Умозанимательная теология: символы вер

Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть

сотворил много великих дел — да,

ужасных, но всё же великих.

«Гарри Поттер и Философский камень»


Рассуждения, подобные вышеприведенным, можно легко развивать куда-то в направлении "спиральной динамики" Грейвза. Однако данную, весьма сомнительную и пространную школу фантазийной мысли мы здесь волюнтаристски отсечем. Помимо прочего, для практиков существует специальная литература:) А у нас - стойкая аллергия на лженауку диалектику:)

Интерес к процессу образования слов неким неназойливым образом подводит к изучению библейских текстов, равно как и книжек типа "Бог как иллюзия", написанных биологизаторами-популяризаторами.

Отметим здесь по данным поводам нижеследующее:


Потребительская "вера" как частный случай веры в науку

Мышление с "плавающей" аксиоматикой

Необъективная объективность

Пространство коллективного

Про семиологию коллективного


Если только у теологических упражнений ума, вдруг, могут быть какие-то внезапные "результаты", то можно вкратце отметить следующие резюмирующие обстоятельства. 

Научные занятия являются всего лишь неким следствием религии, причем в случае их перерождения в атеистический формат они приобретают уже характер чисто сектантских вероучений самого что ни на есть махрового свойства. Книги же типа Библии, напротив, способны навести на вполне фундаментальные научные предположения о когнитивной природе в человека в том числе, если только не искать в них подробных указаний насчет прикладных занятий типа биологии, географии, астрономии или же, скажем, воздухоплавания.

В конечном же итоге, возникает весьма настойчивая мысль о том, что религия, культура и наука представляют собой нечто вроде трех основных типов человеческого мышления, для возникновения которого именно религиозный тип мышления является системообразующим, определяющим. Вполне может быть, что подобного рода, весьма расплывчатые идеи можно изложить и научным языком, однако хотелось бы сначала посмотреть на то, как именно с этой задачей справится кто-нибудь еще:)

Мы же здесь понимаем процесс добавления языку явно недостающих ему слов весьма примитивным и плоским образом, ограничившись попыткой описания стыка науки с религий. Откуда стали уверены в том, что вдобавок и следом за словом мем, современному языку явно недостает нового понимания другого слова - коммуникатив, или аналогичного ему синонима. Ведь именно там, где разверзается бездна человеческого непонимания, там и образуется слово, ее прикрывающее. Словесная сеть, страхующая разум от падения, пуста в своих узлах, а пустота настоящая - бездонна, ибо размеров не имеет.

Суть сей бездны в случае с коммуникативом примерно такова: А & не А оказываются верными, взятыми вместе, хотя по-отдельности одно исключает другое. Верными - в каком-то ином смысле, выходящими за пределы человеческой логики. По той лишь, очень простой, причине, что логикой такие вещи не описываются, напротив - логика от таких вещей в неявном для себя виде и происходит в качестве упрощенного продолжения, типа самостоятельного задания для домашнего упражнения.

Границы сферы человеческого познания расширяются за счет снятия коммуникативов, т.е. путем их разрешения через логику бинарную, прокладывающей путь в обход противоречия. Однако коммуникатив всех коммуникативов коммуникативом не является, ибо он - не снимаем в принципе, ибо это он - и приводит человечество в движение, делает людей - живыми, а не мертвыми физическими устройствами, точно и быстро калькулирующими связи между узлами сети.

В частности, рассмотрев пару коммуникатив и инвертированный коммуникатив, мы получим истину, мы не найдем никакого, привычного нам противоречия: K&-К=K.
Ибо К=(а,-а)=(-а,а)

Кстати о калькуляторах и компьютерах - простых и однозначных устройствах, работу которых можно полностью описать. Начав с команд процессора, битов и байтов, снующих по проводам туда-сюда, можно исчерпывающим образом запротоколировать час работы пользователя на подобном устройстве. Однако только настоящий титан мысли сможет из данного протокола угадать то, что все это время на экране монитора происходили простейшие вещи типа перемещение плашки туда-сюда в программе корел-дро. И только настоящий религиозный прозорливец сможет угадать за этим самого пользователя, которого в самом компьютере вообще нет.

То есть, даже на примере тупого как валенок счетного устройства, уже можно прочувствовать ту несложную мысль, что описание мертвой материи на языке ее битов и байтов абсолютно корректно и правильно. Нет ошибки в том, если мы точно опишем движение каждого электрона в каждом транзисторе счетной машины. И нет никаких шансов добраться отсюда до того уровня описания, что недовольный заказчик позвонил дизайнеру, отчего графическая плашка на компьютере стала двигаться быстрее и точнее липнуть к направляющим. Строго говоря, находясь внутри материального компьютера, доказать такие вещи невозможно. Мы не можем выглянуть из него наружу и увидеть то, что приводит его в действие. Ведь, в принципе, возможен и вариант самодвижущейся компьютерной мыши и самонажимающейся клавиатуры, приводимых в действие еще одним, очень материалистическим устройством с транзисторами и электронами внутри:)

Подобного рода аналогии человек-компьютер абсолютно бесполезны в чисто прикладном плане, однако весьма способствуют некому общему осмыслению природы вещей, которое здесь нам только и интересно.

Научный способ описания отвечает требованию логичности. Однако следует помнить о том, что довести его до победного конца невозможно - не только в случае с электронами, но и в случае с одновременным соударением нескольких идеализированных бильярдных шаров, числом более трех зараз. Даже примитивную по своей сути ньютоновскую механику уже нельзя свести к отысканию пары корней бинома - мы здесь получим бесконечное число абсолютно равноправных альтернатив, отвечающим лишь рамочным требованиям. Эта картина недетерминистичности, неоднозначности лишь усугубляется, если мы попытаемся описать уравнениями сложные системы, элементарные частицы и тому подобные вещи. Что намекает о том, что научную Вавилонскую башню достроить до небес получится вряд ли. Наука - лишь начало красивой сказки для детей школьного возраста, обещающей им то, что все можно объяснить до конца.

Религиозный же способ описания на первый взгляд логичен не вполне, хотя, если присмотреться, это он - дедуктивен, а научный способ - лишь жалкая попытка подражания этой, настоящей, снисходяще-теологической дедукции. Но что делать, слишком уж привыкли мы путать педали, величать индукцию дедукцией, путая действительно логичное с тем, что нам понятно и гарантированным образом выгодно.

Строго говоря, в теологии нет никаких новых выводов, к которым можно прийти. Содержательные теологические выводы - не результат, а диагноз очередной пахучей розы мира. Религиозный способ мыслить исходит от однозначно установленных истин, он строит свои теологические умозаключения не снизу вверх, а сверху вниз, лишь пытаясь быть логичным, - в смысле: нам понятным, - поелику то возможно. Один из признанных святых отцов честно признался в том, что человеческая логика служит лишь украшением для религиозной картины мира. А значит - вовсе не выполняет в ней роль главного, несущего элемента, что сурово осуждается научным типом мышления как "угадайка".

Если же покопаться в физиологии человеческого восприятия и вытекающего из него материалистически-объективного мышления, то мы обнаружим в самом низу пирамиды несокрушимо-верной человеческой логики все те же самые коммуникативы, что есть ни что иное как неразрешенный до победного конца процесс абстрактизации, универсальный для всех уровней и этажей мышления. В том же, что все первичные коммуникативы все-таки на самом деле были разрешены и разрешены абсолютно верно и правильно, очень любит сомневаться такая религия как буддизм, которая на этом, весьма скептическом сомнении собственно и построена. 

Всерьез воспринимать буддистские откровения, пожалуй, не стоит, это скорее то чистилище, где научно-бытовое мышление должно изрядно посидеть на скамеечке и хорошенько подумать, прежде чем обратиться к религии настоящей. Однако тот факт, что мышление человека начинается с того или иного способа разрешения коммуникативного противоречия, делает научный тип мышления, стартующий "снизу", как минимум, равноправным мышлению теологическому, стартующему от тех коммуникативов, что расположены "наверху" - там, куда научное мышление вряд ли когда доберется. Строго же говоря, шансов на это нет у него вообще никаких: Вавилонская башня человеческих наук, каждая из которых так и норовит выдумать свой собственный язык терминов, выглядит башней только с бытовой точки зрения, что есть резкий нижний ракурс на мышление научное. 

С точки же зрения доподлинно, а не притворно теологической: наука - это никакая и не башня вовсе, а шахта, копаемая в противоположном от дислокации человека направлении - в настолько уже, и давно, неинтересную и забытую богами сторону, что на самом ее дне человеку-наблюдателю дозволено уже устанавливать некоторые элементарные законы природы, вмешиваясь своим наблюдением в интимно-неопределенную жизнь элементарных частиц материи. Шанс же дотянуться до небес как раз-таки больше у тех, кто подобного рода ям себе не роет, и не отягощает без нужды свое сознание профессиональными мыслительными привычками ученых, работа которых спорится тем лучше, чем сильнее они верят в свою науку, отказываясь при этом от веры доподлинной, к человеку напрямую относящейся, истинно человеческой. 

Скажем больше, научный тип логического - по своей внешней видимости - мышления, усиленный прикладного характера верой в стрелки осциллографов, но не ведающего своих действительных основ, больше всего напоминает мышление очень умного животного, затвердившего собственные условные рефлексы до степени инстинктивной безусловности в виду неоспоримой их полезности для выживания и размножения плюс гордыни по всем этим жирным и волосатым поводам, в то время как религиозный тип мышления больше похож на собственно человеческий, больше похож на творческое мышление, а не на исполнение несложных правил, вполне подобных по своей природе программному коду. 

Теолог подобен свободной птице типа зоркий орел, спускающейся к нам грешным с небес, откуда видно все, хотя и без деталей. Ученый же - слепому животному типа крот, бурящему носом неподатливую землю. В том же, что теологию обратно наладились называть тоже наукой и защищать по ней кандидатские, нарытые на кротиный манер - есть юмор, а также мгновенный снимок действительного ментального состояния эпохи. 

Как художественно подметил один из коммунистов, рожденный ползать, летать будет вряд ли, или как-то так. Ученый, взявшийся приходить (привычным ему манером) к выводам там, где они уже строгим образом установлены, подобен астроному, взявшемуся разглядывать звезды в микроскоп. 

Да, действительно, то что очень сильно наверху, и то, что чрезвычайно внизу, имеет нечто общее и похожее: коммуникативы есть и там, и там. Однако - верх и низ не есть одно и то же, а буддизм - есть вырождение религии общной, настоящей, христианской - до умопонятного состояния для человека, склонного гордится всякой машиноподобной ерундой, вроде безошибочной манипуляции с формулами, машинерии с запятыми и прочим низшим пилотажем

У глубокого ученого есть лишь одно преимущество - со дна колодца можно увидеть звезды даже днем, если только догадаться сделать крайне нехарактерное для себя движение: умной очкастой мордой - вверх. Говорят, что хитрая и прожорливая свинья не может посмотреть на небо в силу анатомического устройства ее шеи. Но вот когда достигшая крутизны свинья вдруг тонет, это совсем другое дело, и данная возможность будет, напоследок, обязательно предоставлена даже данному типу животного.

Впрочем, биологи как раз-таки и утверждают, что человек произошел от животного и имеет соответствующие тому наклонности, что звучит более чем логично и имеет в качестве доказательства исписанные мелким почерком тома, погонный метраж которых, наверное, уже превышает длину протоколов часового сеанса пользования фотошопом, написанных на уровне ассемблера, шагов процессора и указаний траекторий движения каждого электрона:) И мы, вообще говоря, обязаны признать теории биологов-этологов-археологов как правильные и вполне научные в силу их формального характера логичности, а не упрекать их за то, что они пока не нашли в отложениях мезозойской эры останки той самой, единственной мутировавшей крысы, которая и послужила переходным звеном от бобра к еноту.

Библия же описывает все эти, крайне не существенные для нее научные материи одной строкой: человек создан Богом. Логики здесь нет никакой, доказательств - не требуется. Это исходный пункт рассуждений, который неоспорим не в силу своей логичности, а в силу лаконичности описания не менее широкого, широчайшего круга фактов, точнейшим образом описывающих внутреннюю жизнь человека со всеми его чувствами, эмоциями, устремлениями и начатками разумного. Человек, действительно, в точности таков, какеслибы. Причем электроны, рассчитанные с поправкой на СТО траектории светил и нейроны с аксонами окажутся здесь, в деле такого описания мира человеческого субъективного - абсолютно бесполезными и бессмысленными, пускай бы они и были трижды верными и правильными, утвержденными научными партиями и любимыми правительствами, проголосованными заснятым на видео у кабинки электоратом и профинансированными могущественным аннуитетом.

Теория какого-там нибудь теплородного эфира может быть вполне себе логична, математически непротиворечива да и попросту хороша собой. Однако эфир есть лишняя сущность, без которой можно запросто обойтись, в связи только с чем, эфирная теория и отбрасывается. И никого это не смущает - все к этому привыкли и с этим согласны. Но точно так же в деле описания высших, духовных проявлений жизни, абсолютно бесполезной становится и наука математика. Там нечего становится делить, не на что умножать, тремя хлебами становится возможно накормить 5000, - что есть простой синоним ко слову много, - в связи с чем, вся дальнейшая математика тоже становится лишней сущностью для человека, уже как-то более-менее научившегося считать до трех.

Снисходительное пренебрежение математикой - это возмутительно? Но точно так же, мы можем быть сколь угодно логичными, но никогда не сможем привести доказательства ни одной из простейших геометрических аксиом. Простым изменением которых, мы можем создать себе какую-нибудь еще одну, N+1 новую геометрию, которая будет столь же логична и хороша собой, что и геометрии уже созданные, да вот только по-прежнему - будет в принципе недоказуема в исходных своих постулатах, в точности как и N геометрий ей предшествовавших. Следовательно, пренебрежительного отношения рутинные математические дисциплины вполне заслуживают, а безлюдная автоматизация компьютерными пифагорами - не за горами.

И научное, и религиозное мышление (по поводу множества религий, коим несть числа) аксиоматично по своей природе, что важнее всей следующей за "очевидными, видите ли" аксиомами - логичности с лаконичностью: критериям, отвечающим лишь утилитарным, прикладным, нацеленным на ту или иную выгоду требованиям. Аксиомы же получаются лишь путем разрешения, вырождения исходного коммуникатива (предполагающего и то, и другое одновременно) в какую-то одну сторону: либо то, либо другое, но никак не вместе и не одновременно. Научное мышление - лишь частный случай теологического, перепутавшего вдобавок направление, в котором ему имеет смысл развиваться.

Либо параллельно, либо с пересечением, третьего не дано - якобы это так. То, что параллельные прямые все-таки пересекутся на бесконечности - есть высочайший взлет математической мысли. А вот то, что они пересекутся и не пересекутся одновременно - до таких вершин математика добраться уже не сможет, ибо и у ней нет того языка, которым можно описать феномены типа коммуникатив. Так и у кого же он все-таки уже есть? Кого боги не лишили дара человеческой речи по этому поводу?

Порывшись в истории наук и мировых религий, мы найдем одну только православную христианскую религию, упорно хранящую в себе в принципе неснимаемый коммуникатив в виде Троицы, по поводу которой все, что нам известно - это то, что не наше собачье это дело разбираться в таких вопросах. Это - высшая точка возможностей человеческого познания, после которой оно заканчивается, становится невозможным в принципе, а если чуть точнее - это место, с которого оно в неявном виде начинается, переставая быть при этом чисто животной смекалкой и сноровкой. Написанная темным детским языком Библия оказывается на голову выше царицы наук математики, научившейся считать не только до трех, но и дальше. Математика не может даже выразить то, что в Библии упоминается мимоходом, как вполне очевидные вещи.

Возвращаясь отсюда к "опровержениям" христианской религии по всевозможным, очень научным поводам, можно сказать, что даже если бы Библия противоречила текущим научным прозрениям каждой своей строкой, то и этого было бы недостаточно для подобного рода выводов. Дабы усугубить этот тезис, можно добавить, что в Библии много педагогики, много бытового и общепонятного текста, подводящего к восприятию ее содержания человека с любым, даже детским уровнем развития - лишь бы он был человек. В сутевых же своих моментах она и должна полностью противоречить бытовому опыту, путем обобщения которого и оформилось мышление научное. Жизнь есть результат и длящийся акт творения. Однозначное разрешение коммуникатива в ту или иную сторону, сводит все к пустой, непонятно зачем нужной исполнительской машинерии, подобной той, что мы наблюдаем в мертвой природе. Творческий же, сиречь живой акт возможен лишь при наличии неснятой оппозиции двух равноправных альтернатив.

Полноценно сочетать в одной голове религиозный и научно-бытовой тип мышления невозможно - всегда будет перекос в ту или иную сторону, причем наилучший результат будет достигнут именно тогда, когда этот крен максимален. Однако не всем быть святыми отцами и великими учеными, видящими мир в его однозначной и единственно возможной, окончательной версии. Мышление обычного человека стереоскопично, он имеет обыкновение сочетать в себе начатки и научного, чисто делового способа мыслить, и того мировосприятия, которое доступно разве что ангелам во плоти. Настоящим же ангелам все понятно сразу, в их жизни загадок нет, и они завидуют человеку, поскольку ангелы не могут поверить в науку даже частично:)

Мир материалиста скучен и плоск как раздавленная асфальтовым катком лягушка. Его столь же трудно опровергнуть в силу его занудной, как звук бормашины, зудящей правильности и верности, сколь трудно в нем одном существовать для живого человека, не желающего превращаться в человека по-профессии. Именно Библия с ее реверсивным, альтернативным и тоже правильным способом мыслить, приводящим, вообще говоря, строго к обратным привычному выводам по поводу доподлинно известного, придает материальному миру объемность, добавляет к нему еще одно, стереоскопическое, отсутствующее в нем непосредственно измерение типа "смысл". 

И проблема вовсе не в том, чтобы снова добиться того, чтобы мир стал плоским, абсолютным образом бессмысленным в долгосрочной своей перспективе, а Библия - была подтверждена и доказана строго научным путем. Будем надеяться на то, что такое попросту невозможно:) Звезды на небе после таких вот доказательств погаснут сразу:) Подражающие Библии сектантские тексты написаны по тому же принципу - строго поперек линованной бумаги, изготовленной на еще недоразворованной фабрике имени какого-то неоспоримого и издалека видного государственно-хозяйственного деятеля. Символично, кстати, что гордое имя наибольшего из них носит сегодня лишь подземный метрополитен, награжденный его же орденом.

Мемы каким-то хитрым образом проникают из сферы материальной реальности в сферу символического, в реальности не существующего. Но если символическая сфера регулирует мир материи, то именно она и дает максимально лаконичное, действительно, доподлинно так-сказать логичное и исчерпывающее в содержательном плане ее описание, включая математические законы и формулы лишь как частный случай, требующий объяснения того, чем именно они обусловлены и, заодно, того, при каких условиях могут быть нарушены или же поставлены на игнор. 

Такого быть не может? Отражение в зеркале не может управлять отражаемым? Но почему же нас давно не удивляют законы природы, которые на ее каменных скрижалях нигде не выбиты, но которым она подчиняется беспрекословно? Покажите, пожалуйста, пальцем то место, где законы природы содержатся в ней самой. И что дает в плане ее познания бесконечной длины протокол, дотошно отображающий малейшие шевеления каждой из молекул, пускай и существующих самых что ни на есть убедительным и достоверным образом? А что дают сами эти, первопричинные - видите ли - природные законы, раз нам не известна их этимология?

Если же догадаться поставить в соответствие закону природы, где бы и в каком виде он не исполнялся, не сам этот процесс, а знак, временно абстрагируясь от носителя этого знака, то отсюда легко прийти к пониманию той, простой вещи, что знаки в человеческом понимании и слова в частности, будут тогда соответствовать отнюдь не знакам, а как раз &-процессам, то бишь связям, эти настоящие, первопричинные, недоступные нам непосредственно знаки объединяющим. Поменяем местами центр круга с окружностью: заменив стороны треугольника вершинами, а вершины - сторонами, мы получаем что-то вроде наглядной демонстрации необходимости действительного, не мнимого существования другой системы знаков, построенной по иному, идеалистическому принципу, дополняющей нашу материалистическую систему до полноты. И если в том вдруг кроется какая там-нибудь высшая мудрость иудазима, то позвольте здесь выразить искреннее сочувствие к людям, павшим жертвами этой, так и недоделанной до конца, в силу обуявшей ее гордыни, религии.

Того же заслуживают и очень неплохие, в общем-то, искренние насчет поисков истины люди из числа богостроителей, которых можно отыскать даже на интеллектуальной помойке по имени марксизм. Однако материализм и идеализм могут существовать лишь в паре, что бы не вещали нам по этому поводу сомнительные лысые гении упрощения и уплощения. Выгодно то пролетариату, не выгодно то пролетариату, ну и где он - этот ваш пролетариат сознательный? В Караганде? Нет, не отыскать его даже уже и там - исчез он теперь, в полном математическом подобии с народом, променявшем религию на идолопоклонство. 

При обмене знаками подобных, но выстроенных, нормированных по диаметрально противоположным, взаимоисключающе-ортогональным принципам систем, неизбежно настает момент, когда мы имеем дело со знаком&процессом одновременно, наступает момент слаженной гармонии - в том числе и чисто математической, являющейся лишь одним, не самым главным из ее аспектов, всего лишь следствием этой всеобъемлющей гармонии, но отнюдь не ее первопричиной, воспринятой как математический идол. Это и есть чуть более строгое определение того, что на бытовом языке - называется теперь мемом, на языке сетевой лингвистики - коммуникативом, на языке физики - можно определить как &-процесс, на языке математики - робко попробовать обозначить значком вроде &. 

Если же вдруг вспомнить еще и про носителя недоступной нам через все эти прославленные и воспетые марксистскими философами органы ощущений систему знаков, то вывод седьмого доказательства существования из, ну скажем, принципа обосранного с ног до головы большевистскими недоумками Маха, можно оставить большевстским генетическим детям и правнукам в качестве самостоятельного упражнения в этих их специальных школах убогой мысли. С напутствием, сначала - прекратить гадить на то, чего не понимаешь, а потом - продолжать дальше и в том же духе.

Для личного же пользования, подобного рода доказательства можно счесть абсолютно не убедительными. Ибо к недоумкам следует сначала отнести самого же себя, а потом спросить насчет истинной любви божьей к подобного рода тварным созданиям, которым надо приводить доказательства вроде квантовой теории относительности, необходимой лишь для того, чтобы попросту помочь выбраться из ямы глубочайшего неведения, которую они собственными же усилиями себе же и вырыли, гордясь при этом лишь ее дурацкой глубиной. Простая мысль о том, что лично ты находишься не выше, а гораздо ниже всех - это и есть седьмое доказательство той любви, которую может испытывать только тот, кто и такую вот подлую, хитрую, тупую и упертую тварь типа кандидат в человеки, типа обслуживающий человека полноценного персонал зачем-то создал тоже, видимо - в назидание остальным.

Мир человеческого субъективного и его непреложные законы исчерпывающим образом описаны библейскими текстами, и это стократ важнее успехов нынешних и будущих материалистических наук, ибо к человеку они, науки все эти, отношения не имеют, верить в них и жить в описанном ими мире живому человеку невозможно. Удивительным образом, путь к пониманию таких вещей открыт человеку с любым уровнем интеллекта, если он догадается, что гораздо проще не приговаривать всякий раз то, как если бы Христос существовал на самом деле, а сказать короче - существует. И любая неграмотная бабка расскажет вам про религию гораздо содержательнее, чем самый выдающийся ученый, ибо постигается она - сразу и сердцем, а не постепенно и головой.

Множество неснятых коммуникативов мы находим даже на стыках смежных дисциплин в рамках одной и той же точной науки. И только глупая самонадеянность позволяет утверждать, что устранение всех этих противоречий - лишь вопрос времени. Да пусть бы хоть и так, но вот наука вообще и православная религия в частности разнесены между собой как противоположные, ортогональные друг другу, несовместимые полноценно в голове одного человека типы и способы мыслить и видеть мир вокруг. Усилим тезис: именно затем они и нужны, их диаметральная противоположность - и есть фундаментального характера основа для любого настоящего творчества, которым собственно и является жизнь, служащая слову творчество синонимом. 

Коммуникатив коммуникативов, упрощенно и уплощенно говоря, есть наука И религия одновременно. И в устранении и разрешении он не нуждается, ибо это попросту невозможно. От того, что наука с религией взаимортогональны - следует исходить, а не пытаться устранить данное досадное обстоятельство, мешающее превращению человека в исправно работающую, до конца объясненную машину.

И откуда взять уверенности в том, что угол наклона научной оси к оси религиозной будет со временем убывать, если они строгим образом перпендикулярны друг другу по определению? Религия попросту утрачивает свойство быть таковой, вставая на стезю логичного, квазинаучного, чуть менее перепендикулярного описания своих феноменов, равно как и наука превращается в не пойми что такое, если начинает исходить от заранее известного, установленного святыми марксистско-ленинскими гегелями результата. Больше же всего, смущают не те положения религии, которые наукой опровергнуты, а те - что наукой, а не лже-наукою, подтверждены. Возможно, что речь как раз идет о тех местах, что добавлены в текст от себя - полными благих намерений переписчиками с одного манускрипта на другой?

Исходить из готовых выводов и приходить к ним же - редкий дар прозорливости, который в чем-то сродни физическому акробатическому таланту, не промахивающему мимо - туда, где любое мышление свернет себе шею. Акробату же из школы при дворце юных пионеров благоразумно будет сразу смириться с тем, что он не достигнет ничего существенного ни в науке, не в богословии, если начнет подобного рода практики. Научное познание ведет к новым результатам, теологическое мышление - существенным образом контрпродуктивно, сочетать одно с другим, переключаться с одного на другое, могут лишь единицы из миллиардов и легионов. Речь тут как раз про гипотенузного характера талант, который был дан под углом ровно в 45 градусов и в корень квадратный раз длиннее, чем это обычно бывает. Проецируются такие вещи - только на те доски, которые вешают потом в здании под названием церковь.

Абсолютно нормальное, ортогональное, начисто и в принципе исключающее друг друга научное и религиозное понимание - это разные способы мышления, отрицающие друг друга лишь на уровне плоской бинарной человеческой логики, на уровне одномерного "провода" физиологического устройства индивидуального мыслительного аппарата, в котором электроны могут бежать либо справа-налево, либо слева-направо. В пространстве же с большим количеством измерений, ни наука, ни религия, ни другие способы и методы человеческого познания и миросозерцания - не верны по отдельности, но правильны лишь взятые сразу и вместе. Ибо Бог - он всеведущ. Это только на плоскости не бывает сразу трех взаимо-ортогональных осей, в пространстве же - запросто.

Если же мы захотим найти хотя бы мало-мальски пристойную аппаратную базу для носителя коммуникативов как элементарных единиц мышления, то это будет уже разум не персонального пользования, а коллективный, групповой, разум хотя бы двух людей, общающихся мыслящих над одним и тем же совместно и одновременно, самостоятельно и индивидуально. Истина не доступна человеку, но как бы не исключено, что она доступна всем людям сразу (это была такая шутка, выдаваемая в 19 веке за банальную истину, то есть - за высшую мудрость). 

Говоря упрощенно, коммуникатив - это то, что рождается в процессе коммуникации. Развитие сети коммуникаций, рано или поздно сделает тему с коммуникативами очевидной каждому, в результате чего язык и обогатится каким-нибудь обозначающим новое явление словом. Точно так же мемы появились на горизонте человеческого разума, стали ему очевидны и заметны только недавно, хотя сопровождали его на всем отрезке времени его существования. 

Наличие коммуникативов - абсолютно нормальный феномен, служащий, вполне может быть, косвенным доказательством тому, что коллективный способ мышления можно без лишних обиняков и экивоков называть именно так - мышлением. Коммуникатив есть свидетельство преодоления "тонкой красной линии", отделяющей мертвую реальность от живо взаимодействующей с нею системы символов, это свидетельство наличия творческого, а не безупречно-исполнительного, живого, некомпьютерного мыслительного процесса с неоднозначным получаемым результатом. Хотя по большому счету, мыслят ли коллективы людей или же не мыслят, какая в том разница? Ведь вполне достаточным для человека является держать ответ только за себя, а не за народы всего мира.

Для описания такого рода идей в текущей версии языка бытового и языка научного, отражающих современную ментальность, нет слов. Но в языковой сети веет сквозняк из засасывающей мышление бездны, говорящий о том, что место для слова типа коммуникатив там пока свободно. Язык не развивается сам, это инструмент, потребный в угоду человеческому мышлению, если оно конечно у данного конкретного индивидуума имеет место быть, если и эта тема для него актуальна тоже. Если же нет - заучит потом то, что придумали для него другие, хором со всеми остальными. И опять станет очень умным: начнет объяснять нам обратно - что там к чему: объяснять бойко и отлично, лучше других и чем нужно.

Коммуникатив же коммуникативов коммуникативом не является, хотя и это - коммуникатив тоже:) Мы попросту исходим от него в своем индивидуальном мышлении, подобно тому, как исходим от того первого слова, которое было в начале, было с Богом, и было Бог. С чисто интеллектуальной точки зрения, одной только этой строки Библии более чем достаточно для мыслящего ученого, чтобы отложить в сторону свой штангенциркуль и полезть в карман за шариковой ручкой, чтобы не глядя подписать все, что за этим последует, даже и не читая. Ибо он четко может уловить разницу от пустых фантазий, почувствовать соприкосновение с тем, чего он не сможет понять никогда и в принципе. При виде разверзающихся из бездонной бездны, оживающих у тебя на глазах вселенных, никаких дальнейших доказательств уже, почему-то, уже чего-то и не требуется:) Наступает полная и безоговорочная капитуляция полуистины перед Истиной, настает Eё момент. Настоящая же проблема же в том, что учеными в наши дни называют лишь жрецов х.з.к. наук в связи со истреблением ученых настоящих.

Смерть бессмертного кащея, как хорошо понятно даже детям, языком которых и написаны библейские книги, она - в яйце. Переломив иглу нагло отрицающего человеческую логику коммуникатива "советский - это когда ни с кем не советуются" в ту сторону, что советский советоваться-таки как раз-то и обязан, уцелевшие снова получили отрезвляющую прививку супротив всего незыблемого и поимели в качестве бонуса сомнительное счастье созерцать сокрушение грандиозной с виду 70-летней коммунистической надстройки над общечеловеческой этикой, простейшая, наиначальная суть которой, опять же, наилучшим образом выражена в еще более элементарном предисловии к Новому завету - завете Ветхом. 

Заветы эти способен понять даже ребенок, ибо ребенок - это тоже уже человек. Животным же такие наипростейшие вещи не доступны в принципе, вне зависимости от текущей стадии их половой зрелости. Те, кто ищет в Библии раскрытия и объяснения сущностей сложных и наисложнейших, не понимает того, что она напротив содержит вещи элементарные и элементарным вещам предшествующие. 
 
С чисто же жреческо-меметической точки зрения, есть также и некие иезуитские соображения в пользу того, что всякие-такие, подобного рода, чисто креативные, комбинаторно-меметического типа гипотезы, следует стремиться сначала хорошенько опошлить, нежели чем побыстрее стремиться сделать их именно научными. Что позволит накормить досыта глупых людей тем, к чему они столь стремятся, сыграть с ними в поддавки и вовремя сообщить остальным то, что может оказаться кому-то полезным. Как бы не убеждали нас по всем каналам, что таких уже не осталось, тексты подобного рода - они для них, иных и остальных.

С точки же зрения неустанного стремления к истине, наука и полезна, и хороша собой. Она ни в чем не уступает в этом деле религии, а значит - имеет с нею одни и те же права на существование. Бог есть не только любовь, но и истина, с какой стороны ты к этой истине не заходи. Любовь - это истина и есть. Человек, выбравшей целью жизни истину, должен к ней прийти как по компасу, в каком бы направлении он ни шел, даже если при этом ему придется лишний раз обогнуть земной шар ибо-дабы перейти через проселочную дорогу. Ибо бешеной собаке 7 верст - не крюк:)

Отказ от религии в пользу науки, или от науки в пользу религии, мотивируют, наверное, какими-то там высшими госинтересами. Но нам здесь глубоко безразличны все эти текущие "высшие" соображения, по той причине, что никакие они вовсе не высшие, а как раз и являются научным или же ненаучным мракобесием - искажающим процесс мышления отказом видеть и понимать вещи именно такими как они есть: в их неразрывном и гармоничном связующим и одновременном взаимодополнении. Поверх всех этих мнимых взаимоисключений. Истина же заканчивается как раз там, где начинается государство:) И нет ничего комичнее фигуры Пилата, затесавшегося в религиозные тексты и мотающегося там как в проруби, чему и посвящены книги мастера юмористического жанра М.Булгакова.

Рассуждать в наши дни на тему краха фундаментальных наук - это вроде как оценивать время, которое потребуется птичке для того, чтобы сточить до основания алмазную гору, о вершину которой она слегка задевает перышком раз в миллион лет. Человеку хитрому, глупому и капризному непременно захочется стать этой самой птичкой, чтобы убедиться в том, что птичка гору таки сточит. Человеку чуть более умному вполне достаточно было тех крахов, которые испытали (ал)химия, классическая (мета)физика, теория множеств и прочие фундаментальные дисциплины, ухитрившиеся сохранить хорошую мину при плохой игре - чтобы понять: вера в одну только науку не отличается от веры в языческих идолов. Которые тоже могут стоять очень долго, особенно если они каменные, золотые или же брильянтовые. Язычники - это христиане, не понимающие, что и их идолы тоже созданы Богом настоящим.

Наука неявным образом базируется на умении человека верить, следствием чему и является умение понимать. Понимать и верить - разные вещи, хотя и теснейшим образом связанные между собой, слившиеся в процессе длительной совместной эксплуатации в некое почти неразделимое целое, если бы только не удивительная способность языка улавливать тончайшие оттенки разницы: твердо верить и точно понимать - есть слова различные. Что и заставляет в последний момент отдернуть руку, словно от обжигающе-горячего, всякий раз, когда пытаешься превратить самый безобидный с виду текст в графики, коды и формулы.

Руссиш-фанерные забавы со всеми этими неопровержимыми научными коммунизмами - это чисто языческие истории про то, как толпа начинает верить в то, что ей хочется и чего на этот раз уж точно ее не подведет, ибо подвоха тут нет, да и быть не может. Ибо вот теперь-то уже точняк на 100+1% - как бы говорит себе как бы коллективный как бы разум толпы. И - опять пролетает на бреющем над очередным своим железобетонным точняком и лишним процентом, как фанера над парижем. 

Честно дочитавшему досюда терпеливому читателю остается получить ответ на последний вопрос. Если уже есть Троица, то зачем языку новое слово, обозначающее то, что мы посильным нашему слабому уму образом попытались описать на этом сайте как коммуникатив? Не менее терпеливо отвечаем. Троица пишется с большой буквы по той причине, что относится к религии и, как было сказано выше, не наше собачье в том дело. Коммуникатив же пишется с буквы малой, ибо отражает этот термин лишь нынешний, текущий способ недопонимания материй религиозных с точки зрения наук про материи физические. Язык может быть языческим божком лишь для Бродского и для Троцкого. Хотя конечно, как и в здании под названием церковь, в величественном храме языке есть то, что о Боге, давшем нам слово, но не написавшим ни единой к тому формулы, напоминает самым что ни на есть действенным и быстрым образом. Мы же не делаем никаких содержательных выводов по поводу религии настоящей, ограничившись лишь прогнозом по поводу того, каких слов явно не хватает языку, обслуживающему бытовое и научное мышление и понимание на текущей стадии его развития.

Дополнительно: