Умозанимательная теология: символы вер

Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть

сотворил много великих дел — да,

ужасных, но всё же великих.

«Гарри Поттер и Философский камень»


Рассуждения, подобные вышеприведенным, можно легко развивать куда-то в направлении "спиральной динамики" Грейвза. Однако данную, весьма сомнительную и пространную школу фантазийной мысли мы здесь волюнтаристски отсечем. Помимо прочего, для практиков существует специальная литература:) А у нас - стойкая аллергия на лженауку диалектику:)

Интерес к процессу образования слов неким неназойливым образом подводит к изучению библейских текстов, равно как и книжек типа "Бог как иллюзия", написанных биологизаторами-популяризаторами.

Отметим здесь по данным поводам нижеследующее:


Потребительская "вера" как частный случай веры в науку

Мышление с "плавающей" аксиоматикой

Необъективная объективность

Пространство коллективного

Про семиологию коллективного


Если только у теологических упражнений ума, вдруг, могут быть какие-то внезапные "результаты", то можно вкратце отметить следующие резюмирующие обстоятельства. 

Научные занятия являются всего лишь неким следствием религии, причем в случае их перерождения в атеистический формат они приобретают уже характер чисто сектантских вероучений самого что ни на есть махрового свойства. Книги же типа Библии, напротив, способны весьма неожиданным образом навести на вполне фундаментальные научные предположения о когнитивной природе в человека в том числе, если только не искать в них подробных указаний насчет прикладных занятий типа биологии, географии, астрономии или же, скажем, воздухоплавания.

В конечном же итоге, возникает весьма настойчивая мысль о том, что религия, культура и наука представляют собой нечто вроде трех основных типов человеческого мышления, для возникновения которого именно религиозный тип мышления является системообразующим, определяющим. Вполне может быть, что подобного рода, весьма расплывчатые идеи можно изложить и научным языком, однако хотелось бы сначала посмотреть на то, как именно с этой задачей справится кто-нибудь еще:)

Мы же здесь понимаем процесс добавления языку явно недостающих ему слов весьма примитивным и плоским образом, ограничившись попыткой описания стыка науки с религий. Откуда стали уверены в том, что вдобавок и следом за словом мем, современному языку явно недостает нового понимания другого слова - коммуникатив, или аналогичного ему синонима. Ведь именно там, где разверзается бездна человеческого непонимания, там и образуется слово, ее прикрывающее. Словесная сеть, страхующая разум от падения, пуста в своих узлах, а пустота настоящая - бездонна, ибо размеров не имеет.

Суть сей бездны в случае с коммуникативом примерно такова: А & не А оказываются верными, взятыми вместе, хотя по-отдельности одно исключает другое. Верными - в каком-то ином смысле, выходящими за пределы человеческой логики. По той лишь, очень простой, причине, что логикой такие вещи не описываются, напротив - логика от таких вещей в неявном для себя виде и происходит в качестве упрощенного продолжения, типа самостоятельного задания для домашнего упражнения.

В частности, рассмотрев пару коммуникатив и инвертированный коммуникатив, мы получим истину, мы не найдем никакого, привычного нам противоречия: K&-К=K.
Ибо К=(а,-а)=(-а,а)

В более же широком смысле, все, что не совпадает тождественно с самим же собой, отрицает любое другое и прочее. Поэтому объединение необъединимого - это лишь казовая, наиболее броская, популистская обертка коммуникатива, в которую завернут главный рулон. И рулон этот - в "само собой разумеющемся" значке &, притягивающем к себе не больше внимания, чем запятая в тексте. Между тем коммуникатив - это не столько инструмент для описания сочетания несочетуемого, сколько связь - неразрывная и нерасторжимая, объединяющая в единое целое, вообще говоря, что угодно. Фокус же в том, что все, что люди той или иной эпохи привыкли считать надежно проверенными и совершенно очевидными "фактами", навсегда связующими те или иные понятия, - таковыми отнюдь не являются, что и подтверждается эпохой следующей, все эти людьми придуманные "и-неразрывные" хамским образом "уточняющей". 

Отрезвляющий удар по хитрой морде канделябром состоит в том, что человек вообще не может установить НИКАКИХ &-связей - ни бытовым, ни научным, ни каким-либо другим путем. Все, что люди всех эпох берут себе за в принципе неопровержимые аксиомы - есть не более, чем чрезвычайным образом частые совпадения, истинные причины которых для них сокрыты в полном подобии тому, как природа по непонятной нам причине подчиняется формулам математиков. И если мы действительно хотим найти хоть где-то и как там уже нибудь, но хоть что-то, связанное через &-настоящее, а не через "как правило", "всегда", "в настоящее время", "ученые установили", "абсолютно очевидно" или "чаще всего", то кроме как к Троице - обратиться будет некуда. 

Математика обретает свою удивительную силу лишь слегка касаясь края бесконечности, которой нам не найти в мире материи. Притом, что есть вещи действительно нерасторжимые и бесконечным образом существующие прежде начала всех времен и после того, как времена все эти закончатся, поскольку именно они и являются для всех времен этих - причиною. Время - лишь частный случай, один из аспектов неразрывности тех первопричинных связей, которые столь раздражают буддистов, а также переквалифицировавшихся в богословы материалистов, норовящих во всем узреть сети и козни. Религия, хранящая в себе символ Троицы с незапамятных, донаучноматериалистических времен - верная, это та палата мер и весов, где хранится эталон истины, все остальное - детские игры народов мира на лужайке. Мышление, не ведающее своих начал, обращается в глупость, не имеющую границ.

Границы сферы человеческого познания расширяются за счет снятия человеком придуманных коммуникативов, т.е. путем их разрешения через логику бинарную, прокладывающей путь в обход противоречия. Однако коммуникатив всех коммуникативов коммуникативом не является, ибо он - не снимаем в принципе, ибо это он - и приводит человечество в движение, делает людей - живыми, а не мертвыми физическими устройствами, точно и быстро калькулирующими связи между узлами сети.

Кстати о калькуляторах и компьютерах - простых и однозначных устройствах, работу которых можно полностью описать. Начав с команд процессора, битов и байтов, снующих по проводам туда-сюда, можно исчерпывающим образом запротоколировать час работы пользователя на подобном устройстве. Однако только настоящий титан мысли сможет из данного протокола угадать то, что все это время на экране монитора происходили простейшие вещи типа перемещение плашки туда-сюда в программе корел-дро. И только настоящий религиозный прозорливец сможет угадать за этим самого пользователя, которого в самом компьютере вообще нет. Стремительное же усложнение способа описания сути вещей, начатого "снизу", лучше всего прочего докажет ему, что довести его до конца невозможно в принципе. В тварной природе материальных вещей нет самого главного - бесконечности, оперевшись на которую можно из него вырваться на манер разрывающего цепи коммунистического пролетария, и всякий раз, когда мы хотим найти законы, описывающие мертвую природу или же живой внутренний мир человека, мы должны обращаться к миру несуществующему, ибо только он оказывается способен их предоставить.

То есть, даже на примере тупого как валенок счетного устройства, уже можно прочувствовать ту несложную мысль, что описание мертвой материи на языке ее битов и байтов абсолютно корректно и правильно. Нет ошибки в том, если мы точно опишем движение каждого электрона в каждом транзисторе счетной машины. И нет никаких шансов добраться отсюда до того уровня описания, что недовольный заказчик позвонил дизайнеру, отчего графическая плашка на компьютере стала двигаться быстрее и точнее липнуть к направляющим. Строго говоря, находясь внутри материального компьютера, доказать такие вещи невозможно. Мы не можем выглянуть из него наружу и увидеть то, что приводит его в действие. Ведь, в принципе, возможен и вариант самодвижущейся компьютерной мыши и самонажимающейся клавиатуры, приводимых в действие еще одним, очень материалистическим устройством с транзисторами и электронами внутри:)

Подобного рода аналогии человек-компьютер абсолютно бесполезны в чисто прикладном плане, однако весьма способствуют некому общему осмыслению природы вещей, которое здесь нам только и интересно.

Научный способ описания отвечает требованию логичности. Однако следует помнить о том, что довести его до победного конца невозможно - не только в случае с электронами, но и в случае с одновременным соударением нескольких идеализированных бильярдных шаров, числом более трех зараз. Даже примитивную по своей сути ньютоновскую механику уже нельзя свести к отысканию пары корней бинома - мы здесь получим бесконечное число абсолютно равноправных альтернатив, отвечающим лишь рамочным требованиям. Эта картина недетерминистичности, неоднозначности лишь усугубляется, если мы попытаемся описать уравнениями сложные системы, элементарные частицы и тому подобные вещи. Что намекает о том, что научную Вавилонскую башню достроить до небес получится вряд ли, а чуть точнее - нет. Наука - лишь начало красивой сказки для детей школьного возраста, обещающей им то, что все можно объяснить до конца.

Религиозный же способ описания на первый взгляд логичен не вполне, хотя, если присмотреться, это он - дедуктивен, а научный способ - лишь жалкая попытка подражания этой, настоящей, снисходяще-теологической дедукции. Но что делать, слишком уж привыкли мы путать педали, величать индукцию дедукцией, путая действительно логичное с тем, что нам понятно и гарантированным образом выгодно. Логичное - есть человеку привычное и, увы, ничуть не более того.

Строго говоря, в теологии нет никаких новых выводов, к которым можно прийти. Содержательные теологические выводы - не результат, а диагноз очередной пахучей розы мира. Религиозный способ мыслить исходит от однозначно установленных истин, он строит свои теологические умозаключения не снизу вверх, а сверху вниз, лишь пытаясь быть логичным, - в смысле: нам понятным, - поелику то возможно. Один из признанных святых отцов честно признался в том, что человеческая логика служит лишь украшением для религиозной картины мира. А значит - вовсе не выполняет в ней роль главного, несущего элемента, что сурово осуждается научным типом мышления как "угадайка".

Если же покопаться в физиологии человеческого восприятия и вытекающего из него материалистически-объективного мышления, то мы обнаружим в самом низу пирамиды несокрушимо-верной человеческой логики все те же самые коммуникативы, что есть ни что иное как неразрешенный до победного конца процесс абстрактизации, универсальный для всех уровней и этажей мышления. В том же, что все первичные коммуникативы все-таки на самом деле были разрешены и разрешены абсолютно верно и правильно, очень любит сомневаться такая религия как буддизм, которая на этом, весьма скептическом сомнении собственно и построена. 

Всерьез воспринимать буддистские откровения, пожалуй, не стоит, это скорее то чистилище, где научно-бытовое мышление должно изрядно посидеть на скамеечке и хорошенько подумать, прежде чем обратиться к религии настоящей. Однако тот факт, что мышление человека начинается с того или иного способа разрешения коммуникативного противоречия, делает научный тип мышления, стартующий "снизу", как минимум, равноправным мышлению теологическому, стартующему от тех коммуникативов, что расположены "наверху" - там, куда научное мышление вряд ли когда доберется. Строго же говоря, шансов на это нет у него вообще никаких: Вавилонская башня человеческих наук, каждая из которых так и норовит выдумать свой собственный язык терминов, выглядит башней только с бытовой точки зрения, что есть резкий нижний ракурс на мышление научное. 

С точки же зрения доподлинно, а не притворно теологической: наука - это никакая и не башня вовсе, а шахта, копаемая в противоположном от дислокации человека направлении - в настолько уже, и давно, неинтересную и забытую богами сторону, что на самом ее дне человеку-наблюдателю дозволено уже устанавливать некоторые элементарные законы природы, вмешиваясь своим наблюдением в интимно-неопределенную жизнь элементарных частиц материи. Шанс же дотянуться до небес как раз-таки больше у тех, кто подобного рода ям себе не роет, и не отягощает без нужды свое сознание профессиональными мыслительными привычками ученых, работа которых спорится тем лучше, чем сильнее они верят в свою науку, отказываясь при этом от веры доподлинной, к человеку напрямую относящейся, истинно человеческой. 

Скажем больше, научный тип логического - по своей внешней видимости - мышления, усиленный прикладного характера верой в стрелки осциллографов, но не ведающего своих действительных основ, больше всего напоминает мышление очень умного животного, затвердившего собственные условные рефлексы до степени инстинктивной безусловности в виду неоспоримой их полезности для выживания и размножения плюс гордыни по всем этим жирным и волосатым поводам, в то время как религиозный тип мышления больше похож на собственно человеческий, больше похож на творческое мышление, а не на исполнение несложных правил, вполне подобных по своей природе программному коду. 

Теолог подобен свободной птице типа зоркий орел, спускающейся к нам грешным с небес, откуда видно все, хотя и без деталей. Ученый же - слепому животному типа крот, бурящему носом неподатливую землю. В том же, что теологию обратно наладились называть тоже наукой и защищать по ней кандидатские, нарытые на кротиный манер - есть юмор, а также мгновенный снимок действительного ментального состояния эпохи. 

Как художественно подметил один из коммунистов, рожденный ползать, летать будет вряд ли, или как-то так. Ученый, взявшийся приходить (привычным ему манером) к выводам там, где они уже строгим образом установлены, подобен астроному, взявшемуся разглядывать звезды в микроскоп. 

Да, действительно, то что очень сильно наверху, и то, что чрезвычайно внизу, имеет нечто общее и похожее: коммуникативы есть и там, и там. Однако - верх и низ не есть одно и то же, а буддизм - есть вырождение религии общной, настоящей, христианской - до умопонятного состояния для человека, склонного гордится всякой машиноподобной ерундой, вроде безошибочной манипуляции с формулами, машинерии с запятыми и прочим низшим пилотажем

У глубокого ученого есть лишь одно преимущество - со дна колодца можно увидеть звезды даже днем, если только догадаться сделать крайне нехарактерное для себя движение: умной очкастой мордой - вверх. Говорят, что хитрая и прожорливая свинья не может посмотреть на небо в силу анатомического устройства ее шеи. Но вот когда достигшая крутизны свинья вдруг тонет, это совсем другое дело, и данная возможность будет, напоследок, обязательно предоставлена даже данному типу животного.

Впрочем, биологи как раз-таки и утверждают, что человек произошел от животного и имеет соответствующие тому наклонности, что звучит более чем логично и имеет в качестве доказательства исписанные мелким почерком тома, погонный метраж которых, наверное, уже превышает длину протоколов часового сеанса пользования фотошопом, написанных на уровне ассемблера, шагов процессора и указаний траекторий движения каждого электрона:) И мы, вообще говоря, обязаны признать теории биологов-этологов-археологов как правильные и вполне научные в силу их формального характера логичности, а не упрекать их за то, что они пока не нашли в отложениях мезозойской эры останки той самой, единственной мутировавшей крысы, которая и послужила переходным звеном от бобра к еноту.

Надуманность "проблем" типа intelligent design кажется настолько же самоочевидной, насколько сложно изложить эту тему тому недалекому человеку, которого она вдруг обуяла. Научно-теологические следопыты, упорно ищущие следы Великого Потопа и обломки Ноева ковчега, добавляют в подобные дискуссии лишь свежую струю безумия, что напоминает тушение пожара в голове у сомневающегося посредством керосина. Совершенно аналогичный по своей сути неадекват мы наблюдаем и в лоне церкви материалистов с их священными книгами типа Анти-Дюринг, где ихние фридрихи энгельсы обрушиваются с совершенно нелепыми нападками на корни квадратные и мнимые единицы. Хотя интуитивно ясно, что корень квадратный из минус единицы равняется среднему геометрическому от дурака материалистического, сцепившегося в полемике с дураком идеалистическим, что и есть - анти-дюринг в степени одна вторая:)

Да, у операции перемножения комплексных чисел нет природного референта - кто бы здесь спорил. Однако если в ходе столь любимого материалистами естественного отбора с полным перебором вариантов у нас вдруг возникает достаточно нелепое, "супервентное" устройство, занимающееся чем-то вроде сложения джоулей с секундами, то оно начинает ошибаться очень даже правильно, ибо обретает возможность "заглянуть краем глаза" в те, несуществующие "на самом деле" миры, откуда наш мир заимствует свои законы природы. Не существующие в самой природе мнимые числа и операции над ними оказываются способом отбросить бесконечно-утомительный шум материи, мешающий услышать за ним что-то осмысленное. В природе смысла нет, его может создать только человек, ошибающийся по ее поводу единственным, из числа прочих возможных вариантов, образом.

Использовать математические формулы, написанные со школьными ошибками, в таких "сложных" делах и "высоких" сферах не очень хорошо. Однако вовсе не они здесь являются самоцелью, ибо базовая мысль предельно проста - законов природы в природе не существует, что не мешает природе подчиняться им неукоснительно. В результате всех этих естественных отборов остаются те "экземпляры", что как бы созданы с определенной целью, как бы уже знают правильные ответы, как бы исходят от этих ответов в своем поведении и рассуждениях, посильным образом имитируя при этом "всесильную, а потому и верную" логику материалистов, т.е. решают чисто дедуктивную задачу, которую следовало бы назвать не столько исследовательской, сколько чисто педагогической. Пользуясь случаем, хотелось бы сделать замечание тем математикам типа Гилберта, которые сначала - пишут готовое значение интеграла, потом - пытаются его получить, что оскорбляет чувства верующих. Подобного рода фокусы с чудесами - это дурной тон, господа, делайте пожалуйста ошибки - это не так уж и сложно:)

Несуществование "на самом деле", имеет своей оборотной стороной существование более чем действительное и действенное, что и есть исходный, эталонного плана коммуникатив в спорах материалистов с идеалистами. Отсюда и вопрос, что же важнее: то что есть на самом деле или же то, чему все это самодовольное и якобы самодостаточное "на самом деле" подчиняется так, что даже и пикнуть не смеет?:)

В чисто юмористическом ключе: готовые ответы и идеалистические конструкции терпеливо курят на скамейке запасных, как бы ожидая того момента, когда все это утомительное спортлото с очень материалистическими молекулами сложится так, что супервентность позволит им появится на понятном материалисту горизонте событий, и они будут готовы предъявить ему родословную справку о своем доподлинно пролетарском происхождении, хотя - всегда и заранее знали, что это совсем не так. Рассуждать так - конечно же "не правильно", но - гораздо быстрее и точнее. Там где ботаник не пройдет и математик не промчится, теолог тихо проползет и нечего с ним не случится:)

Библия же минует все эти, крайне не существенные для нее научные материи одной строкой: человек создан Богом. Логики здесь нет никакой, доказательств - не требуется. Это - закон живой, а не мертвой природы. Это исходный пункт рассуждений, который неоспорим не в силу своей логичности, а в силу лаконичности описания не менее широкого, широчайшего круга фактов, точнейшим образом описывающих внутреннюю жизнь человека со всеми его чувствами, эмоциями, устремлениями и начатками разумного. Человек, действительно, в точности таков, какеслибы. Причем электроны, рассчитанные с поправкой на СТО траектории светил и нейроны с аксонами окажутся здесь, в деле такого описания мира человеческого субъективного - абсолютно бесполезными и бессмысленными, загромождающими и на 100% надежно баррикадирующими от истины, пускай бы они и были трижды верными и правильными, утвержденными научными партиями и любимыми правительствами, проголосованными заснятым на видео у кабинки электоратом и профинансированными могущественным аннуитетом. 

Истину сначала нужно увидеть краем глаза, чтобы сделать потом то, что не повторит никакой комбинаторно-материалистический калькулятор, вне всякой зависимости от числа операций, безошибочно исполняемых им за секунду физического времени. Истина - всегда ошибочна, но ошибка эта - всегда правильная и неиллюзорно-единственным образом возможная. Почему все слова начинаются с коммуникативов? Тому можно привести немало объяснений с доказательствами. Правда же в том, что это - очевидно:) Это не столько абстрактное знание, сколько опыт личный и непосредственный, доступный нашим органам чувств через шум от сгорающей интеллектуальной оболочки последней ступени ракеты:) Пять же способов вывести уравнение Шредингера доказывают лишь то, что такого способа на самом деле не существует. Рано или поздно, придется оторвать руки от турника материи и проделать эдакое вот такое сальто-мортале к новой аксиоматике. Безошибочный же калькулятор - рано или поздно усчитается, задымится и войдет в диалектический штопор, будучи не в силах самостоятельно совершить правильную ошибку. По-честному, экспоненты, устремленные к бесконечностям с разными знаками, до победного конца не считаются и нужно сделать единственно верную ошибку ровно посредине, описав характерную фигуру пилотажа, чего без не зависящего от тебя самого промысла - никак не получится. Экспоненте же - ей все равно, она единственная из всех - не дифференцируется:)

Ну и кому нужна она - еще одна теория, "опровергающая" СТО, даже если она ничуть не хуже и ведет к тому же результату? Я нашел поистине удивительное доказательство этого предложения, но поля здесь слишком узки для того, чтобы вместить его: следует перенести икс в энной степени в другую часть уравнения со знаком минус - разве что из каких-то таких вот "соображений". 

Теория какого-там нибудь теплородного и светоносного эфира может быть вполне себе логична, математически непротиворечива да и попросту хороша собой. Однако эфир есть лишняя сущность, без которой можно запросто обойтись, в связи только с чем, эфирная теория и отбрасывается. И никого это не смущает - все к этому привыкли и с этим согласны. Но точно так же в деле описания высших, духовных проявлений жизни, абсолютно бесполезной становится и наука математика. Там нечего становится делить, не на что умножать, тремя хлебами становится возможно накормить 5000, - что есть простой синоним ко слову много, - в связи с чем, вся дальнейшая математика тоже становится лишней сущностью для человека, уже как-то более-менее научившегося считать до трех. Так и сильна ли она - твоя вера? Вот об этом и узнаешь, слушая архетипический шум копыт приближающейся мамаево-математической орды, притом, что каждый из этих всадников апокалипсиса с легкостью порвет тебя на куски как тузик грелку. Между тем как лингвистика - не ведающая о том наука абсолютно точная, а архетипы - это математическая логика в наичистейшем ее виде и есть.

Снисходительное пренебрежение математикой - это возмутительно? Но точно так же, мы можем быть сколь угодно логичными, но никогда не сможем привести доказательства ни одной из простейших геометрических аксиом. Простым изменением которых, мы можем создать себе какую-нибудь еще одну, N+1 новую геометрию, которая будет столь же логична и хороша собой, что и геометрии уже созданные, да вот только по-прежнему - будет в принципе недоказуема в исходных своих постулатах, в точности как и N геометрий ей предшествовавших. Следовательно, пренебрежительного отношения рутинные математические дисциплины вполне заслуживают, а безлюдная автоматизация компьютерными пифагорами - не за горами.

И научное, и религиозное мышление (по поводу множества религий, коим несть числа) аксиоматично по своей природе, что важнее всей следующей за "очевидными, видите ли" аксиомами - логичности с лаконичностью: критериям, отвечающим лишь утилитарным, прикладным, нацеленным на ту или иную выгоду требованиям. Аксиомы же получаются лишь путем разрешения, вырождения исходного коммуникатива (предполагающего и то, и другое одновременно) в какую-то одну сторону: либо то, либо другое, но никак не вместе и не одновременно. Научное мышление - лишь частный случай теологического, перепутавшего вдобавок направление, в котором ему имеет смысл развиваться с целью прекратить быть человеку выгодным и начать быть ему полезным.

Либо параллельно, либо с пересечением, третьего не дано - якобы это так. То, что параллельные прямые все-таки пересекутся на бесконечности - есть высочайший взлет математической мысли. А вот то, что они пересекутся и не пересекутся одновременно - до таких вершин математика добраться уже не сможет, ибо и у ней нет того языка, которым можно описать феномены типа коммуникатив. Так и у кого же он все-таки уже есть? Кого боги не лишили дара человеческой речи по этому поводу?

Порывшись в истории наук и мировых религий, мы найдем одну только православную христианскую религию, упорно хранящую в себе в принципе неснимаемый коммуникатив в виде Троицы, по поводу которой все, что нам известно - это то, что не наше собачье это дело разбираться в таких вопросах. Это - высшая точка возможностей человеческого познания, после которой оно заканчивается, становится невозможным в принципе, а если чуть точнее - это место, с которого оно в неявном виде начинается, переставая быть при этом чисто животной смекалкой и сноровкой. Написанная темным детским языком Библия оказывается на голову выше царицы наук математики, научившейся считать не только до трех, но и дальше. Несокрушимому на вид дракону арифметики наступает секир башки, калькуляторы с компьютерами отключаются один за другим - им всем зачем-то, но очень сильно становится нужен глупый и бесполезный человек-носитель того самого горчичного зерна, из которого возникают потом из небытия народы и развиваются новые языки. Математика не может даже выразить то, что в Библии упоминается мимоходом, как вполне очевидные вещи. 

Всерьез анафематствовать католиков на предмет выхолащивания христианской веры язык не поворачивается. Католики оппонируют православным, возможно в том и кроется неведомая нам от них польза. Чисто по-человечески их желание на всякий случай поклониться еще и божку логико-математической симметрии хорошо понятно. Однако именно такая вот, чрезмерная понятность - в теологических делах признак скорее настораживающий, нежели чем обнадеживающий. Идея же судить о древе по плодам способна снять остатки сомнений в том, что любая человеческая затея судить да рядить о внутренней архитектурной композиции Троицы, а также проникать в прочие сокрытые от профанов тайны священного писания, есть затея, как минимум, неумная, ибо все действительно необходимые человеку законы его жизни написаны там крупным, общепонятным шрифтом и освещены именно в той мере и объеме, сколько человеку нужно. Нет ничего проще, нежели чем получить в теологических рассуждениях "новый" "результат" в виде булгаковской Софии, премудрости божьей, или же рассчитать время пролонгации до апокалипсиса в зависимости от дальнейшего поведения человечества. Гораздо же сложнее осознать, что круг теологических рассуждений замкнут непреложным образом, а потому - не может иметь никаких новых результатов в принципе, всякое же их получение - это и есть наилучшее и неопровержимое доказательство их ложности. 

Ученая привычка повсюду лезть со своими упрощающими понимание моделями полезна лишь в деле постижения устройства материальной канализации, в духовных же сферах - она же есть привычка крайне вредная и там ненужная. То, что должно быть непонятно человеку, нельзя превратить в человеку понятное, если же это вдруг так - человек ошибается. Попытка отформатировать теологию как очередную науку в угоду нынешним умонастроениям способна вызвать лишь скепсис крайней степени. Противно читать все эти модернистские ужимки насчет ну конечно же все мы понимаем, что никаких таких драконов, с которыми расправились Георгий Победоносец и иже с ним на самом деле не существует и речь на самом деле идет о. 

На самом же деле, речь идет о ряженых в богословские одежды, ибо единственный правильный способ рассуждать про такие вещи - это предположить, что именно так все и было на самом деле. Пускай даже и с художественными излишествами, вроде шаркающей кавалеристской походки, куда более простительными по так и стремящейся впасть в ту или иную прелесть природе человека, нежели чем ложь, навязывающая себя в качестве научной, видите ли, истины. Если же теолог при этом способен еще и сдать все положенные настоящему ученому теорминимумы - то вот это и есть современный богослов, а не потешающий досужую публику клоун, пытающийся изобразить собственные фантазии на околорелигиозные темы в виде какой-то там одному ему ведомой науки. 

"Открытия" в самой теологии непосредственно - это ересь, что есть синоним для бреда и откровенного сумасшествия, доказательством же гармоничности такого вот, чисто богословского лада мыслей могут служить лишь открытия чисто научные - такие, что будут признаны учеными самыми обычными, сиречь - настоящими, задумчиво чешущими бороду и бормочущими что-то вроде блин, такого мы не можем. Нынешняя лингвистика - это так себе, для слабых духом. Ибо пиво без водки - деньги на ветер:) Возьмите лучше физику с математикой как наиболее честные, кропотливые и нефантазийные науки и покажите там, чего вы можете как теолог. Любого же самозваного будду сразу следует отправить сдавать зачет по дифурам:) В чисто религиозном плане это все равно ничего не докажет, однако пускай и он сделает чего-нибудь полезное, раз уж он такой всеведущий.

Дерзнем уверенно утверждать, что мышление в богословских категориях есть твердая привычка понимать вещи так, как они изложены. Так, если написано, что Мария Египетская летала по воздуху, это означает, что Мария Египетская по воздуху летала и ничего другого это не означает. Все же прочие способы понимания и рассуждения, как минимум, не отвечают требованию компактности. Сочетать такого рода вещи с тем, что 2х2=4 лично вам сложно? Ну и так что ж, ведь помимо труда интеллектуального есть еще и труд чисто физический, которым вам и стоит поскорее заняться. По тем же самым причинам, что человеку умному не стоит так уж убиваться, когда лобзиком выпиливать - у него почему-то не получается. Гагарин же - 10g - он просто лежал в ракете, проверял этическое соответствие путем полной перезагрузки матрицы, слушал музыку небесных сфер, весил при этом одну тонну, вдумчиво нагревался до 45 градусов, и знал твердо и заранее, что рано или поздно, но долетается. Немножечко растут перегрузки, вибрация - как обычно, линкор - прими мою любовь:)

Все эти вещи гораздо понятнее людям простым, нежели ученым, изъясняющимся с сильным физико-математическим акцентом. Ибо блаженны нищие духом. Когда одного из российских новомучеников спросили насчет его агитации против колхозов, он ответил, что никакой такой агитации он отнюдь не ведет, просто - считает, что если бы колхозы были действительно были столь важны и необходимы, то о них обязательно было бы упомянуто в Библии. В чем его и остается лишь поддержать как человека, гораздо более других понимающего действительную суть вещей.

Возвращаясь отсюда к "опровержениям" христианской религии по всевозможным, очень научным поводам, можно сказать, что даже если бы Библия противоречила текущим научным прозрениям каждой своей строкой, то и этого было бы недостаточно для подобного рода выводов. Дабы усугубить этот тезис, можно добавить, что в Библии много педагогики, много бытового и общепонятного текста, подводящего к восприятию ее содержания человека с любым, даже детским уровнем развития - лишь бы он был человек. Ветхий Завет - есть азбука, Новый - букварь, освоившись с которым, можно вернуться даже и к азбуке:) В сутевых же своих моментах она и должна полностью противоречить бытовому опыту, путем обобщения которого и оформилось мышление научное. Жизнь есть результат и длящийся акт творения. Однозначное разрешение коммуникатива в ту или иную сторону, сводит все к пустой, непонятно зачем нужной исполнительской машинерии, подобной той, что мы наблюдаем в мертвой природе. Творческий же, сиречь живой акт возможен лишь при наличии неснятой оппозиции двух равноправных альтернатив.

Полноценно сочетать в одной голове религиозный и научно-бытовой тип мышления невозможно - всегда будет перекос в ту или иную сторону, причем наилучший результат будет достигнут именно тогда, когда этот крен максимален. Однако не всем быть святыми отцами и великими учеными, видящими мир в его однозначной и единственно возможной, окончательной версии. Мышление обычного человека стереоскопично, он имеет обыкновение сочетать в себе начатки и научного, чисто делового способа мыслить, и того мировосприятия, которое доступно разве что ангелам во плоти. Настоящим же ангелам все понятно сразу, в их жизни загадок нет, и они завидуют человеку, поскольку ангелы не могут поверить в науку даже частично:)

Мир материалиста скучен и плоск как раздавленная асфальтовым катком лягушка. Его столь же трудно опровергнуть в силу его занудной, как звук бормашины, зудящей правильности и верности, сколь трудно в нем одном существовать для живого человека, не желающего превращаться в человека по-профессии. Именно Библия с ее реверсивным, альтернативным и тоже правильным способом мыслить, приводящим, вообще говоря, строго к обратным привычному выводам по поводу доподлинно известного, придает материальному миру объемность, добавляет к нему еще одно, стереоскопическое, отсутствующее в нем непосредственно измерение типа "смысл". И тщетны окажутся попытки любых коммунистов собрать все самое лучшее, умное и доброе, скопировав при этом обрядную часть вплоть до малейшей, непонятно зачем нужной ритуальной запятой, если они выкинут из веры самое что ни на есть главное: все то, что им окажется непонятным - на данной, так сказать, стадии развития общественно-экономической формации-деформации. Любую же другую созданную человеком непонятку, придумку и запутку - можно распутать, что есть вопрос времени и наличия в очередной замороченной стране дееспособной, самостоятельно мыслящей интеллигенции. Верным и всесильным окажется у коммунистов-капиталистов все, смысла же не будет иметь - ничего, что выяснится только как-нибудь потом и абсолютно внезапно:)

Проблема, оказывается, вовсе не в том, чтобы снова добиться того, чтобы мир стал плоским, абсолютным образом бессмысленным в долгосрочной своей перспективе, а Библия - была опровергнута или подтверждена и доказана строго научным путем. Будем надеяться на то, что такое попросту невозможно:) Звезды на небе после таких вот доказательств погаснут сразу:) Подражающие Библии сектантские тексты написаны по тому же принципу - строго поперек линованной бумаги, изготовленной на еще недоразворованной фабрике имени какого-то неоспоримого и издалека видного государственно-хозяйственного деятеля. Символично, кстати, что гордое имя наибольшего из них носит сегодня лишь подземный метрополитен, награжденный его же орденом. Со сроком эксплуатации - в 500 лет, сотня из которых уже прошла. Прочих же, воплотившихся в строчки и пароходы, уже сдали в утиль вместе с облупившимся бортовым знаком, торжественно выведенным масляной краской.

Мемы каким-то хитрым образом проникают из сферы материальной реальности в сферу символического, в реальности не существующего. Но если символическая сфера регулирует мир материи, то именно она и дает максимально лаконичное, действительно, доподлинно так-сказать логичное и исчерпывающее в содержательном плане ее описание, включая математические законы и формулы лишь как частный случай, требующий объяснения того, чем именно они обусловлены и, заодно, того, при каких условиях могут быть нарушены или же поставлены на игнор. 

Такого быть не может? Отражение в зеркале не может управлять отражаемым? Но почему же нас давно не удивляют законы природы, которые на ее каменных скрижалях нигде не выбиты, но которым она подчиняется беспрекословно? Покажите, пожалуйста, пальцем то место, где законы природы содержатся в ней самой. И что дает в плане ее познания полубесконечной длины протокол, дотошно отображающий малейшие шевеления каждой из молекул, пускай и существующих самых что ни на есть убедительным и достоверным образом? А что дают сами эти, первопричинные - видите ли - природные законы, раз нам не известна их этимология?

Если же догадаться поставить в соответствие закону природы, где бы и в каком виде он не исполнялся, не сам этот процесс, а знак, временно абстрагируясь от носителя этого знака, то отсюда легко прийти к пониманию той, простой вещи, что знаки в человеческом понимании и слова в частности, будут тогда соответствовать отнюдь не знакам, а как раз &-процессам, то бишь связям, эти настоящие, первопричинные, недоступные нам непосредственно знаки объединяющим. Поменяем местами центр круга с окружностью: заменив стороны треугольника вершинами, а вершины - сторонами, мы получаем что-то вроде наглядной демонстрации необходимости действительного, не мнимого существования другой системы знаков, построенной по иному, идеалистическому принципу, дополняющей нашу материалистическую систему до полноты. И если в том вдруг кроется какая там-нибудь высшая мудрость иудазима, то позвольте здесь выразить искреннее сочувствие к людям, павшим жертвами этой, так и недоделанной до конца, в силу обуявшей ее гордыни, религии.

Того же заслуживают и очень неплохие, в общем-то, искренние насчет поисков истины люди из числа богостроителей, которых можно отыскать даже на интеллектуальной помойке по имени марксизм. Однако материализм и идеализм могут существовать лишь в паре, что бы не вещали нам по этому поводу сомнительные лысые гении упрощения и уплощения. Выгодно то пролетариату, не выгодно то пролетариату, ну и где он - этот ваш пролетариат сознательный? В Караганде? Нет, не отыскать его даже уже и там - исчез он теперь, в полном математическом подобии с народом, променявшем религию на идолопоклонство. 

При обмене знаками подобных, но выстроенных, нормированных по диаметрально противоположным, взаимоисключающе-ортогональным принципам систем, неизбежно настает момент, когда мы имеем дело со знаком&процессом одновременно, наступает момент слаженной гармонии - в том числе и чисто математической, являющейся лишь одним, не самым главным из ее аспектов, всего лишь следствием этой всеобъемлющей гармонии, но отнюдь не ее первопричиной, воспринятой как математический идол. Это и есть чуть более строгое определение того, что на бытовом языке - называется теперь мемом, на языке сетевой лингвистики - коммуникативом, на языке физики - можно попытаться определить как &-процесс, на языке математики - робко попробовать обозначить значком вроде &. 

Если же вдруг вспомнить еще и про носителя недоступной нам через все эти прославленные и воспетые марксистскими философами органы ощущений систему знаков, то вывод седьмого доказательства существования из, ну скажем, принципа обосранного с ног до головы большевистскими недоумками Маха, можно оставить большевстским генетическим детям и правнукам в качестве самостоятельного упражнения в этих их специальных школах убогой мысли. С напутствием, сначала - прекратить гадить на то, чего не понимаешь, а потом - продолжать дальше и в том же духе. Махом, кстати, частично пользуются до сих пор, а вот бессмертными и всесильными идеями его ниспровергателей - давно уже нет.

Для личного же пользования, подобного рода доказательства можно счесть абсолютно не убедительными. Ибо к недоумкам следует сначала отнести самого же себя, а потом спросить насчет истинной любви божьей к подобного рода тварным созданиям, которым надо приводить доказательства вроде квантовой теории относительности, необходимой лишь для того, чтобы попросту помочь выбраться из ямы глубочайшего неведения, полузнания, ведения ошибочного, которую они собственными же усилиями себе же и вырыли, гордясь при этом лишь ее дурацкой глубиной. Простая мысль о том, что лично ты находишься не выше, а гораздо ниже всех - это и есть седьмое доказательство той любви, которую может испытывать только тот, кто и такую вот подлую, хитрую, тупую и упертую тварь типа кандидат в человеки, типа обслуживающий человека полноценного персонал зачем-то создал тоже, видимо - в назидание остальным.

Если так задуматься, то нет задачки проще, нежели чем спуститься в глубины науки, по собачьи отряхнувшись, бодро взобраться потом на вершины духа, знать все точно и заранее, оставив после себя стаду восторженно блеющих соотечественников мораль типа я здесь был, а вот с вас-то - хрен ли толку? И нет ничего сложнее, чем хотя бы сообразить, просто заметить, даже не поняв и не прочувствовав, тему о том, что нет в том никакой заслуги, что выполнил при этом роль того самого горделивого и самодостаточного мема-молотка, нужного и популярного на самом-то деле лишь строго до тех пор, пока людям свойственно, по неведомым ему причинам, забивать им гвозди. Безнадежно перепутав при этом талант и промысел Божий - с яичницей собственного приготовления, обменяв дух на материю, а бессмертную душу - на чечевичную похлебку и индекс хирша.

Мир человеческого субъективного и его непреложные законы исчерпывающим образом описаны библейскими текстами, и это стократ важнее успехов нынешних и будущих материалистических наук, ибо к человеку они, науки все эти, отношения не имеют, верить в них и жить в описанном ими мире живому человеку невозможно. Удивительным образом, путь к пониманию таких вещей открыт человеку с любым уровнем интеллекта, если он догадается, что гораздо проще не приговаривать всякий раз то, как если бы Христос существовал на самом деле, а сказать короче - существует. И любая неграмотная бабка расскажет вам про религию гораздо содержательнее, чем самый выдающийся ученый, ибо постигается она - сразу и сердцем, а не постепенно и головой.

Действительно существует... К текстам и ритуалам мировых религий в полной мере применим тот же самый эволюционный подход, что так любят биологи. И если поставить себе целью найти откуда произошел омофор или пастырский воротничок, то в глубинах древности наверняка можно найти какую-нибудь священную тряпку или клочок шерсти, весьма способствующий ловле мамонтов. Все это можно правильно и безупречно-научно обосновывать, но лишь до тех пор, пока сквозь ветхие знаки ритуалов бывших каннибалов со вполне понятной земной этимологией, мимо и через них вдруг не шибанет насквозь то, что иначе как Слово Божье назвать уже никак не получится.

Множество неснятых коммуникативов мы находим даже на стыках смежных дисциплин в рамках одной и той же точной науки. И только глупая самонадеянность позволяет утверждать, что устранение всех этих противоречий - лишь вопрос времени. Да пусть бы хоть и так, но вот наука вообще и православная религия в частности разнесены между собой как противоположные, ортогональные друг другу, несовместимые полноценно в голове одного человека типы и способы мыслить и видеть мир вокруг. Усилим тезис: именно затем они и нужны, их диаметральная противоположность - и есть фундаментального характера основа для любого настоящего творчества, которым собственно и является жизнь, служащая слову творчество синонимом. 

Коммуникатив коммуникативов, упрощенно и уплощенно говоря, есть наука И религия одновременно. И в устранении и разрешении он не нуждается, ибо это попросту невозможно. От того, что наука с религией взаимортогональны - следует исходить, а не пытаться устранить данное досадное обстоятельство, мешающее превращению человека в исправно работающую, до конца объясненную машину.

И откуда взять уверенности в том, что угол наклона научной оси к оси религиозной будет со временем убывать, если они строгим образом перпендикулярны друг другу по определению? Религия попросту утрачивает свойство быть таковой, вставая на стезю логичного, квазинаучного, чуть менее перепендикулярного описания своих феноменов, равно как и наука превращается в не пойми что такое, если начинает исходить от заранее известного, установленного святыми марксистско-ленинскими гегелями результата. Больше же всего, смущают не те положения религии, которые наукой опровергнуты, а те - что наукой, а не лже-наукою, подтверждены. Возможно, что речь как раз идет о тех местах, что добавлены в текст от себя - полными благих намерений переписчиками с одного манускрипта на другой? Короче говоря, у истинной православной веры есть еще одно, очень правильное название - ортодоксия. Под углом же примерно в 45% градусов посвящения наклоняется лишь спирт в воде в составе того национального напитка, без которого в принципе не постижим ни марксизм, ни ленинизм. И если бы православную веру можно было бы свести к выполнению прикрытой рясой хитрой попой пятилетнего плана по открытию доходных часовен, то следовало бы обратить внимание на то, что исходной точкой для воср послужил как раз тот момент, когда все эти поповские планы были перевыполнены.

Исходить из готовых выводов и приходить к ним же - редкий дар прозорливости, который в чем-то сродни физическому акробатическому таланту, не промахивающему мимо символа Кронекера - туда, где любое мышление хронически сворачивает себе шею. Акробату же из школы при дворце юных пионеров благоразумно будет сразу смириться с тем, что он не достигнет ничего существенного ни в науке, не в богословии, если начнет подобного рода практики. Научное познание ведет к новым результатам, теологическое мышление - существенным образом контрпродуктивно, сочетать одно с другим, переключаться с одного на другое, могут лишь единицы из миллиардов и легионов. Речь тут как раз про гипотенузного характера талант, который был дан под углом не примерно, а ровно в 45 градусов экзектли и в корень квадратный раз длиннее, чем это обычно бывает. Проецируются такие вещи - только на те "доски", которые вешают потом в здании под названием церковь. Совершенно аналогичным образом, человеку верующему следует уважительным образом вести себя в "храме" культуры и науки наподобие с тем, как мы снимаем шапку, заходя в храм настоящий. Настоящий талант - он всегда от Бога, что как бы подразумевает некое дополнительное общение с ним, недоступное нам, простым смертным, хоть пусть бы мы молились, постились и трижды на дню слушали радио радонеж.

Абсолютно нормальное, ортогональное, начисто и в принципе исключающее друг друга научное и религиозное понимание - это разные способы мышления, отрицающие друг друга лишь на уровне плоской бинарной человеческой логики, на уровне одномерного "провода" физиологического устройства индивидуального мыслительного аппарата, в котором электроны могут бежать либо справа-налево, либо слева-направо. В пространстве же с большим количеством измерений, ни наука, ни религия, ни другие способы и методы человеческого познания и миросозерцания - не верны по отдельности, но правильны лишь взятые сразу и вместе. Это только на плоскости не бывает сразу трех взаимо-ортогональных осей, в пространстве же - запросто. 

И нет, кстати, никакого противоречия в том, что одна зрительная клетка видит белое, вторая - черное, а всю геометрическую фигуру целиком - только все они вместе и никак иначе. Корректная реконструкция индивидуальным сознанием коллективных образов и стоящих за ними объектов - есть задача не вполне для него посильная, если не сказать - противоестественная, противная, в чем-то противоположная его естеству. Что никак не отменяет того факта, что за лавиной отдельных сигналов и запутанным внутренним устройством нервных клеток могут стоять очень простые вещи, которые никак не связаны ни с отдельными сигналами, ни с этим устройством, углубляясь в которое мы лишь отдаляемся от тех элементарных по своей сути объектов, которые мы таким способом пытаемся описать и понять. Данная зрительная клетка, устроенная так-то и так-то, видит черное? Верно. Все они вместе созерцают при этом черный треугольник на белом фоне? Тоже верно. Суть же проблемы в том, что вообще-говоря, два эти феномена между собой не особо-то и связаны, и чем глубже мы лезем в суть устройства отдельных клеток, тем дальше мы уходим от первопричинного, рассматриваемого всеми ними треугольника. Наличие даже очень простой первопричины вовсе не означает того, что она доступна человеческому разуму.

Бог же - он всеведущ, и если теолог хочет Его рассмешить, то ему следует логически обосновать то, что боги, прописанные в его голове, делать обязаны. Теология как наука - разновидность атеизма, скудоумная притом. Богослову же ясно, что абсолют вполне себе достижим: в том смысле, что Бог способен опровергнуть абсолютно любые его умопостроения, если же даже это вдруг не понятно - то в чем тогда предмет веры такого вот богослова? Бог есть любовь и на эту интегральную и окончательную истину красоты и гармонии мгновенно откликается сердце, не способное к иной мыслительной работе. Разум же теолога добавляет лишь к тому вопросы вроде как устроена эта любовь, с какой она целью и кому выгодна, при соблюдении каких ритуалов, пропорций и условий наступает, а также прочие, не менее комичные и лишние кардиологические сущности, излагаемые притом с самым ученым и глубокомысленным видом, что лишь усиливает общий комедийный эффект.

К тому же, древние мыслители авторитетно подтверждают - народишко нынче поизмельчал. Сегодняшний человек не в состоянии прочитать даже миллионы абсолютно однотипных томов ленинской библиотеки им тов сралина, и уж тем более - не в состоянии перечитать Библию вторично. Таким образом, господа, каждому из нас установлен свой предел. И если мы хотим стать частью большего, чем каждый из нас представляет собою по отдельности, то нам следует вступить в коммуникацию с носителем иных взглядов, что и есть коммуникатив в элементарном его изложении.

Если мы захотим найти хотя бы мало-мальски пристойную аппаратную базу для носителя коммуникативов как элементарных единиц мышления, то это будет уже разум не персонального пользования, а коллективный, групповой, разум хотя бы двух людей, общающихся мыслящих над одним и тем же совместно и одновременно, самостоятельно и индивидуально. Истина не доступна человеку, но как бы не исключено, что она доступна всем людям сразу (это была такая шутка, выдаваемая в 19 веке за банальную истину, то есть - за высшую мудрость). Боже, прости Фейербаха, попутавшего верх с низом, объект - с его отражением в зеркале, а бога - с трудовым коллективном, ибо не один он такой. Православие, короче, религия верная и состоявшаяся, однако не вопреки, а благодаря Фейребахам и прочим наукам, культурам и религиям мира, без всего чего никакого православия бы не было, ибо в чем тогда была бы его правильность и по сравнению с чем - его правота? Православие неявным образом подразумевает также и наличие лево-славия, без последнего же именно право-славием оно быть перестает:) Внутри православия мы видим абсолютно те же тенденции и умонастроения, что и везде, а желающих отождествить его с успехами какого-нибудь очень патриотического и экономически-успешного животноводства - всегда избытком. И только пример протестантов помогает избавиться от новых и лишних сущностей, разрешить очередной еретический коммуникатив, создает необходимый контраст, на фоне которого отчетливо видно, почему это все не правильно и куда конкретно в конечном итоге ведет. Коммуникатив не может быть средством экуменического объединения религиозных верований, таким образом могут "объединять" религии только откровенным образом глупые люди - подчеркнем это, сразу, особым и явным образом "заушим" здесь данное немаловажное обстоятельство. Настоящая религия - она всегда одна, остальное - культурные артефакты. Доказательство же через научные или же ненаучные чудеса, это и вовсе - дурной тон и теологическая невоспитанность:)

Говоря упрощенно, коммуникатив - это то, что рождается в процессе коммуникации. Развитие сети коммуникаций, рано или поздно сделает тему с коммуникативами очевидной каждому, в результате чего язык и обогатится каким-нибудь обозначающим новое явление словом. Точно так же мемы появились на горизонте человеческого разума, стали ему очевидны и заметны только недавно, хотя сопровождали его на всем отрезке времени его существования. 

Наличие коммуникативов - абсолютно нормальный феномен, служащий, вполне может быть, косвенным доказательством тому, что коллективный способ мышления можно без лишних обиняков и экивоков называть именно так - мышлением. Коммуникатив есть свидетельство преодоления "тонкой красной линии", отделяющей мертвую реальность от живо взаимодействующей с нею системы символов, это свидетельство наличия творческого, а не безупречно-исполнительного, живого, некомпьютерного мыслительного процесса с неоднозначным получаемым результатом. Хотя по большому счету, мыслят ли коллективы людей или же не мыслят, какая в том разница? Ведь вполне достаточным для человека является держать ответ только за себя, а не за народы всего мира.

Для описания такого рода идей в текущей версии языка бытового и языка научного, отражающих современную ментальность, нет слов. Но в языковой сети веет сквозняк из засасывающей мышление бездны, говорящий о том, что место для слова типа коммуникатив там пока свободно. Язык не развивается сам, это инструмент, потребный в угоду человеческому мышлению, если оно конечно у данного конкретного индивидуума имеет место быть, если и эта тема для него актуальна тоже. Если же нет - заучит потом то, что придумали для него другие, хором со всеми остальными. И опять станет очень умным: начнет объяснять нам обратно - что там к чему: объяснять бойко и отлично, лучше других и чем нужно.

Коммуникатив же коммуникативов коммуникативом не является, хотя и это - коммуникатив тоже:) Мы попросту исходим от него в своем индивидуальном мышлении, подобно тому, как исходим от того первого слова, которое было в начале, было с Богом, и было Бог. С чисто интеллектуальной точки зрения, одной только этой строки Библии более чем достаточно для мыслящего ученого, чтобы отложить в сторону свой штангенциркуль и полезть в карман за шариковой ручкой, чтобы не глядя подписать все, что за этим последует, даже и не читая. Ибо он четко может уловить разницу от пустых фантазий, почувствовать соприкосновение с тем, чего он не сможет понять никогда и в принципе. При виде разверзающихся из бездонной бездны, оживающих у тебя на глазах вселенных, никаких дальнейших доказательств уже, почему-то, уже чего-то и не требуется:) Наступает полная и безоговорочная капитуляция полуистины перед Истиной, настает Eё момент. Настоящая же проблема же в том, что учеными в наши дни называют лишь жрецов х.з.к. многополярных наук в связи со истреблением ученых настоящих.

Смерть бессмертного кащея, как хорошо понятно даже детям, языком которых и написаны библейские книги, она - в яйце. Переломив иглу нагло отрицающего человеческую логику коммуникатива "советский - это когда ни с кем не советуются" в ту сторону, что советский советоваться-таки как раз-то и обязан, уцелевшие снова получили отрезвляющую прививку супротив всего незыблемого и поимели в качестве бонуса сомнительное счастье созерцать сокрушение грандиозной с виду 70-летней коммунистической надстройки над общечеловеческой этикой, простейшая, наиначальная суть которой, опять же, наилучшим образом выражена в еще более элементарном предисловии к Новому завету - завете Ветхом. 

Заветы эти способен понять даже ребенок, ибо ребенок - это тоже уже человек. Животным же такие наипростейшие вещи не доступны в принципе, вне зависимости от текущей стадии их половой зрелости. Те, кто ищет в Библии раскрытия и объяснения сущностей сложных и наисложнейших, не понимает того, что она напротив содержит вещи элементарные и элементарным вещам предшествующие. 
 
С чисто же жреческо-меметической точки зрения, есть также и некие иезуитские соображения в пользу того, что всякие-такие, подобного рода, чисто креативные, комбинаторно-меметического типа гипотезы, следует стремиться сначала хорошенько опошлить, нежели чем побыстрее стремиться сделать их именно научными. Что позволит накормить досыта глупых людей тем, к чему они столь стремятся, сыграть с ними в поддавки и вовремя сообщить остальным то, что может оказаться кому-то полезным. Как бы не убеждали нас по всем каналам, что таких уже не осталось, тексты подобного рода - они для них, иных и остальных.

С точки же зрения неустанного стремления к истине, наука и полезна, и хороша собой. Она ни в чем не уступает в этом деле религии, а значит - имеет с нею одни и те же права на существование. Бог есть не только любовь, но и истина, с какой стороны ты к этой истине не заходи. Любовь - это истина и есть. Человек, выбравшей целью жизни истину, должен к ней прийти как по компасу, в каком бы направлении он ни шел, даже если при этом ему придется лишний раз обогнуть земной шар ибо-дабы перейти вместе с еле ковыляющей бабкой с клюшкой через проселочную дорогу, хотя и чуть менее рациональным способом. Ибо бешеной собаке 7 верст - не крюк:)

Отказ от религии в пользу науки, или от науки в пользу религии, мотивируют, наверное, какими-то там высшими госинтересами. Но нам здесь глубоко безразличны все эти текущие "высшие" соображения, по той причине, что никакие они вовсе не высшие, а как раз и являются научным или же ненаучным мракобесием - искажающим процесс мышления отказом видеть и понимать вещи именно такими как они есть: в их неразрывном и гармоничном связующим и одновременном взаимодополнении. Поверх всех этих мнимых взаимоисключений. Истина же заканчивается как раз там, где начинается государство:) И нет ничего комичнее фигуры Пилата, затесавшегося в религиозные тексты и мотающегося там как в проруби, чему и посвящены книги мастера юмористического жанра М.Булгакова.

Рассуждать в наши дни на тему краха фундаментальных наук - это вроде как оценивать время, которое потребуется птичке для того, чтобы сточить до основания алмазную гору, о вершину которой она слегка задевает перышком раз в миллион лет. Человеку хитрому, глупому и капризному непременно захочется стать этой самой птичкой, чтобы убедиться в том, что птичка гору таки сточит. Человеку чуть более умному вполне достаточно было тех крахов, которые испытали (ал)химия, классическая (мета)физика, теория множеств и прочие фундаментальные дисциплины, ухитрившиеся сохранить хорошую мину при плохой игре - чтобы понять: вера в одну только науку не отличается от веры в языческих идолов. Которые тоже могут стоять очень долго, особенно если они каменные, золотые или же брильянтовые. Язычники - это христиане, не понимающие, что и их идолы тоже созданы Богом настоящим.

Наука неявным образом базируется на умении человека верить, следствием чему и является умение понимать. Понимать и верить - разные вещи, хотя и теснейшим образом связанные между собой, слившиеся в процессе длительной совместной эксплуатации в некое почти неразделимое целое, если бы только не удивительная способность языка улавливать тончайшие оттенки разницы: твердо верить и точно понимать - есть слова различные. Что и заставляет в последний момент отдернуть руку, словно от обжигающе-горячего, всякий раз, когда пытаешься превратить самый безобидный с виду текст в графики, коды и формулы.

Руссиш-фанерные забавы со всеми этими неопровержимыми научными коммунизмами - это чисто языческие истории про то, как толпа начинает верить в то, что ей хочется и чего на этот раз уж точно ее не подведет, ибо подвоха тут нет, да и быть не может. Ибо вот теперь-то уже точняк на 100+1% - как бы говорит себе как бы коллективный как бы разум толпы. И - опять пролетает на бреющем над очередным своим железобетонным точняком и лишним процентом, как фанера над парижем. 

Честно дочитавшему досюда терпеливому читателю остается получить ответ на последний вопрос. Если уже есть Троица, то зачем языку новое слово, обозначающее то, что мы посильным нашему слабому уму образом попытались описать на этом сайте как коммуникатив? Не менее терпеливо отвечаем. Троица пишется с большой буквы по той причине, что относится к религии и, как было сказано выше, не наше собачье в том дело. Коммуникатив же пишется с буквы малой, ибо отражает этот термин лишь нынешний, текущий способ недопонимания материй религиозных с точки зрения наук про материи физико-лингвистические и прочую подобную ересь атомизма. Язык может быть языческим божком лишь для Бродского и для Троцкого. Хотя конечно, как и в здании под названием церковь, в величественном храме языке есть то, что о Боге, давшем нам слово, но не написавшим ни единой к тому формулы, напоминает самым что ни на есть действенным и быстрым образом. Мы же не делаем никаких содержательных выводов по поводу религии настоящей, ограничившись лишь прогнозом по поводу того, каких слов явно не хватает языку, обслуживающему бытовое и научное мышление и понимание на текущей стадии его развития.

Неправильно думать, что коммуникативы способны помочь делу компактного описания лишь каких-то запредельно-лиминильных сущностей вроде космологического взаимодействия одной физической реальности с другой, построенной на иных принципах, истолкования эффекта наблюдателя при взаимодействии элементарных частиц, разъяснения стыка между объективно-материальным и субъективно идеалистическим,
объяснения процессов взаимодействия разных знаковых систем и прочих заумных вещей.

Коммуникатив в виде оппозиции хотя бы двух понятийных объектов "уточняет", а точнее ломает напрочь очень удобную, но слишком уж примитивную картину языка, обрисованную классической лингвистикой, где к словесному знаку-ярлычку незатейливо норовят привинтить руками какой-нибудь один референтный объект, чему есть длинный список исключений, увы, лишь подтверждающих данное "правило". Коммуникатив - аналог значка бесконечности, добавление которого превратило арифметику в математику, сделало мартышкину смекалку и наблюдательность в абстрактную человеческую науку, наиболее точную и глубокую изо всех существующих.

Лингвистика, сама себя придумавшая и сама себя описывающая, бесполезна в плане полезного людям результата, а потому - мается от безделья и сонной одури, активно ищет себе "применения" в сфере государственного регулирования языка, школьного обучения тому, как именно, по ее мнению, следует писать и говорить правильно и страдает прочей агрессивной педагогикой на тему трех китов, стоящих на черепахе, плывущей по бескрайнему океану средневековой мысли. В то время как язык - слуга мышления, и вовсе не дураки должны учить людей умных тому как им следовало бы по их дурацкому мнению мыслить.

Языковедение совершенно беспомощно перед феноменами вроде Библия учит: не убий (точка), и ВОТ ПОЭТОМУ все мы должны принять участие в очередной священной - видите ли - войне, в которой и постараемся убить как можно больше христиан других стран, а с учетом всех ядерных обстоятельств - и все человечество тоже, потому что мы - патриоты страны вот этой. Поднаторевший в языковой схоластике филолог охотно станет первым учеником в данном виде мозгозаплетения в обмен на белый билет и усиленный паек, с лейкой и блокнотом начнет первым врываться в уже занятые без него города. И, действительно, заплетет мозги так, что потом за этим первым учеником не распутает даже лукаво-ленинская коммунистическая партия всех советских союзов.

Попытка описания многомерных объектов, существующих лишь в пространстве мышления, но кое-как спроецированных строго в одной языковой плоскости, способна подарить не только новые значимые культурные артефакты, но и такие вещи, стыдно за которые будет даже после того, как останки советской империи наконец окончательно закопают в землю и укрепят в ней осиновым колом.

Филологи с мусорной, совковой ментальность, вбитой им в сознание ржавыми диалектическими гвоздями под предлогом неоспоримой и фундаментальной науки, и в наше время - либо абсолютно беспомощны, либо крайним образом вредны всякий раз как дело доходит до новых социальных явлений, вроде постмодернизма. Данная подразновидность ученых поддается лишь той же компактной классификации, что и умные, человекоподобные обезьяны, которые либо привлекают к себе партнеров филологическим способом, либо уже нет - в силу старческого угасания репродуктивной функции. Соответственно, они либо горько сетуют на всякие там мемы-постмодернизмы, либо начинают давать мастерклассы по их изготовлению, о чем их, опять же, никто не просил и не заставлял делать.

Взяв словесный коммуникатив не за досадное исключение, а за общее для всех элементарное правило, описывающих работу творческого, работающего, не креативно-комбинаторного человеческого мышления, а слова в традиционном лингвистическом понимании - за термины, описывающие лишь вырожденный частный случай коммуникатива, мы делаем лингвистику наукой правильною, твердо стоящей на ногах вместо головы, релевантной происходящему, а значит - и потенциально полезной, имеющей потом что сказать подобно чеховскому ружью, повешенному на стену в первом акте всей этой занудно-затянувшейся пьесы под названием постмодернимзм, в конце которой все никак не удается поставить точку с запятой.

Неумолимые к людям, словно жестокие каменные идолы, законы природы - дают сегодня лишь, главным образом, повод для досужих разговоров о погоде, которой человечество пока не научилось управлять. Один сценарий "возврата к реальности" - банален, ибо подразумевает повторное и усиленное обращение к реальности материалистической, обусловленное загрязнением экологии, встречами с метеоритами (траектории которых детерминистическая наука, претендующая на полное и исчерпывающее описание материи вплоть до малейших ее частиц, до сих пор считает плюс-минус лапоть, и никому это почему-то не смешно). И прочим - очень объективным, словно вывод на табло, подобным.

Однако философы типа Бодрийяра первыми задались смутно, во весьма превратном свете осознанным вопросом типа-почему то-то, к чему люди все прошлые века так усиленно стремились все вместе, вдруг перестало устраивать каждого из них, взятого по отдельности? Материалистического мировоззрения, украшенного этическим завитком насчет во имя и во благо последующих поколений, перестало хватать на всю жизнь человека, не желающего вырождаться до состояния экономической молекулы. И он рано или поздно пробуждается от такого рода системы идей, охваченный приступом экзистенциального удушья. Перебрав и отбросив конспиро-логические варианты насчет заговоров, которые плетут другие, такие же как и оно, индивидуальное сознание обращается к закономерностям саморегуляции социума, начинает видеть в нем некоторые, вполне осмысленные законы, смутно различать непонятные ему одному, его индивидуальному разуму коллективные знаки, выступающие в роли очередных кандидатов на роль самодостаточно-механистического идола.

Попытки описать закономерности и законы социума на языке точных, социологических, экономических и прочих наук вдохновляют тем, что креатив ведет к быстрому результату, к чему остается лишь добавить мантру ученых о том, что наука не стоит на месте и со временем... и так далее. Однако период быстрого роста научных сведений сменяется непременной стагнацией, в рамках которого объем научных сведений начинает расти по экспоненте, а фактических научных достижений - по асимптоте. В той точке, где объем и сложность совокупности научных моделей становится сопоставимой с объектом, который они описывают, наступает разочарование в надеждах, что правила, определяющие сложную систему содержатся в ней же самой. Становится вполне очевидной искусственность, вымороченность, бесплодие такого, чисто научного подхода - вопреки всей его, казалось бы, абсолютной и неоспоримой правильности. 

Гораздо более эффективным, продуктивным, содержательным становится другой подход - с точки зрения непреложных и неукоснительных законов, которые находятся за рамками самой этой системы, которые если она и может как-то описать, то вся целиком и без малейшего изъятия, всем своим, так сказать, коллективным концептом, спроектированным, вдобавок, в область сверх-коллективного. Таким вот, примерно, образом, пост-модернистское "засыпание" социума венчается его пробуждением в обратную от примитивного материализма сторону, по мере того как он, весь этот электро-механический комбинат имени склифософского, становится автоматизируем, компьютеризируем и тривиален.

Осознание того факта, что только человек является тем недостающим и уникальным, невоспроизводимым заново звеном, что разделяет дух от материи, обращает человеческое сознание в сторону религиозного пробуждения. Мерцание, переключения, шаблоны мышления, материалистические прерывания, дрожащая между материальным и духовным "картинка" мира человеческого субъективного - то, что отличает только его, человека и невоспроизводимо никаким техническим, понятно как работающим устройством. Душа человека - точка встречи духа и материи, воскрешение человека возможно только лишь в новом качестве и вместе с его телом. Что описывается чуть короче как - человек создан Богом, а вовсе не обезьяной, притом что научно-физическое время может при этом связаться в узел и удушиться от обуявшего его от такого отношения к себе горя - и Бог бы с ним. От таких вот, "апрельских" тезисов, материя, привыкшая хватать всякую сунувшуюся за выгодным и полезным мышь, недоуменно щелкает своею ржавой мышеловкой где-то сзади и сбоку. Ужель ей и увы. Ловить за описавшим такую петлю истребителем коммуникативов становится нечего.

Очевидно, что пробуждение религиозного само-осознания сопровождается ростом числа коммуникативов, каждый из которых норовит отнять у незрелого сознания весь его комбинаторно-скорострельный моторесурс, и угрожает развалить систему коммуникаций на несвязные части по дихотомическому принципу. Следовательно, осознание коммуникативов в качестве таковых, констатация их наличия, снятие трагедийности и лишних усилий на предмет их немедленного устранения - неизбежная часть роста само-осознанности социума. В частности, интернет-мемы иллюстрируют собой лишь тезис о том, что раньше других этот процесс идет в точках опережающего, чисто технологического роста коммуникационных технологий.

Науки о языке имеют в фундаменте не правила, которые они сами же себе и выдумали, а живую человеческую речь, имеющую отношение ко всем нам. Парализованная выгодными для нее мыслительными привычками средневековья интеллигенция не способна выполнить ту функцию, ради которой только она и нужна - успевать вовремя выполнять за разговаривающую на своем языке нацию творческую мыслительную работу, адаптирующую страну к условиям современности: дохнуть, но держать над страной щит, защищающий живущих в ней людей.

Автору, ухитрившемуся сказать что-то новое в науке, свойственно носиться с своей Землей, которая видите ли вертится, как дураку с писаной торбою, портя при этом безнадежно остаток собственной жизни, переводя время на всякую тупоумную ерунду. Здесь же уверенность в том, что про вещи типа коммуникатив можно написать каким угодно языком и опубликовать тоже - где угодно, имеет столь высокую степень, что право не стоит терять время на то, чтобы сообщить что-то вроде того, что это действительно так на самом деле. Ибо неужели:)

Единичный коммуникатив не меняет картину языка существенным образом, коммуникативы достигают цели сэкономить мышление не только в одиночку, но и группами, в составе которых одни коммуникативные мемы - мышление затрудняют, другие - существенным образом его упрощают и т.д. и т.п., что оставим для дальнейшего самостоятельного упражнения, ибо поля слишком узкие, чтобы все это расписать подробнее:)

Дело здесь не во второстепенных маргиналиях, гораздо полезнее будет выслушать то, основное, что автор хочет добавить напоследок. Доказать тезис о том, что в даже в фундаментальную науку верить нельзя - не получится, уж слишком медленно сдвигаются тектонические пласты. Но то, чего нельзя доказать, можно наглядным образом показать - демонстративно сокрушив какую-нибудь одну из этих несокрушимых с виду фундаментальных когнитивных построек. На месте срубленной головы дракона немедленно вырастает пара новых, начинающих сердечно благодарить очередного иванушку-дурачка с этими его дурацкими интернет-мемами за то, что он "уточнил" старую. Однако именно в тот момент, пока выпущенный за ненадобностью из рук меч еще не упал на землю, понимаешь сам истинную стоимость всей этой мнимой фундаментальности, не пригодной в качестве символа веры. Махать мечом - дело дурное, а значит - несложное, о чем уже упоминалось. Следовательно, остается лишь догадаться отвести собственным усилиям подобающую им роль и место. Что и является вполне приемлемым для персонального употребления седьмым доказательством бытия Божия, пускай даже выведенного как бы в насмешку над самим же собой.

Дополнительно: