медиавируса, которые мы, с ничуть не меньшей упертостью, трактуем исключительно как частоту употребления данного конкретного набора данных конкретных слов. Раз слово часто употребляют в речи - то вот они и соцпоследствия. Ибо - на том стоим. Все очень просто. И никаким Хомским нам голову заморочить не удастся. 

Хотя и это упорное стояние на одном месте, тоже, конечно же, так сказать, шаг вперед - в сторону подальше от структурализма и чисто семиотических знаков, имеющих в качестве проекции разве что самих же себя. В философско-познавательных целях мы можем устремить число таких проекций куда-то в сторону математической бесконечности, сформулировав еще более общее, чем семиологический знак понятие - коллективный концепт. Но даже и он будет для нас ничем иным как совокупностью проекций... Проекций - чего?

Вот с этого места и начинается тема семиологического референта, а также зона настоящего, не детского полета мысли - на тему "не тела
вызывают ощущения, а комплекс ощущений образует тела". Ведь глубоко не факт, что то, до чего может, в итоге, когда-нибудь "додуматься" социум, будет вполне себе исчерпывающим образом понятно и нам тоже. Скорее - тут будет ровным счетом наоборот. То есть, пока мы можем проводить какие-то косвенные аналогии между коллективными знаками и индивидуальными. Претендуя тем самым, что мы их как-то, но понимаем. Но не факт, что это будет продолжаться всегда.

Видно по контрасту, что насколько сложна и многогранна тема семиологического референта, настолько же прозрачна тема популярности коллективного семиологического знака, его отображающего. Так, уже достаточно хорошо понятно то, что популярность Z(t) коллективного знака типа мем складывается из двух компонент вида: 

Z(t)=WEAt(1-eхp-At)exp-At + (1 - exp-at)
 
где а, А, E, W, 
 - константы, t - время


Базовая теоретическая модель популярности коллективного знака

Источник: этот сайт

Первое ("красное") слагаемое WEAt(1-eхp-At)exp-At отвечает за резкий взлет популярности нового мема (который сам по себе ничем не заканчивается, к образованию новых регулярных языковых единиц - не ведет). Данные, которые непрерывным потоком поступают к человеку из внешней среды, ближе всего к аналоговым. Обработка таких, аналоговых данных весьма трудоемка, ибо подразумевается их обработка в том виде как они есть - целиком. Пытаясь отбросить даже самые мелкие и несущественные детали из потока аналоговых данных, мы рискуем утратить нить, ибо не знаем, что именно является - мелким, а что - не существенным. Всякий раз, когда значимым, часто встречающимся (типическим) наборам данных удается впервые сопоставить дискретный по своей природе знак (символ, индекс, икону или хотя бы знак-архетип), происходит массовое, коллективное упрощение массово исполняемой когнитивной деятельности, на которую, после того как аналоговое сменяется дискретным, уходит значительно меньшее количество энергии. "Что-то" во внешнем мире должно при этом совпасть с "чем-то" внутренним, хотя бы - с чисто физиологическим, хотя бы - чисто случайно-поэтически.

Мышление это рифма, это аналогия: это - поэзия. По сути говоря, с этого момента выявления самого первого совпадения и прекращается простая и примитивная по своей природе сплошная регистрация всего подряд - начинается то, что называется абстрактным мышлением: сырые данные подвергаются первичной, своего рода упрощающей знаково-словесной "оцифровке", после чего настает черед говорить о чем-то значительно более легком в исполнении и гораздо более абстрактном, типа появления новых общеупотребительных языковых единиц. Величина достигнутой экономии определяется тем, насколько широкое практическое разговорное применение находит найденный способ обработки данных - тем, насколько часто встречается данная ситуация в ходе коллективного когнитивного процесса, то есть тем насколько она "типическая" сиречь в чем-то важная и частовстречаемая, нуждающаяся в словесном выражении. Часть сэкономленного в результате удачной "оцифровки" количества коллективной когнитивной энергии высвобождается и проявляет в себя в виде (берущейся якобы ниоткуда) мотивации пользователей к действиям, что и отражается на графике популярности в виде "коллективной эмоции" типа "трибуны рукоплещут". По сути, здесь мы имеем дело с автоматически идущим базовым процессом превращения данных в информацию. Примерно вот это мы имеем сказать про первое, красное по цвету слагаемое.

Второе ("зеленое") слагаемое (1 - exp-atпоказывает динамику коллективного распространения нового словесного символа - в тех случаях, когда существующих регулярных слов-символов языка оказывается недостаточно. Зеленая компонента - они же и самая интересная, ибо в противном случае вся "модель" сводится к какому-то банально-зловещему "заражению" пользователей, не имеющих иммунитета, чем-то вроде вируса. В очередной раз читать о чем - поднадоело. Фундаментальное объяснение тому факту, что в начале было слово, а все остальное - было потом, таится, на наш субъективный взгляд, где-то в недрах того , что сознание человека отражает природные процессы в иных размерностях, нежели чем они действительно протекают. Попытки описания такого рода супервентных феноменов на языке математики, приводит к тому, что начинаешь писать какие-то очень загадочные формулы, по поводу которых сначала - криво усмехаешься, а потом, как-то что ли, - задумываешься.

Красная компонента описывает некий объективно существующий физиологический автоматизм - то, как мыслящий субъект ведет себя в мире физической реальности, рефлекторно реагируя на всякого рода совпадения, важные и не очень, зеленая же - отображает те коллективные, внутренние, когнитивные изменения, которые наступают или не наступают в мире субъективного. Красное - это простое пред-когнитивное реагирование по типу животного в силу того, что исторически сложилось, что так уж человек устроен. Зеленая кривая описывает другое, проактивное, чисто человеческое поведение, отличающее его от животного - формирующийся внутренний мир людей становится источником событий, фиксируемых в физической реальности. Отметим, что архетипическая и словообразовательная компоненты соотносятся друг с другом как и описанные далее эмоционально-сопоставительная и материально-функциональные компоненты себестоимости в экономике символического потребления - динамика этих процессов должна быть похожей в силу схожести их этимологии, сводящейся к отвлечению от конкретного в пользу более абстрактного. Это - на тот случай, если возникнет желание потечь мыслию по древу дальше.

По "зеленому" типу также распространяются научные термины (в случае с которыми первая, архетипическая компонента не выражена либо же полностью отсутствует). Верно и обратное: в случае с массовым распространением мема-коллективного знака за пределами научной сети общения в статейном формате, ярко выраженной обычно бывает лишь первая ("красная") компонента популярности. В то время как вторая ("зеленая") компонента не выражена, редуцирована или же полностью усекается. 

Жизненный цикл коллективного знака супервентным образом завязан на физиологию мышления "обычного", т.е. индивидуального. Красная и зеленая компоненты в первом модельном приближении "стартуют" одновременно. Красная компонента, обусловленная экономией, достигнутой по результатам очередной краткосрочной, тактического плана итерации по оптимизации процесса мышления+поведения, - угасает во времени. На фоне этого угасания становится заметна растущая "зеленая" компонента, обусловленная тем, что фоновый процесс образования постоянных межнейронных связей идет автоматически - с целью зафиксировать достигнутое улучшение. На практике, зеленая компонента может быть точнее описана модифицированным уравнением вида: 

(1 - exp-at)+Ft 

где F - характеризует интенсивность процесса "форсирования" распространения коллективного знака типа бренда, на продвижение которого выделяются рекламные бюджеты.

Другой аналогичный момент - лаг по времени между "стартом" зеленой и красной компоненты. Так, Harambe - отработал свое как интернет-мем (по "красному" типу распространения), после временной паузы попадает в СМИ и распространятся по "зеленому типу".

Harambe превратился из естественно возникшего мема в форсируемый медиавирус, динамика которого похожа на типичную динамику бренда

Источник: The Verge

Можно также предположить, что распространение коллективных знаков медиавирусного типа по каналам классических СМИ и т.д и т.п. представляет собой гибрид "чисто научного" и "чисто обывательского" способов, описанных выше. Возможны весьма затейливые комбинации, вроде тех, что случились со словом-термином meme, распространение которого сначала пошло по "научному" типу, после чего оно стало достоянием СМИ и народных масс с характерными в таких случаях "архетипическими" пиками и взлетами популярности.


Языковая единица meme начала распространяться как термин - продолжила как общеупотребительное слово
Источник: тренды гугл

В любом случае, чем ярче выражен первоначальный всплеск популярности, тем больше вероятность того, что коллективное распознание аналогового потока данных прошло с самого начала на уровне ближе к инстинктивно-архетипическому. Высота пика здесь будет больше не только за счет абсолютной величины достигнутой экономии, но и за счет того, что архетипическая информация гораздо более значима, чем в чистом виде когнитивная. 

Анализируя мемы, испытываешь потребность глубже разобраться в теме эмоций: желание отделить грубые, "сырые", архетипического плана безусловные рефлексы, сопровождаемыми интенсивным выбросом гормонов, помогающих животному быстро взобраться куда-то обратно на дерево, от более тонких, деликатных, когнитивных, чисто человеческих эмоций, сопряженных с экономией мышления. 

Начерно эту тему можно структурировать так: красная компонента - это эмоции архетипические, нужные лишь для того, чтобы вывести мем на ту высокую орбиту, с которой его как-то заметит коллективное мышление. После чего, мем привлечет к себе внимание и станет предметом группового обсуждения, а не чисто индивидуального осмысления. 

Если процесс коллективного осмысления мема доходит до вербальной стадии образования неологизма и т.п., то в языке может появиться новое слово, у которого будет некая ненулевая частота употребления. Раз так, то это новое слово оказывается зачем-то, но нужным. Например, люди его предпочитают как более точное, лаконично схватывающее суть нового явления, что не удается сделать иначе - комбинируя слова, которые в языке были еще до появления неологизма. Фактическую частоту употребления неологизма показывает "зеленая" кривая. Раз так, то красная кривая - показывает эмоции "безусловно-рефлекторные", зеленая - отображает эмоции когнитивные, сопряженные с достигнутой по итогам жизненного цикла мема экономии мышления (колллективного - в первую очередь). 

Чисто образно, всплеск красной компоненты похож на архетипический рёв груженого тяжелыми для современного сознания архетипическими образами самосвала, который либо скатится обратно, либо взберется на когнитивную горку, после чего поедет уже по не требующий чрезмерных умственных усилий, современной "зеленой" траектории. Примерно в таком духе происходит штурм "сверхсознательного", в ходе которого примитивные первичные эмоции бегства и размножения - это лишь топливо, новые слова - возможный когнитивный результат всей этой затеи.

Отсюда, в частности, становится понятной динамика частоты употребления слова мем в интернете. Пока он был научным термином, его распространение шло по "зеленому" типу, "покраснел" же график - только после того, как к делу подключились народные массы, заинтересовавшиеся "интернет-мемами" и прочими подобными развлечениями (довольно дикого характера). Это необычно, ибо чаще график "краснеет", "зашкаливает", и только потом начинает стабильно "зеленеть" на одном уровне, причем до зеленой стадии дело доходит не всегда.

Вплотную к этому "прямому" сценарию прилегают обратные процессы, подразумевающие превращение, развертывание абстрактных знаков в зрительные, виртуальные и музыкальные образы, насыщенные архетипическими элементами, заставляющими подсознательное эмоционально на них реагировать, что не только развлекает, но и запускает, снабжает сырой архетипической энергией итерационный когнитивного процесс переосмысления этих, давно сформированных абстрактных знаков в новом социальном контексте. Наиболее активные эксплуатанты данного процесса "де-абстрактизации" - коммерческие бренды. Появившаяся массовая технологическая возможность изготавливать мультимедийных продукт, практически, каждому, кто это пожелает, привела к появлению феномена интернет-мемов - коллективных знаков, исходною средою циркуляции которых является сеть интернет. 

Не устанем подчеркивать, что подобного рода креативная деятельность лучше всего ложится на формирующуюся подростковую ментальность, ибо вполне соответствует как реальным, а не выдуманным тинейджерским интересам, так и процессу постепенной адаптации подростка в социуме, который сопровождается попытками этот социум сначала - понять, а потом - переосмыслить так, чтобы позиционировать себя в отличном от предыдущих поколений виде. Для последнего - все средства хороши. Если одно поколение изобретет мем превед, то следующее обязательно попробует придумать какое-нибудь дратути. Не важно какое, но лишь бы другое, новое. В ходе этого достаточно бессмысленного процесса, разграничивающего одну возрастную когорту от следующей, могут быть случайно обнаружены меметические заготовки для действительно полноценных новых слов - в силу свойственной подросткам свежести восприятия "замылившихся" социальных феноменов, с которыми они знакомятся впервые. 

Для того, чтобы даже случайно придумать популярный мем нужно смотреть фильмы, слушать музыку, читать - если не книжки, так хотя бы то, что пишут в соцсетях, достаточно обильно в этих сетях, и не только, коммуницировать с себе подобными и т.д. Наконец, мем нужно как-то руками изготовить и распространить хотя бы в узком кругу. Взрослому рекламщику, который всем этим занимается, платят зарплату. Притом, что подростковый излишек энергии побуждает делать все то же забесплатно. Подростки - это точка роста социума и его языка тоже. 

Если же смотреть на вещи чуть более философски, то социум в целом сегодня проще всего понять (с целью хоть как-то уместить его в своей голове) как если бы это был подросток, при этом речь может идти не про тинейджеров непосредственно, а об психологии толп и масс, составленных из людей вполне себе взрослых. Только таким вот, достаточно натужным образом, можно как-то, но понять тех, кто рассуждает про мемы-бренды, созданные явно искусственно, явно в каких-то "взрослых" целях, определенно - людьми вполне себе взрослыми и очевидно - для взрослых.

Архетипы, переосмысленные здесь как знаки, проще и примитивнее которых быть уже не может, заслуживают отдельного и длинного абзаца текста. Суть в том, что архетипы, в силу своей примитивности, не имеют вообще никакого словесного выражения. То, что иногда пишут про архетипы - средством их адекватного выражения не является по той же самой причине, что написать о том, что ты счастлив - не делает тебя счастливым. Архетип нельзя до конца понять, но можно почувствовать. Причем некоторые из них таковы, сильны настолько, что сделать это можно, но только один раз. Ведь в наипростейшем своем виде архетип - есть ни что иное как физиологическое, чисто физическое свойство "аппаратно-телесной" части когнитивного процесса. О том, что в индивидуальный или коллективный когнитивный процесс включен архетип, можно узнать (догадаться), прежде всего, по косвенным признакам - по всплескообразной генерации эмоционального знака вида, благодаря учету которого в составе комплексного (семиологического) знака вида (0, E) мы и можем добраться до юнговских архетипов, сделав их изучение более наукоподобным. Классический взгляд на архетипы - они одинаковы у всех людей и постоянны во времени. Если это вдруг не совсем так, то архетипические знаки (или же инфра-знаки, предельно близкие к ним) способны к некоторой, пускай незначительной, но трансформации с течением социального времени, идущей в рамках естественного отбора, персональных возрастных изменений или чему-то тому подобного. Незначительность этой трансформации - только кажущаяся, поскольку на архетипы завязан весь последующий, эволюционно-позднейший, гораздо более абстрактный когнитивный процесс - индивидуальный, а значит и коллективный. Отсюда становится интуитивно понятно, откуда берется эмоциональный всплеск зашкаливающе-аффективного типа даже при крайне незначительном изменении архетипа, лежащем в фундаменте всей многоэтажной когнитивной постройки. Подобный тому, как раскачивается на десятки метров вершина небоскреба, абсолютно, казалось бы, неподвижного внизу. Вот поэтому тезис о том, что архетипы не имеют вообще никакого отношения к оптимизации когнитивного процесса, подлежит доказательству.

Режущая глаз примитивность сегодняшней культуры постмодерна во многом объяснима тем, что идет ее пере-сборка языка культуры под новые реалии, начиная с суб-архетипического, полу-подвального ее уровня. Что есть не только рискованно, но еще и необходимо. Ибо искусственное сдерживание этого процесса, чисто теоретически, может привести к тому, что пере-собирать потом окажется уже нечего. Матрице с культурным кодом предстоит перезагрузка. После очередной ее интериоризации индивидуальными ее носителями, код этот вновь станет вполне себе и даже еще более связен, до крайности естественен с точки зрения каждого из нас, само собою подразумеваем и практически не заметен, как это и положено, например, любому развитому современному языку. 

Главная цель развития которого - не привлекать к себе внимания, а, так сказать, служить и защищать, самого себя - в том числе. Забота лингвистов-филологов об языке как коллективном феномене - тем более трогательна, что сущность коллективных феноменов от них пока ускользает. Между тем, высокие материи устойчивы и бескорыстны в полном соответствии с высоким своим положением. Подразумевающим периодическое возрождение в новом качестве. Притом, что у них есть свой собственный жизненный цикл, а пара-другая сотен лет - для них это, пожалуй, вообще не в счет и ни о чем. А редкое, но неизбежное в конце всех концов прямое и непосредственное общение с ними простых смертных оставляет на последних впечатление, близкое к окончательно-неизгладимому.

Вопрос о прямой, немедленной и непосредственной пользе от изучения интернет-мемов сходен с вопросом о пользе мухи-дрозофилы для народно-патриотического животноводства. Сегодня все еще кажется, что операции на уровне коллективных знаков - умозрительная, оторванная от реальной жизни абстракция, не дающая практику ничего нового. То же самое можно было когда-то сказать и про маркетинг, который вдруг зачем-то начал ворошить весьма мутную в чисто научном плане тему с человеческими потребностями, а затем начал более чем бодро структурировать всю бизнес-тематику вокруг них. Раз в пару лет маркетинг оповещает нас о том, что уже погиб - и все только для того, чтобы еще через пару лет цинично оповестить нас о том же по новой. При всем при том, сравнение тех денег, которые вращаются в сфере маркетинга, с финансированием научной деятельности, заведомо окажется не в пользу последней. В частности, финансирование отечественной науки можно легко просчитать в билбордах - средней стоимости размещения рекламного щита у столичной автомагистрали. Выйдет билбордов этих - не так чтобы и много.

Однако вернемся к терминологии.

Поскольку семиотика и семиология - это сегодня слова-синонимы, то получается, будто речь идет о коллективной семиологии, что помогло бы заново провести терминологический водораздел. Впрочем, и такой вариант названия будет неизбежно воспринят в духе краудсорсинга, википедии и прочих (нам неведомых), по-пионерски задорных сетевых наук. Следовательно, остается только один подходящий вариант для выбора названия: семиология коллективного - что есть изучение коллективных знаков. Ну и того, что за ними, теоретически, может стоять - тоже. Веревка, как говорится, есть вервие простое.