3.7 Попытка футурологии

...бисерная вязь на контокоррентной бумаге 
обращала в ничто все мои речевые навыки, 
отбрасывала меня в безглагольное пространство, 
обрекала на немоту. 
Я испытал ярость изгоя и из чувства самосохранения 
был готов отвергнуть Хлебникова.

Бенедикт Лифшиц  "Полутораглазый стрелец"


Пример интериоризации языка показывает, что индивидуальное мышление на уровне коллективных знаков тоже возможно. Функциональная асимметрия головного мозга видимо способствует к тому, чтобы иметь необходимую для этого, чисто "техническую" способность-возможность посмотреть на одно и то же разными способами, не потеряв при этом волю к действию.

Примерно ту же, стимулирующую к дальнейшему развитию стереоскопическую оппозицию мы имеем при взаимодействии уже высокоразвитого индивидуального мышления и коллективного мышления социума, текущим условием существования которого является низкоуровневая озабоченность чем-то вроде естественного отбора (что означает, что слишком буквально понимать соответствие индивидуального сознательного коллективному бессознательному не стоит, на уровне чисто индивидуального понимания (типа инсайт) - сопоставление одного типа бессознательного с другим подойдет здесь на порядок лучше. Примитивное, но уже коллективное сознание превосходит индивидуальное только в одном - оно осуществляется по другим, более продвинутым и перспективным принципам, нежели чем индивидуальное, хотя время для реализации всех этих туманных и величественных першпектив еще явно не настало). 

Если так, то получается, что искусственный интеллект, базовыми элементами которого являются не люди с их эмоциями, а нечто иное, чисто и сугубо техническое, тоже даст нам поводы для дальнейшей эволюции. Коллективный интеллект находится на начальной стадии своего развития. Но вслед за потребностью в самосохранении следует потребность в размножении - так, вроде, наука нас учит? И пускай кто-то скажет, что оно, размножение это, в данном конкретном случае, будет больше похоже на вегетативное. В принципе, смоделировав техническим образом не сложный индивидуальный, а примитивный коллективный интеллект, мы этот самый искусственный интеллект и получим. Оппонент в виде искусственного интеллекта нужен уже хотя бы для того, чтобы предотвратить последующую коллективную трансформацию в нечто вроде солипсического засыпания с переходом в летаргию, подробно расписанную Бодийяром во все ее мрачной красе. 

Исполнение утратившего смысл конфуцианского ритуала кручения первой шестеренкой второй по той одной лишь причине, что вторая крутит первую, постепенно превращает общество в исправно работающий глобальный и тотальный механизм, в составе которого давно уже не отыскать никого, кто всерьез интересовался бы такими вещами как истина, которую нельзя продать с целью наискорейшего приобретения очередной партии красивых стеклянных бус и забавных пластмассовых безделушек, символизирующих несомненный и самоочевидный успех аборигена социума. Главным секретом которого является ни что иное как внутреннее согласие избавиться, усвоить, отказаться.

Отказаться - от всего того, что мешает шестеренке не послушно набирать обороты, а двигаться в силу самостоятельной инерции. Усвоить - все то, что превращает человека в эпизод, момент, фрагмент и подлежащую замене деталь, место которой однозначно на заросшей травой забвения помойке, по истечению срока годности, хранения и эксплуатации. Избавиться - ото всего того, что позволит не остаться в этой траве.

Если человечество и придется спасать, то не от интеллекта искусственного, а от зациклившегося, погрузившегося в пучины символического обмена интеллекта коллективного. Примеры вроде современной валютной биржи способны убедить в том, что некие гибриды коллективного разума с элементами искусственного интеллекта не только возможны, но и играют важную роль уже сегодня. То, что при его гибридной помощи экономика будет полностью автоматизирована и прочно уйдет в не требующее к себе пристального внимания общественное бессознательное - вполне очевидно. 

То, что в целях создания искусственного интеллекта точным и гуманитарным наукам предстоит, наконец, сделать "смычку города с деревней" - ежу понятно. Тот, кто путает закат в 11 вечера с часом следующего утра и последующим восходом - недальновиден, практикуя что-то вроде философского взгляда кота на человеческую культуру как на бессмысленное и пустое по своей сути баловство. Сущности, как говорится, пусты. Пока в них молока кто-нибудь, - особо культурный, - не нальет. После чего, можно гордо отправиться, задрав полосатый хвост, практиковать дзен на лишенной сущностного содержания форме, имеющей вид дивана. Тут, конечно, все так. Кто бы сомневался.

Начавшаяся эпоха постмодерна - это начало коллективного процесса, который на языке психологии называется не как иначе как самосознание. В данном случае - самосознания коллективного. Для постмодерна характерна дикая комбинаторика составных элементов культуры, быстрое и экономически эффективное построение из исходных элементов новых конструкций по случайным признакам вроде поверхностного сходства. Причем то или иное участие в нем принимают уже не избранные деятели, а народные массы: качество, так сказать, перешло в количество - с той целью, чтобы потом опять предстать перед нами в новом качестве. Вокруг экономической "несущей частоты" собирается, структурируется и развивается все то, что можно назвать коллективным разумом. Нравится нам это или нет - вопрос отдельный.

Неожиданным итогом данного процесса станет то, что тем же путем поиска сходств и комбинаций будет где-то сбоку прокопан туннель, ведущий от точных наук, ведающих коллективными ощущениями от внешнего мира, и гуманитарными дисциплинами, занимающимися вещами чисто субъективно-социальными. Говорить об этом прямо сегодня так же смешно, как и рассказывать только что захватившим власть большевикам о том, что через полсотни лет архиважнейшей задачей для них станет изучение процессов превращения одних атомных ядер в другие - сразу перед тем, как они полетят освобождать трудовые марсианские народы. Выращивающие свой картофель насущный - стыдно даже в чем сказать.

Переход в новое качество выразится в том, что появятся невиданные ранее подходы вроде дисциплин гуманитарно-технических, а это обернется ни чем иным как решением проблемы искусственного интеллекта. Второе имя которому - виртуальная реальность, которую он и воспроизведет в себе и посредством себя. Если понять сетевую лингвистику как гуманитарно-техническую дисциплину, то главным ее разделом является попытка изобретения языка кросс-дисциплинарного общения вроде квази-формул - не достаточно строгих для нынешнего физика, и слишком тягостных для сегодняшних гуманитариев, не нарисовавших пока в своей жизни ни единого графика. 

Тем не менее, образовательная парадигма сдвинется именно в эту, гуманитарно-техническую сторону. Маржинальная-предельная полезность от открытия очередного бозона, равно как и от очередного объяснения тому факту, что поэт Фет поставил запятую именно вот здесь, а не вот здесь, равны сегодня нулю. Никому это все стало не интересно, а раз это стало неинтерсно - то и занятия эти стали заведомым образом финансово безблагодатными. Те, кто выбрал именно данные способы с конкретной целью заработать деньги видимо даже и не знали, что есть и способы получше.

Постмодерн выражает ни что иное как массовую общественную, духовного уровня потребность в поиске путей интеграции разорванной на клочки картины мира, напоминающей сегодня нелепый детский коллаж. На котором точные дисциплины неумело пририсованы-приклеены в виде потенциально грозного, но беспомощного по жизни превед-медведа, поднимающего свои радостные лапы хронически где-то сбоку. Как бы там ни было, изменением одной только образовательной парадигмы отделаться явно не получится - важен именно язык, позволяющий гуманитариям и естествоиспытателям полноценно и толерантно по отношению друг к другу коммуницировать.

Можно отслеживать всю эту цепь событий по шагам и заголовкам противоречащих одна другой новостей. Но можно сказать, что в искусственном интеллекте возникла та, понятная потребность, что без него начатый постмодерном процесс коллективного самосознания полноценно завершится не сможет. Искусственный интеллект будет создан примерно по тем же самым причинам, по которым предметы падают вниз обязательно, а закон сохранения энергии - выполняется всегда. Многочисленные уроки прошлого учат об одном - не дожить бы ненароком до очередных этих светлых времен.

Под прикрытием тезиса о недостижимости абсолютной истины, коллективный разум тихою сапой делает работу по обнаружению, проверке и включению в понятийный аппарат всякого рода закономерных сходств и повторяющихся совпадений. Физический мир постепенно начинает выглядеть на этом фоне процесса постоянного повышения когнитивной эффективности как безлюдное производство, тиражирующее, зачем-то повторяющее одни и те же законы бесчисленное количество раз и в явном, натуральном виде. В то время, как они уже выявлены и хранятся в компактном виде в сознании людей. 

Ничем иным, кроме как попыток создания виртуальной реальности из подсобных средств, прикладных способов и подвернувшихся под руку материалов вся эта история с развитием гораздо более компактной и эффективной когнитивной системы, нежели чем материя в сыром и первозданном ее виде, закончится тоже не может. В то время как большой разницы между виртуальной реальностью и искусственным интеллектом нет: кто ее воспроизводит, тот у нас и интеллект. Тут все как-то так - на манер незатейливой детской игры в салочки-пятнашки. Раз можешь думать о чем-то - тебе и очередь водить.

Соответственно, для коллективного человеческого мышления есть две разные оппозиции - по отношению к тому, что его создало, и по отношению к тому, что оно создает. Видимо, неизбежен период некоторой путаницы в понятиях как это видно на примере того, как сегодня смешивают под- и над-сознательное, называя и то и другое бессознательным. 

Впрочем, при непременном условии адекватного отображения одной реальности со стороны другой, обе они по непрерывности трансформируются в некое математически-зеркальное "одно и то же". Достижение "абсолютной истины" в виде "адекватного отображения" одной системы другой, - достигшей высшей степени адекватности в виде "тождественного отображения", - ведет к полной "прозрачности" промежуточной системы, ее математического характера "исчезновению", "пропусканию" через нее закономерностей тождественных ей систем "по непрерывности". То, что раньше было дискретным, развивается и усложняется до аналогового состояния. 

К слиянию, короче, вся эта бодийяровская байда ведет. Человека типа с природой. Если же чуть покорректнее, то, как уже было сказано, виртуальная реальность и искусственный интеллект суть одно и то же. Ведь базовая задача любого интеллекта - воспроизводить в себе и посредством себя любую реальность в том виде как она есть и больше никак. Верно и обратное: в том виде, как он ее воспроизводит, такая она, значит, и есть. Если говорить афоризмами, то в достаточной мере развитое сознание сокращается само с собой по итогам своей деятельности.

Попытки отыскать в человеческом мышлении все новые автоматизмы и прочие технократизмы только на первый взгляд противоречит светлым идеям о человеках с большой буквы, поворачивающим к солончакам средней Азии сибирские реки и подставляющим трепещущие на ветру комсомольские чубы навстречу солнцу и бескрайнему простору. Правда в том, что люди нужны для чего-то еще, кроме им вполне и сразу понятного. И это что-то еще - коллективные закономерности их поведения, базирующиеся как раз на сходстве людей друг с другом. 

Смена парадигмы в том, что коллективное мышление можно и нужно скромным образом изучать, оставив амбиции средневековых феодалов насчет всецело им управлять. Неявным образом предполагая при этом, что коллективный разум-организм, если он и есть - есть не более чем очередная тварь божья. Снижение градуса сакральности насчет тайн и загадок уникального и неповторимого индивидуального мышления позволяет очертить круг того, действительно неповторимого и по-настоящему уникального, что позволяет человеку чувствовать себя, пусть и несколько в своем роде, но зато - на равных с любой, сколь угодно сложной системой, претендующей на право называться мыслящей и живой.

Успехи генной инженерии навевают мысли о том, что вскорости можно будет распечатать на 3д принтере обитателей виртуальной коллективной реальности вместе с законами природы, моделируемыми примерно по тому же принципу, что на космических кораблях заменяют гравитацию центробежной силой. Коли так, то виртуальная реальность постепенно приобретает некий самостоятельный, самодостаточный смысл и без подобного рода "распечаток", материализующих ее посредством ритуального нажатия кнопки print. Акцент тут переносится с чисто технического момента, связанного с физической материализацией на то, как же именно следует организовать виртуальный мир - так, чтобы он был стабилен и мог развиваться. 

...кроме того - расходку надо экономить... 

О чем это мы? 

Ах да: виртуальный мир философа Бод(р)ийяра (фиквыговоришь) распечатывать в действительности точно не стоит. Посмотрели разок: чего это он там увидел? - и достаточно. Не всякий сон разума заслуживает того, чтобы рождать чудовищ в натуре.

Несколько эклектическим образом, все эти смутные мысли дополняет идея о том, что любой (вообще) интеллект подразумевает эмоциональность, социальность и телесность, то есть возможность взаимодействия со внешнем миром на уровне первичных ощущений. Законы физического мира способны вступить в противоречие с любой, самой изощренной символической системой, стимулируя ее к тому, чтобы развиваться дальше. 

С другой стороны, сам факт существования таких законов не может не навевать догадок о том, что и они тоже являются продуктом мышления, пускай и отличного от нашего самым что ни на есть радикальным образом. Мы привыкли считать, что наука оперирует всего лишь моделями реального физического мира. Не задумываясь насчет того, что сам физический мир тоже может быть сильно упрощенной моделью для чего-то еще, на порядки более сложного. Написать такое - легко, представить - невозможно. Если к вам такое не относится, то вы наверное уже и не человек вовсе. Хотя, даже в жизни любого непобедимого врагами танка должны быть неловкие моменты, когда ему обязательно переклинит башню.

Хотя, впрочем, может быть, речь как раз идет об индивидуальном, коллективном и прочем подобном мышлении (нашем - не обязательно), некой, непонятной пока, но сильно упрощенной моделью для которого и служат законы реальности? Что есть мир как не система знаков в чистом ее виде - материя-то там где? Покажите, пожалуйста, пальцем. Сколько синхрофазотрон не запускали - материи не нашли. Научные коммунисты ошибались. Чего это они там нам напридумывали насчет электрона неисчерпаемого?

Физический мир в целом как бы моделирует собою и в себе сознание каждого из нас, в то время как наше сознание как бы занято моделированием этого физического мира. Что, взятое в совокупности, представляет собой некое единое "одно и то же". Мысль интересная, но после нее следует с концами уйти в нирвану. (Где развлечь себя будет уже нечем).

Кроме того, объявить сложную сеть взаимосвязей не интересной, не существенной, а потому - не существующей, сможет любой французский философ. Притом, что ни один из них не объяснит, почему сеть взаимосвязей именно такая, а не другая. Последнее, что можно предположить насчет мышления - это то, что всевозможные противоречивые оппозиции одной знаковой системы к другой и являются той причиной, по которой интеллект возникает, существует и развивается. В противном случае - зачем он вообще нужен? За бескрайними пределами нирваны, познавшей дао?

Гуманитарные дисциплины знают о языке на порядок больше, чем мы со своим наивно-технократическим подходом в рамках сетевой лингвистики. Не исключено, что как раз такого вот наивного инакомыслия и не хватает для того, чтобы получить те результаты, которых от всевозможных лингвистик ожидают уже добрую сотню лет. Лингвистик много, а результат у них - один на всех (его нет). Суть "коллективного мышления" в том, что даже взаимоисключающие подходы могут быть правильными, причем не по очереди, а одновременно. Именно такое вот "толерантное взаимоисключение" и является витамином роста для всего, что куда-то движется, к чему-то стремится. Например, для разнообразия, к какому нибудь результату. Этика же - это вообще основа всех наук. Куда-то туда, наверх, без нее отягощенных натуральным злом - не пускают. В том, что математические закономерности суть частный, доступный человеку случай закономерностей этических, Перельман, пожалуй прав. Вслух он этого говорить не стал, но вот подумал на этот счет достаточно громко.

Принципиально разные взгляды на одно и то же, ведут к появлению коммуникативов, порождают эмоциии, которые можно счесть самым главным товаром, дефицит которого нарастает. Страны, относящиеся ко всякого рода мультикультурализму как к главному своему ресурсу, заметным образом опережают другие в развитии. Если вдуматься, то главная задача экономики, в рамках которой производителю мусорного товара А предстоит всю жизнь обменивать его по "денежному бартеру" на не менее мусорную услугу Б, может быть лишь одна - чем-то занять "производящих" и "оказывающих" трудящихся так, чтобы у них не было времени ни на что иное. Если вдуматься, то капиталистическое is fecit cui prodest и марксистско-ленинское кому это выгодно? - суть два разных способа решения одной и той же задачи, вышеупомянутого рода. Правильный ответ к которой - никому, кроме социума.

Победа одного из единственно правильных учений ведет к стагнации общественного строя или научной школы мысли. Причиной чему является подмена коллективного способа мыслить другим - хронически индивидуальным, "единственно верным", способным лишь стремительно стартовать, но никак не выдержать весь бесконечный марафон до конца. Любой человек в этом плане сначала - исчерпаем, а потом - ископаем. Противоположный по смыслу, но тоже крайний случай - длящаяся ситуация бурной гражданской оппозиции, способная привести на грань нервного срыва целые национальные государства, давно привыкшие считать себя самыми хитрыми. Притом, что хитрость - коллективный ум дураков. Уже, наверняка, можно считать данный гуманитарный факт надежно доказанным - еще до того, как научно доказано существование коллективного разума.

Предельный, яркий, наиболее очевидный случай оппозиции - это инверсия: "противоположные", "взаимоисключающие" значения, которые получает один и тот же знак в разных знаковых системах. Инверсия коллективного и индивидуального снимается посредством постепенной интериоризации. Так, индивидуальное становится более коллективным, коллективное - движется навстречу индивидуальному. Язык является продуктом как раз такого вот, длительного взаимодействия со взаимопроникновением - простите мой французский.

Пирамида потребностей Маслоу содержит в себе проблеск истины, что удерживает ее в коллективном сознании ученых-психологов уже добрые полвека. Притом, что хорошенько накормить, развлечь, облечь талантливого художника властными полномочиями, снабдить проблесковым маячком и ждать от него после этого полноценной художественной самореализации - идея заведомо бредовая.

Неправильные на микро-уровне закономерности могут оказаться вполне себе верными на макро-уровне. Массовая ликвидация путем многократного переудовлетворения - тотальный геноцид потребностей, лежащих существенно ниже пояса, - в долгосрочной перспективе приведет к тому, что члены общества перестанут драться за очередную порцию баланды из коллективного котла. Сила первичных позывов как бы ослабеет. 

Чем отличается вассал, возглашающий верность своему сюзерену, от современного деятеля, прилюдно клянущегося в своем патриотизме? Да ничем принципиальным. Тоже замок наверное себе хочет. Что-то подсказывает, что если бы тем же людям хорошо заплатить, скажем, за участие в массовке фильма про нашествие зомби, то большинство из них наверняка преуспело бы и там тоже в выборе наиболее броской символики, зловещих ужимок и выразительного грима, гарантирующих частое попадание в кадр. А если опять поменять правила игры - то они же нацепят на себя другие значки и вступят в какой-нибудь комсомол - что есть арьергард, апогей, арсенал, авангард и аллюр три креста. Абсолютно то же верно и по отношению к профессиональным патриотам какой-нибудь страны, какой именно - не суть важно.

Между тем, действительная, а не декларируемая хором античных рабов актуальность более высоких позывов и мотивов, рассчитанная в среднем по больнице, медленно и постепенно, но все же начнет расти. По мере того, как повышается вред холестерина и практическая важность моциона. Коллективное мышление на уровне одних только архетипов - удел примитивного общества. Пирамидальная иерархия потребностей Маслоу верна с той существенной поправкой, что она описывает коллективное поведение, но никак не индивидуальное, с которым соотносится с точностью до наоборот. Тот, кто уверен, что в естественном, а не в героическом конце жизни, в чисто физическом плане становится актуальной какая-то там коммерчески-креативная самоактуализация, а не наипростейшая физиология, тот убедится в обратном самолично. 

Полноценной самоактуализация если у кого и была, то в счастливом детстве. Идеи гуманистической психологии во многом сродни инфантильному желанию впасть в него обратно. Пирамиду Маслоу пора бы уже кому-нибудь найти время, чтобы перевернуть. Настрочив нужное число знаков и сломав при этом пару-тройку клавиатур. Деньги выполняют сегодня для коллективного ту же роль, что примитивные, базовые эмоции - для индивидуального, т.е. расположены они в самом что ни на есть низу коллективной пирамиды потребностей социума. А точнее - в фундаменте этой пирамиды, нужному лишь для того, чтобы на нем можно было что-то строить вверх и дальше.

Аналогичные вещи можно утвердительно предположить насчет теорий Фрейда-Юнга, где индивидуальное-давным-давно-уже-бессознательное-прочно-забытое-за-полной-ненадобностью перепутано с коллективно-еще-непонятным-то-есть-тоже-как-бы-пока-еще-бессознательным: причем перепутано так, что отделить одно бессознательное от другого бессознательного не представляется возможным. Однако там, где одна ошибка случайным компенсирует другую описку - мы имеем неотразимо притягательный проблеск истины и в психо(логическом) анализе, и в аналитической психологии. Без которого все эти теории не продержались бы на плаву столько десятков лет. 

Короче говоря, миссия любой теории - появиться на свет вовремя. 

И своевременно утонуть под грузом собственных ошибок и недоделок - как бы раскаиваясь в содеянном. Желательно, чтобы и то, и другое - было глубоко. Древние были правы насчет того, что если ведьма не утонула сама, то она была не права.

Разобравшись с устройством одной сети, действенным образом объединяющей в единое целое систему знаков, имеет смысл поискать похожие закономерности в другой, не менее операционной. Такие вот, "супервентные", креативные "перескоки" с одного на другое становятся теоретически плодотворными дебютными идеями - сразу же после того как мы определимся с сетями как с основным предметом исследования, вбирающим в себя коллективные знаки, коммуникативы, инверсии, оппозиции и прочие подобные обитающие в них частности. Сетевые закономерности, обнаруженные для одной сети, имеют шансы проявить себя в другой, проделав это на манер назойливо-вездесущих законов физики.

Пожалуй, единственная тема, про которую не стоит рассуждать в подобной манере - тема религиозная, подразумевающая то, что человек способен постичь истину посредством веры. Притом что действительно верить он может только во что-то одно, достаточным для этого образом ему доступное и, поначалу, частично понятное - постижимое потом одномоментно и сразу. По принципу одно целостное постигает другое целое. Несколько холистическим образом. 

Или так: нирвана - это когда не рвано, т.е. по непрерывности. Или так вот: ни убий даже Будду. Ибо - ибо. Можно, конечно, развивать экуменические взгляды на религию как на коллективный концепт человечества. Да что в этом толку, если речь идет не о науке, а о целостном мировоззрении конкретного человека. Когда не эмоции подкрепляют процесс познания, а познание скромно и посильно помогает постижению истины, идущему на очень глубоком&высоком уровне. Хотя, конечно, если цель в том, чтобы красиво поговорить затейнику-массовику - то тогда таки да: так будет затейливо.

Короче, это именно тот случай, когда конкретному индивидуальному разуму явным образом недостает не только серьезности, но и некой соборной коллективности. Тем не менее, это и есть та работа, которую каждому, все-таки, предстоит в конечном итоге проделать самостоятельно, без оглядок на чужое мнение, авторитетные теории и прочие словесные вырутасы. В любом случае, если человек создан по образу и подобию, то всерьез волноваться насчет того, что он распорядился бы с чем-то лучше, ему, право же, не стоит. Ибо как-то так.

Впрочем, одну аналогию здесь провести все-таки можно. Даже любительские, ни на что особое не претендующие экзерсисы в сферу теологического, убеждают в том, что царство божие действительно находится внутри нас, тело человека столь же важно, что и его разум, сердце - есть орган не только телесный, но и мыслительно-душевный, причем именно душой постигаются религии во всей их полноте, но вовсе не одним только посильно воспоможествующим тому ителлектом. На уровни души мы имеем, объемлем полностью и со всех сторон границу сознательного мышления, отмаркированному тем же по своей природе комплексными знаками, что и аналогичны Троице, пускай и в весьма своеобразном и упрощенном ее понимании, которое-то и пониманием как таковым назвать сложно. Тем не менее, душа есть место встречи тела с разумом, есть место перехода и трансформации неживой органической материи в материю мыслящую, ожившую. Добавив к тому нечто математического золотого сечения, можно получить нечто напоминающее своим подобием посмертную трансформацию души в духовную свою ипостась, обладающую парадоксальным сочетанием возможности жизни вечной вкупе с важностию сохранения при этом всего того, что относят к сфере чисто телесной, чисто материальной по своей сути.

Выше всякого рода национальных, семейных, партийных, профессиональных и прочих священных идей и интересов, лежит триединство науки-религии-культуры. Которое не стоит дробить на отдельные элементы, понятные и выгодные очередному бурному делятелю, засевающему во наше же с вами, - ну и его тоже, - благо, дальние горизонты очередной чудотворной кукурузой. Поскольку именно в этом гармоничном взаимоисключающем взаимодополнении и кроется, брезжит, мерцает, постоянно возникает и исчезает то, что придает смысл любой жизнедеятельности, на любом уровне - на уровне человечества, нации или человека. Без чего остается лишь голая коллективная или же индивидуальная, мертвая и бездуховная по своей сути физиология, не до конца понятно кому именно и зачем конкретно нужная. Пускай бы она и была при этом трижды правильная с одной только точки зрения таблицы умножения. Таким образом, на вопрос в чем конкретно смысл человеческой жизни можно определенно ответить лишь в том смысле, что точно известно где этот смысл находится. Это, так сказать - принцип смысловой неопределенности. Материалистам свойственно вполне идеалистическим образом предполагать, что речь здесь идет всего лишь об ошибке округления. Идеалист же вполне материалистическим образом укажет как раз на устойчиво воспроизводимую закономерность.

Содержательная часть этой закономерности в том, что тезис о недостижимости абсолютной истины можно перевернуть следующим образом: истина абсолютная минус истина "текущая" равно смысл жизни человека. Суть не в том, что интегрируя по бесконечному времени мы получаем в точности ничего, но в том, что разница эта всегда есть - то есть у человека всегда есть к чему асимптотически стремиться, хоть бы даже и стремится он к тому, что больше всего похоже на абсолютный, математический ноль:) 

Снисходительное отношение к людям прошлого, потратившего свои жизни на то, что сегодня автоматизировано, выполняется машинным трудом с издержками, близкими к долям копейки, а потому стало общедоступным общественным благом, игнорирует тот факт, что для тех эпох, когда эти люди жили, это было не так. И какой-нибудь усердный рукописный переписчик библии с одного пергамента на другой - выполнял для того времени очень нужную и полезную работу, прожил жизнь не напрасно, успешно нашел в этом свое назначение, прожил осмысленно и реализовал себя полностью. По меньшей мере то, что ему было вовсе не скучно от самого же себя - это абсолютно точно:) Хотя глупый человек, не понимающий контекста минувшей эпохи, не улавливающий смысл того, что можно назвать светлым чувством предвосхищения будущего, чувством угадывания истины, наверное скажет, что такой переписчик прожил жизнь на манер принтера. Смысл жизни нельзя законсервировать, закатать в жестяные банки и передать в таком виде следующим поколениям, каждое из которых должно проделать работу по его обретению заново и самостоятельно.

Сохранение огня, изобретение колеса, выплавка железа, изготовление пороха, доказательство того, что Земля круглая, что на ней есть другие континенты и со всех с них можно летать в космос, используя для этого атомную энергию и модифицируя на лету свой генотип, - все это открытия-изобретения, каждое их которых очерчивало перед человечеством новые, чисто прикладные по своей сути, социально-технические горизонты, тут же переосмысляемые в более глобальном плане - как требующие органичного включения в культурно-религиозную картину мира. 

По итогам каждой такой итерации типа "ворошение муравейника", получалась некая новая равновесная модель, на базе чего конструировалась очередная виртуально-физическая, социальная реальность, в которой пытались жить самые что ни на есть реальные люди (и которую явно не мешало бы сначала хотя бы грубо-начерно протестировать на базе чисто виртуальных мирков типа "секонд лайф", в ходе конструирования которых вполне можно себе позволить сказать - ну вот, опять ничего не получилось). Изо всего этого выходила очередная великая империя, "средние века", коммуна, застой или общество потребления, каждое из которых воспринималась утомленными современниками как нечто вроде антинаучного, антидуховного, антикультурного (и антисанитарного) удушливого кошмара, а ностальгирующими потомками - как очередной "золотой век", в который неплохо бы вернуться. 

Культурные, религиозные и научные, классические и священные тексты в своей совокупности представляют собой готовую к личному употреблению модель, радикально упрощающую задачу конструирования картины мира и нахождения места человека в нем. Это было так, и так это было долго. 

Нынешняя же проблема в том, что каждая из этих моделей справляется со своей задачей как и прежде, будучи рассмотрена сама по себе, в отрыве ото всех остальных - это с одной стороны. С другой же, рассмотрев все эти модели вместе, мы получаем иной результат: вместо радикального упрощения мы получаем радикальное пере-усложение, немалую роль в формирование-возникновение которого вносит то обстоятельство, что стык, согласование одной модели со "смежной", "соседней" - это на порядок более сложная задача, чем придумать еще одну модель в добавление к уже имеющимся. 

Наступление постмодернизма явственно намекает на то обстоятельство, что эпоха построения прикладных моделей, истинной задачей которых является не поиск истины, а задача упрощенного, доступного одному человеку описания набора фактов реального-социального мира с целью адаптации к нему, подходит к концу. И пора начинать описывать мир не так, как это нам понятно, а так, как он устроен на самом деле. Так сказать, пора начинать смотреть на мир не только глазами его пользователя, но и глазами его конструктора. Окончание постмодернизма - это прекращение потребительского взгляда на суть вещей, сводящегося к тому, что самостоятельное мышление подменяется поиском готовых античных рецептов.

"Кризис антропоморфных моделей", переставших в своей совокупности справляться с задачей упрощения описания, обусловлен тем, что неявным образом они предполагают наличие т.н. "наблюдателя", к которому так любят апеллировать дисциплины вроде квантовой механики, многократно доказавшие нам свою сногсшибательную практическую полезность чисто прикладного плана. Начиная разбираться с тем, что же это такое - наблюдатель?, мы начинаем догадываться, что наблюдатель типа "философский зомби" тут вряд ли подойдет - нужен полноценный носитель сознания со всеми подобающими ему причиндалами типа эмоции, интеллект и все такое. Наблюдатель, способный проделать всю работу по извлечению смысла заново, пускай даже сырьем для этого теперь являются не столько наблюдения за дикой природой, сколько другие, ранее созданные модельные представления о ней.

Кризис антропоморфных моделей, на смену которым должны прийти какие-то другие, - так сказать:"тропоморфные", -  в том и состоит, что человек неявным образом рассматривается в антропоморфных моделях в качестве единственной пригодной для целей такого рода наблюдения мыслящей-чувствующей кандидатурой, к которой они и адресуются. Никто особенно не задается вопросом насчет что будет, если кота Шредингера вынуть, наконец, из ящика, в котором он то ли умер, то ли нет, и посадить его на более спокойную и безопасную работу - фиксировать результаты экспериментов на синхрофазотроне вместо самих умных дядек-шредингеров. Виртуальная жертва научных живодеров, - кот Шредингера, - традиционно считается для такого рода работы непригодным, равно как считается ненаучным всерьез рассуждать про мыслящие-чувствующие-абстрактно-обобщающие сущности типа коллективный разум. 

Но как только мы предположим, что коллективное мышление не только есть, но и обладает недостижимо-качественными отличиями от того, что имеется у каждого из нас, так сразу под человеком начинается качаться трон, на котором он торжественно воссел в качестве царя природы (которому все во имя, в кассу и во благо), в качестве единственно-возможного мыслящего существа, достойного изредка общаться с богами, а также - изучать мелкие детали квантования энергии. С неумело-беспомощных в научном плане трех "блатных" аккордов типа изучения интернет-мемов, сетевой лингвистики и семиологии коллективного, можно плавно перейти к построению новой, очередной по счету, вполне себе "модернисткой", действительно упрощающей, а не переусложненной модели картины мира, единственным наблюдателем которого человек уже больше не является - по той только уже причине, что, скорее всего, это и есть действительно так. Те же характерные мелодии можно наиграть сегодня десятками разных способов, выбор которых определяется лишь тем, кому как удобнее и короче. 

Периоды стагнации, - короче, - неизбежная и нужная часть социального процесса. В ходе которого можно наблюдать интересный моментик, касающийся саморегулируемого устройства сложных систем, к которым безусловно относится социум. Культура и религия, которые в периоды очередного модернистского подъема откровенно плохо дружат с фундаментальной наукой, всеми способами притормаживая излишне быструю поступь НТП, в период постмодернистского спада, наоборот, начинают в этой же самой фундаментальной науке остро нуждаться. Ведь только разогнав мрак разума, можно ликвидировать всякую откровенную сонную дурь типа расколбаса потребительского постмодернизма, охоты на ведьм и священно-патриотических походов за новыми приключениями на собственную голову. Тема мнимого противоречия религии с наукой разрешается чисто практически. Всякий раз, когда видишь, что религиовед пустился всерьез философствовать по научным вопросам, понимаешь, что это просто человек излишне самоуверенный и абсолютно некомпетентный. Стремящийся лишь показать, сколь лично он ловок на язык, позволяющий ему вывернуться по темам, никак ему не известным. "Научная" же критика библии почему-то всегда сводятся к разбору именно тех вопросов, которые самостоятельно мыслящему человеку заведомо неинтересны.

Пример СССР как нельзя убедительнее показал вред от попыток опираться на чисто футурологические концепции, смелые догадки и умопостроения. Притом, что "коммунистическим" воззрениям никак нельзя отказать в убедительности, а также назвать исключительно ложными на все сто процентов, ведь многие "социалистические" элементы реализуют у себя развитые страны и это происходит даже сейчас, в наши дни . Другой аспект полезного, способного стать вредоносным, состоит в том, чтобы сосредоточить практические усилия на попытках реконструкции времен давно прошедших, ностальгически-сладких, но глубоко ущербных, - во времени настоящем, никак не учитывая в своей голове те очень смутные футурологические мысли, которые имеются насчет будущего.