Фрагменты бортового жунала летчика семиологической авиации

Уважаемые коллеги!

Увидел свет очередной, юбилейный, х.з. какой номер "Семиологии коллективного-тудей". Темой номера стала наука о спиральнодинамическом достижении абсолютной истины - абсолюноистинология.

Публикуемые в номере фрагменты бортового журнала летчика семиологической авиации способны лучше нас рассказать как об этой интересной профессии, так и о людях, которые ею занимаются. Ксерокопии фрагментов хранятся в редакции журнала "Семиология коллективного-тудей" и заверены там тремя нотариусами, одним лечащим педагогом и двумя врачами, подтвердившими летную пригодность как друг друга, так и заверителей. Дискурс на абсолют предоставлен с модели: истребитель-полутораплан ВТ-11 легкий маневренный сверхсветовой (де)-модернизированный с фонарем, обтекателями и капотом, закрывающим высотный двигатель 2М-15. На базе прототипа 3-го «Подарок XVI партсъезду». Стрельба через винт, летные характеристики согласно Приложению к Наставлению.

Редколлегия пыталась деликатно указать автору на огрехи в правописании, на что он иносказательно ответил что-то вроде дапохер, что есть видимо какой-то новейший семиологический х.з.к. термин (?) Возможно, он как-то выражает мнение летчика о том, что абсолютная грамотность недостижима - равно как и абсолютная истина. В связи с тем, что редакция данной терминологией пока не овладела, фрагменты воспроизводится в виде AS IS.

Терпеливый читатель может почерпнуть для себя из приводимых ниже фрагментов некоторое поверхностное, но целостное представление практика об актуальных проблемах прикладного абсолютноистиноложества. В частности, может попытаться найти ответ на вопрос о том, почему гегель, сделавший заглот, уходит в замот? Мнение редакции тождественно совпадает с мнением редакции, с другими мнениями абсолютно оно не совпадает.



Гл. редактор, леч. д-р х.з.к. наук
Дмитрий Дронов






У летчиков всех стран есть свой язык. 
Они умеют "рассказывать" руками, 
движениями пальцев и кистей, 
воспроизводить все перипетии воздушного боя. 
Мюллер сразу понял меня и убедился, 
что я участвовал в роковой для него схватке.

Захар Сорокин. Невыдуманные рассказы


фрагмент 1. 
Эскадрон уходит в небо

Начертанные бог весть каким шрифтом буквы складываются в слова, между словами возникает паутинка стойких ассоциаций и мыкающихся беспомощно и беспреткновенно точек с запятыми, ассоциации складываются в образы, проекции-образы реконструируются в объекты, существующие вполне явственно.

В том, что гиперразмерное пространство коллективного действительно имеет место быть - ни что так лучше не убеждает как опыт личный и непосредственный. Когда непосредственно и лично мимо тебя вдруг проносится на дикой скорости фигня неведомая, реактивная, аэродинамически-зализанная, делает плавный разворот вокруг, машет крылышками и уходит к себе обратно за атлантику, то и осознаешь как нельзя лучше - Юнги в каком-то там смысле правы: общее для всех пространство коллективного - есть. 

То поп там в трепещущей на ветру рясе, верхом на метле пронесется следом за гарри-потером, то при наборе высоты один лишь только резкий маневр - и спасает от неведомо как, но все еще совершающего регулярные рельсы ветхого кукурузника сельских авиалиний научно-популярной фантастики СССР с примотанным алюминиевой проволокой к фюзеляжу фанерным крылом, и пилотом, который здесь явно с целью прокормить семью. Намотав же себе на пропеллер очередного товарища типа святой отец на золотом парашюте, плавно спускающийся из высоких партийных сфер, понимаешь - это был апологет, от которого потом придется долго мыть капот.

Дроны мерно потрескивают очками и пошмякивают по фюзеляжу, свет более чем достоверно играет на плоскостях, а рука самопроизвольно тянется постучать по явно заевшей стрелке прибора, показывающего дельту о-малую между явным и мнимым. Ведь в пространстве объективной реальности, достоверно доступной через одни только органы ощущений, летали лишь пламенные большевики-материалисты на своих паровых котлах. Котлам часто срывает крышку, окутанный паром двигатель начинает пережигать сам себя. Откуда и пошло жаргонное слово "пламенный".

Боевая же авиaция летит строго c деловой целью и только по приборам. Фиксирующий дельту прибор не врет - он и вправду всего лишь клавиатура, которую снова пора менять.

Дуракам же закон воистину не писан. Так, один лысый мужик, который потом столь неудачно приземлился в центре аэродрома Красная Площадь (где его перепутали с дроном тутанхамоном), как и все прочие коммунисты, очень любил создавать аварийные ситуации в коллективном пространстве. Он резко рвал штурвал на себя, напяливал на глупую голову кислородную маску и уходил в космический вакуум абсолютной истины, как это и делает всякий дурак, которому зачем-то дали реактивный самолет с чугунным фонарем. 

Что именно его туда влекло, так и осталось неизвестным, а читать его картавые бортовые журналы - от этого, господа, решительным образом увольте. Для коммунистофилов предусмотрены обособленные избы-читальни, а также - особенные клубы, где они бы, кстати, и могли бы устраивать свои парады. Явное упущение: качеством преподавания языка г-н Керенский в своей гимназии явно манкировал, что и хотелось бы поставить ему на вид - стыдно-с. Результат ждать не замедлил. Он и сам вырастил сына не семье со страною, а для клуба, где его дерзко лорнировали большевики.

Так что не будем трогать руками бордовый от натуги мысли тисненый коленкор бортжурнала лысого пилота чугунно-реактивного самолета. Поступим проще. В связи с возникшей временной производственной необходимостью, проделаем следом за нашим лысым как бы коллегой все то же самое. Щас, как эта херня-то включается? Ах да, кнопка "вакуум". Дурное дело нехитрое: кабину на герметизацию, смена двигателя на реактивный, штурвал на себя и до упора, шторку вниз, чтобы не слепило. Если кого опять засосет и намотает, чур не виноват. Мы туда - в чисто педагогических целях.

Таки что-таки можно рассказать о том, куда мы сейчас устремились, кроме того, что его там точно нет? Даже про город Магадан, где происходит то, чего не может быть, и то - можно рассказать гораздо больше. Однако же рассказчиков про совсем-таки нигде и ничего всегда с избытком. Видимо, там и находится точка слета абсолютно всех абсолютных дураков ноосферы. Что-то таких явно туда влечет. Видимо, дурацкая уверенность в том, что подставь только стакан и тебе сразу в него плеснут чуток абсолюта. А как вам насчет: откусят руку в морзянке вместе со стаканом многогранным - такой вариант не просчитывали? 

Умный же человек - рук не протягивает и все свое берет с собой. Современная семиологическая авиация шагнула далеко вперед: то, что другие все еще пьют, ее этим давно уже заправляют. Вакуум абсолютной истины в том и состоит, что нету там абсолютно ничего, да и быть не может в принципе: абсолютная истина - это, граждане ученые, не пивбар и не ленинская библиотека. И нечего бы вам туда так толпиться.

Про то, чего нет - и сказать нельзя, однако же и для этого тоже нужны какие-то слова, типа нет, ничего, вообще и абсолютно. В этой дурной словесной рекурсии можно крутиться бесконечно долго. Что и подметил первым то ли Гугл, то ли Гоголь, то ли Гегель. Или же - хором. Все таки, это скорее был Гегель. Ведь не даром же так дразнят самых тупых и наглых дронов, которых так и называют - гегелями?

Что такое бесконечность - знают лишь те математики, которые от общения решительно воздерживаются. Был еще один знаменитый индийский товарищ, отключивший автоматику. Он якобы почти долетел бесконечную рекурсию до самого ее конца, но кабина разгерметизировалась - он воцерквился и вернулся обратно. Толком рассказать - ничего не смог. Про абсолют ходит много баек, лично же для меня решающим обстоятельством стали слухи о том, что летчикам в абсолюте абсолютно нельзя курить. После чего, нездоровый интерес угас как-то сам собой.

Был у нас в авиации такой случай - один из наших распечатал тайком в кабине пачку Ацтеки Страйк Нэчурал, хотя в наставлении четко сказано: нельзя. А без фильтра - тем более. Особенно - когда наряд дан вне очереди. Это же не путевка на курорт. Хотя мужика понять: можно. Два дня кручения по логарифмическому времени - на одном месте обо всем и ни о чем!

Кабина была на герметизации, но неожиданно треснула. Может пилот стеклянное на нее изнутри уронил, может - оловянное. Короче - загадка, несчастный случай на производстве. Но потом всю эскадрилью долго гоняли по тревоге - рихтовать по краям сбившиеся с курса облака гегеля с бортовым знаком аристотель. Самолеты приходилось мыть каждый день, многие летчики были недовольны. Нашлись пилоты, сопоставившие эти два факта, хотя, конечно, все это - авиасплетни. 

Но, чисто теоретически, нельзя исключать, что из кабины через трещину в абсолют все-таки высунулось пол-молекулы табачного дыма и его поцарапала. А может даже - чего и пролилось, по философскому принципу подобное притягивает подобное. Как бы там ни было, никакой пустой тары в треснувшей кабине не нашли: пилот свое дело знал четко и ушел с работы быстро и на своих ногах. А когда спохватились - он был уже в евклидовом пространстве. 

Дрон парацельс тогда так и улетел ни с чем, щелкнув клювом. Отстранить ст. пилота Гаврилова от полетов повода не нашлось, хотя и возник ряд вопросов по поводу зачем ему в кабине Ила пионерский горн? Но он сказал, что это его счастливый талисман, и так с ним и летал, пока его самолет не сбили в небе над Берлином.

Обрыв рекурсии в любой точке дает нам исчезающе-малую, подобную сигаретному дыму величину ошибки, которой, тем не менее, оказывается более чем достаточно для построения новой гипер-реальности вокруг нее - личной или же для общественного пользования. У каждого из нас есть хотя бы одна такая вот, небольшая ошибочка, ниспосланная дарителем, пожелавшим соблюсти полнейшее инкогнито. И кто знает, может весь наш мир - дым от его кубинской сигары?

О вкусах не спорят. Но когда мы говорим про символический обмен - это неправильно. Когда про коллективное мышление - это тоже неверно. Когда про многомерное пространство коллективного - это опять неправильно. Когда мы скажем что-то еще, неизвестно что - заранее известно, что и это будет ошибочно тоже. Корректно описать семиологический полет стремительно ускользающей мысли словами не получается. Любое наше слово окажется в этих ювелирных целях слишком громоздким и медлительным. Ученые установили: cлова норовят присосаться к языку, а когда их наконец отдерешь и выплюнешь - уже слишком поздно.

О том, чего нету абсолютно - сказать абсолютно нечего, но даже и это - неверно тоже. Банально? Но ведь именно банальность - это как раз и есть наивысшая истина доступная коллективному мышлению. Короче, человеку мыслящему отдельно от коллектива, живо тянущемуся к новизне, занять себя в данной связи особо так и нечем. Расстреливать же боезапас, читая гашетку и целясь в собственные пули - развлечение весьма своеобразное. 

С чисто объективно-физиологической точки зрения, мозг человека есть способ сделать ошибку. О чем и глаголет любой философ, взявший на себя труд порассуждать в связи со всеми истинами сразу. Он рассказывает о себе, адресуется к коллегам, дает представление о той дельте о-малой, которая послужила когда-то точкой входа в философскую школу мысли. Рассуждая об абсолюте, он описывает именно этот, философский тип заблуждать себя самого - его особенные, характерные ментальные приметы. 

В связи с абсолютом, говорит он только лишь строго обо всем остальном - о том, что применимо к нему самому и его друзьям-мыслителям. Но все эти пространные разглагольствования философов никоим образом не относятся к тому, о чем сказать нечего. И есть только одно исключение из общего для всех философов правила: это когда они начинают рассуждать под водку с аналогичным названием про космизм и прочую жизнь вечную. Их рассуждения приобретают тогда отчетливый привкус женьшеня во спирту, которому забыли написать срок годности на бутылке.

Что такое быть физиком - лучше всего понять когда физик начнет рассуждать про физический вакуум. Некоторые математики "колятся" на теме бесконечности, особенно если вдруг взять, да и чего-нибудь разделить на ноль. Этот фокус знает каждый: сначала нужно рассеять и отвлечь внимание. Лучше это делать вдвоем, один фокусник добрый - он отвлекает математика, второй же злой и внезапно делит. Если удастся поделить в тот момент, когда математик этого не ожидал, то он может забыть о том, что надо хранить личину познавшего мудрость человека, да и сболтнет с испугу лишку. 

Понять что есть биолог - можно лучше всего когда он начнет рассказывать про свою эволюцию от неорганических предков обезьяны, и вдруг выяснится, что биолог произошел от углерода. Но вот от кого произошел углерод? 

Биологам это неизвестно, у них от таких вопросов двигатель глохнет и шасси выпускаются. Пролетариат умственного труда потому так и называют, что мимо таких тем он пролетает на бреющем, как мамонт - шерсть. Кстати, один раз сам видел, как биолог отстрелил себе пропеллер и катапультировался. Увы, их летные качества оставляют место для деликатных пожеланий дальнейших успехов. 

А как вам это: пытаться совать пробирку с мелкими дронами прямо в абсолют? Даже и не подберешь слов, корректно описывающих такие манеры. О том, что есть такие трансцендентные места, что не предназначены даже для курения тайком и себе в рукав, биологам явно неведомо. Они бы еще мамонта небритого туда сунули. Даже если летчик и произошел от дрона в процессе эволюции, это еще не дает ему повода забывать о принятых в приличном обществе манерах. В противном же случае, он станет туда невхож, ибо напугает там дам. Если же мои слова дают вам какие-то основания сомневаться в доблестной чести офицера семиологической авиации, то можете сами спросить у пилота Тертуллиана.

Короче говоря, у каждой школы мысли - свой собственный способ сделать и запрятать поглубже от самой себя свою собственную, базовую, первопричинную ошибку, тянущую за собой хвост всех ошибок за нею следующих. Хвост сей - данная школа мысли и есть. Ибо что есть всякая школа мысли как не след инверсии после хвоста самолета? 

Научная дисциплина подразумевает дисциплину мысли: не замечать одних ошибок, чтобы можно было делать ошибки другие. Самую главную ошибку стаи дронов научной мысли обычно охраняет самый наглый гегель. Чисто внешне, узнать его не сложно. Обычно он же и самый жирный: главная ошибка стаи распирает его изнутри. 

Быть тупым - часть его пищеварительной работы. Базовым азам тупизны обучают не менее шести лет, плюс аспирантура. Методика там в том, что один дрон читает вслух какую-нибудь книгу, остальные за ним записывают на диктофоны. Поразительно, он идея о том, что можно сразу взять ту же самую книгу в библиотеке в аккуратно отпечатанном виде, не приходит им в голову, что и является критерием профпригодности. Задача такого обучения - научиться сначала считывать тонкую мимику лечащего педагога и превращать ее потом в собственные мысли, к которым дрон может прийти уже полностью самостоятельно.

Гегель, который начнет искать причины ошибок стаи в себе же самом - никому не нужен. Его может от таких поисков распополамить. Если гегеля разорвало на куски, дроны шлют друг другу особый сигнал: диалектика. Сигнал этот означает, что им пришла пора искать себе нового гегеля взамен лопнувшего. И стая идет в разлет. Задача авиации - вовремя дать заглотить новому гегелю взамен испорченного и выкинуть его в центр стаи из бомболюка. Профессионально этим занимаются бомбардировщики, мое же скромное мнение - это всего лишь мнение истребителя прикрытия.

Совокупность рассуждений на темы, на которые рассуждать вообще не стоит, дабы хотя бы чисто внешне сойти за человека умудренного, тем не менее позволяет всему человечеству сразу приблизиться к мысли о том, что абсолютная истина недостижима. А раз так, то разговаривать про все эти фигуры спирального пилотажа а ля нелопнувший гегель - нет смысла. Кабина не треснула - вот и ладно. В связи с чем, прерываем верчение, нажимаем на "вакуум" повторно. Кнопка гаснет, автопилот - отключается, пепельница - задвигается, на табло зажигается подтверждающая операцию запись: нахернужно. Наставление по летной безопасности разъясняет - после подтверждения можно поступать к пилотированию вручную.

В Наставлении по летной безопасности четко сказано - у всякого летчика, кто сделает с него ксерокопию, немедленно отберут самолет. Рассказывать о том, что там написано еще, можно лишь в общих чертах. Только сначала - откинем шторку.

Каждый из пилотов семиологической авиации старается облетать стороной облака научных дронов, которые ведут себя подобно единому живому организму. Это - рекомендовано Наставлением. Кроме того, слушать как дроны размазываются по обивке - занятие на любителя лишний раз помыть после работы самолет. В политикокультурные же облака мы вообще не летаем - они состоят на особом, самообособленном саморегулировании. Тем более, что фюзеляж после их едкого ультрамарина без ферри практически не моется. Такие задания истребителям выдают редко. Чтобы их пегасить, есть "синие птицы" - штурмовики.

Дронов пока делают из какой-то там хитро замотанной органики - потому они такие мягкие. Тем не менее, всегда остается риск погнуть пропеллер о чьи-нибудь очки с диоптриями. Находясь в облаке дронов, нам запрещено переходить на реактивную тягу. Дроны обязательно напишут потом петицию о том, что их засосало и выбросило сзади турбины и вдали от научной отчизны. Дрон получает при этом такое ускорение, что его отбрасывает далеко от стаи. Если он не сможет найти свои очки, а потом - ее, то напишет петицию или же подаст заявление в авиаотряд. Так что проще мазать их винтом и по фюзеляжу. Винт они царапают, самолет - пачкают, зато жалоб - точно никто не напишет. 

С чисто технической же точки зрения, летчик просто сидит в кабине и смотрит на то, как крутится пропеллер. Безапелляционная комиссия установила, что в тех случаях, когда полет обусловлен производственной необходимостью, научные дроны бросаются на пропеллер сами.

Кроме того, залетать внутрь стаи мешают нам соображения чисто этического порядка. Последние десять тысяч лет, особенно жалко стало таранить русских дронов, ведь их осталось мало и они еле жужжат. Говорят, что скоро их занесут либо в Красную книгу, либо в Книгу рекордов Гиннеса, а может быть - и в обе сразу.

Гораздо любопытнее вести наблюдения за облаком научных дронов со стороны. Время от времени оно озаряется изнутри вспышками. Каждый такой характерный всполох означает, что нагромоздившие ошибок дроны вдруг все вместе поняли, что часть этих ошибок можно устранить. На своем языке они почему-то называют такие всполохи - открытиями. Их ассоциативный ряд бывает не понятен даже опытному пилоту: ведь открыть можно, например, банку или бутылку с пивом, но вот что открывают дроны? Хотя, если брать чисто на звук, то вспышка звучит, конечно, на манер пробки от шампанского. 

Поняли - тоже не совсем то слово, если применить его дронам. К каждому такому "дроны поняли" следовало бы добавить как бы: "дроны как бы поняли". Проблема лишь в том, что как бы придется тогда писать чаще, чем слово дрон. Например: дроны как бы поняли, что опять как бы сделали как бы открытие. 

Строго же говоря, никаких таких открытий дроны конечно же не делают. Баночного пива в облаке нет да и быть не может: пиво элементарно тяжелее воздуха. Новые ошибки - главный и единственный продукт, который может "совершить" дрон, обученный своим гегелем тому, как именно следует ошибаться членам его дружной стаи. Но судите сами - стоило ли так хлопотать, чтобы потом ликвидировать часть своего же труда?  То, что дроны называют открытиями, чаще всего происходит по причине спонтанной случайной взаимокомпенсации ошибок разного типа. Открытие - частичное самоуничтожение ошибок, которые громоздят дроны в процессе жизнедеятельности.

Облако научных ошибок уменьшается в объеме и превращается в световую вспышку по формуле объем самоуничтожившихся ошибок на скорость света в квадрате. Эта вспышка отражается в очках дрона. Дроны видят отражение вспышек в своих очках и говорят друг другу что-то вроде - мы прозрели истину. Что в переводе с дроньего звучит так - мы как бы прозрели как бы истину (артикль "как бы" дроны обычно проглатывают при разговоре).

Облако дронов ведет себя как единый как бы живой организм и существует лишь потому, что научилось защищать себя от исчезновения в процессе своей внутренней научной эволюции. Вспышка (как бы) истины как бы намекает этому как бы организму о том, что устранение всех его ошибок ликвидирует его целиком. Научное облако этого как бы не хочет, и после каждой вспышки начинается его бурный рост, что означает, что оно стремится снова вернуть себе прежний объем. 

В это время дроны приходят в научное возбуждение и начинают быстро кишеть, стремясь наделать новых ошибок побыстрее и побольше. Вот поэтому залетать внутрь их облака в такое время не рекомендуется категорически, даже в случае служебной необходимости. Если в этот момент ихний самый толстый и юркий гегель вдруг не успеет увернуться от винта, то это почти ЧП. Ведь можно и не успеть выпустить ему замену из бомболюка: возбужденные дроны начнут галдеть про диалектику и быстро разлетятся. 

Вот поэтому-то, здесь и не нужен пилотаж а ля ле Шателье. Сначала нужно дать облаку регенерировать и как бы успокоиться, после чего его можно будет опять таранить. Это иногда приходится делать по собственной инициативе - когда торопишься, облако - здоровое и тусклое изнутри, а облетать его - некогда. Наставлением это не запрещено, хотя и не рекомендовано.

Для того, чтобы научно доказать, что даже самые крупные облака дронов, которые на их языке называются (как бы) фундаментальными, рано или поздно разлетаются, нам понадобилось бы воспроизвести здесь фрагмент ксерокопии приложения к Наставлению по летной безопасности, чего делать запрещено. В одной из таблиц там приводится штатный налет часов на катастрофу для каждого облака дронов, включая самые мелкие. Откуда и можно было бы рассчитать точное время, которое осталось фундаментальным облакам до катастрофического симметричного разлета во все стороны одновременно. Что и делают, когда составляют нам план-график вылетов. В принципе же, все облака недолговечны. Десять в пятой лет по обычному времени от силы.

Однако публиковать подобные документы в открытой печати нам запрещено в целях избежать демотивации дронов. В целом же, можно сказать, что рано или поздно каждое фундаментальное облако или разлетается, или же добирается до своей фундаментальной ошибки и становится абсолютной истиной - что в переводе с дроньего означает: исчезает абсолютно. 

Опишем как это выглядит. Очки тогда летят во все стороны, а тушки дронов заматывает бесконечная рекурсия, по которой стая начинает кружить по стягивающейся спирали. Кто такое видел - тот знает: выглядит прощальный танец дронов достаточно грозно и торжественно, а в офицерской столовой выдают попкорн сухим пайком.

На жаргоне пилотов он называется замотом: тогда говорят - дроны начинают плясать свой замот. Нарезающего круги впереди всех толстого дрона зовут гегелем - это еще и в честь того дрона, которого вертит по кругу дольше всех и до сих пор. Вытащить из замота его пытались, и не раз, но срабатывает автоматика и выводит на табло: нахернужно. Исторически и фактически, гелель с бортовым знаком гегель и был тем дроном, который возродил древний танец замот в наши дни. В память об этом перво-танцоре, и повелось звать гегелями танцоров остальных.

Хореографически, замот не сложен. Гегель начинает бегать вокруг абсолютной истины по кругу. Словно как ему вдруг приспичило по большой и настоятельной нужде. То есть он как бы знает, что она не достижима, но как бы все равно хочет туда, где курить нельзя, проникнуть, и закрыться на шпингалет. Обегая истину слева, гегель кричит: я отрицаю сам себя! Обегая справа - кричит то же самое, а стая за ним следует и повторяет крики своего гегеля. Нарезаемые гегелем круги постепенно сжимаются, бег ускоряется. Приближаясь ко скорости света, гегель начинает сильно потеть, стая - повторяет все, что он делает. Вспотевший дрон очки уже не держит, поэтому он их просто отбрасывает. Сказать: очки им больше не нужны - это то же самое, что: дроны танцуют замот.

Скорость света преодолевается так. Представьте поверхность Луны: камни, пыль и все такое - верно? Значит, вы уже там. То есть, представить Луну удается быстрее, чем к Земле от нее доходит отраженный от Солнца свет. Так вот, примерно, и преодолевается скорость света. Сложного тут нет. Удивительно другое: сколь стойки в нас замшелые релятивистские архетипы и предрассудки, засевшие где-то глубоко в подсознании. Но что делать? Слишком уж долго всех нас учили, что глаза человека не являются источником антифотонов. Но мы здесь  - несколько отошли от темы.

Итак, даже переваривший свою фундаметальную ошибку и испытавший нужду в абсолюте гегель - все равно ошибается. Он наивно полагает, что ускоряясь непрерывно, он сможет достичь бесконечной скорости бега мысли по кругу. А потом - преодолеть ее. Согласно главной теории дронов, по достижении бесконечно быстрой скорости, вероятность нахождения гегеля слева от абсолюта и справа от абсолюта станет равна 0,5. 

Так и где же тогда наш гегель? - как бы спрашивают себя дроны. Да нигде: гегель сожмется в точку абсолютной истины, о чем оповестит стаю специальным криком: караганда! (которого никто из нас пока не слышал). Кричать гегелю надо очень быстро, ибо кто знает - какая именно морзянка его поджидает по ту сторону абсолюта? По достижении же сверхбесконечно быстрой скорости, гегель не только сожмется в точку, но еще и проникнет внутрь нее, а стая - последует за ним. Примерно такова этимология всей этой хореографии.

Развлечение это своеобразное, но как было сказано - несложное. Кнопка "осторожно вакуум", кабину - на герметизацию, двигатель на реактивное, отбрасывающее ошибки топливо, машину - на автопилот, шторку - вниз, после чего чувствуем себя как гегель в караганде - катаемся, словно на карусели для пионеров в парке имени тощего гегеля горького. Рука опытного пилота - сама собой тянется к бутылочке холодного "Буратино". Исключительно с целью получше вспомнить детство золотое.

По своей сути, научный дрон - это машина, состоящая из молекул. Беспилотники не признают своего права на ошибку и думают, что их задача ошибки не создавать, а уничтожать. Если дрон вспотел, заболел или же просто устал, то незаметно для себя он перестает производить то, ради чего создан. Если же новых ошибок дрон не делает, то вероятность случайной компенсации ошибок, им уже сделанных, резко возрастает. Свободно детерминированная воля дрона слабеет по модулю. Супротив ослабленной болезнью воли вспотевшего дрона, одна его ошибочная мысль может уничтожить другую ошибку дрона. Что и ведет к вспышке, столь красиво озаряющей облако дронов ночью.

Здоровый и активный дрон, очки которого не треснули, бодр и не потеет. Он только и делает, что создает ошибки, но думает, что обязан исправить любую ошибку, которую заметит. Очки у дрона настроены гегелем его стаи так, что своих ошибок дрон не видит. Зато отлично слышит те переговоры пилотов, которые не шифруют аппаратным иносказанием. 

Если дрон перехватит нешифрованные переговоры, то сразу стремится залезть под фонарь, который пытается разъесть кислотой. Начавший ее выделять дрон, выглядит очень забавно, чем и объясним успех кинокомедий вроде "Чужой". В принципе, в таком вот раскоряченном состоянии, он охотно поддерживает шутливый салонный треп с пилотом.

Если дронов слишком много, летчик может отпугнуть их предупреждением нахернадо-задолбали, и выйти из их облака. Смысла иносказания дроны не понимают, для них оно звучит вроде как грубоватая команда: отойдите, пожалуйста, подальше от винта аэроплана, который может случайно улететь вместе с вами. Смысл же его чисто практический, и он здесь в том, что летчик не хочет мыть самолет с мылом от атеизма. Летчик как бы деликатно напоминает дронам, что он их, ведь, и с собою утащить может, вообще-то. Вне облака дроны одни долго быть не могут, поэтому их и положено предупреждать.



фрагмент 2. 
Воспоминания о маньяковском

Дроны почти забыли о том, что уже достигали своей абсолютной истины, хотя и не были тогда еще научными. Стиль пилотирования был у них тогда весьма характерный, вроде как с ветки на ветку или что-то вроде того. Их писк напоминал какую-то недоделанную морзянку, состоящую из одних тире. Пищали они в связи с какими-то крупными кошками и волосатыми слонами, которых они так как бы изучали - до тех пор, пока бедные слоны не исчезли. Слоны подавали нам рапорт, но семиология решила тогда не вмешиваться. 

И как только дроны разобрались со слонами, они вдруг поняли - изучать больше нечего. Потрясение дронов было настолько сильным, что вся их тогдашняя морзяночная наука свернулась в точку абсолютной истины о том, что жрать дронам теперь абсолютно нечего, притом что крупная кошка абсолютно точно сожрет любого ослабленного голодом дрона. Пространство морзянки загадочным для тружеников боевой авиации образом вывернуло наизнанку мертвою петлею, и возникло пространство нынешнее, семиологическое. Момент между исчезновением морзянки и появлением слов стал для дронов эпохальным и кратко отражен как раз в той священной книге, которую с неподдельным интересом читал всякий летчик. 

У пространства морзянки был существенный недостаток: оно не имело стационарной точки. Всякий раз, когда дроны преследовали очередного слона, пространство морзянки смещалось вместе со слоном. Дроны древности еще не знали даже артикля как бы - слов же у них не было вообще. 

Если дрон древности испытывал голод, то оповещал стаю любым звуком, обычно - из языкового отверстия, что и означало, что он созывает коллег. Методом полного перебора, стая определяла два объекта, соответствующие данному любому звуку. Одним из них, как правило, оказывалась сама эта стая, а вторым - пробегающий мимо волосатый слон. При этом возникал семиологический квазивектор жрать! , ведущий от стаи к данному любому слону, притом что сам квазивектор был пуст внутри ввиду его самоочевидности. Стая перемещалась в направлении, указанном ей вектором. Данный любой слон наделялся при этом уникальным свойством, которое нынешние дроны называют смысл. 

Генерация смысла в морзянке описывает квази-формула: жрать!+слон=слон!+жрать. Морзянка была перестановочной, откуда современное семиологическое пространство и унаследовало свою нынешнюю коммутативность. 

Небольшое лирическое отступление. Любопытный исторический факт: коммутативность доказали ученые магаданской области, и опубликовали результат первыми - на международном русском языке и шрифтом ариал. Но - нюанс! - не тем кеглем. Пара букв в статье оказалась на пиксел меньше. Вот поэтому, приоритет и отдали потом соседней аляскинской области. Открывшая то же самое, но не проверившая размер шрифта, Аляска, сунулась было в Безапелляционную с гирляндами ссылок на Магадан, но комиссия вывела им на табло свое веское и емкое нахернадо, что и решило исход дела. Заверения магаданских коллег (мычо-дроныштоле) о том, что они даже и не думали о том, что кто-то может подумать, что они могут претендовать на какой бы то ни было приоритет, были приняты. Аляскинские злопыхатели остались при своем децелменьше. И были вынуждены не только откупорить, но и выпить шампанское в присутствии нотариуса по гражданской этике, заверившим им протокол о распитии в положенном месте штампом западло. Именно этот кейс почему-то очень любят неторопливо разбирать слоны лысые, современные. Летчики болтают, что теперь слонам стыдно даже смотреть в сторону Аляски: этический кейс навсегда опозорил их историческую родину.

Глубочайший же смысл слона древности был в том, что данный любой волосатый слон становился врио бога типа убегающий от стаи языческий идол, которого стая преследовала с целью обнуления квазивектора жрать. Слоны не хотели быть квазивектором, стремящимся по модулю к нулю, и подавали рапорт богам настоящим, но команды вмешаться авиации тогда так и не дали. Этот исторический документ всем хорошо известен как "Коллективный и категорический отказ слонов типа мамонт от трансценденции". В курилке тогда сплетничали, что слоны не были достаточно этичны. То ли один из них случайно раздавил таракана, то ли хвостиком листик папоротника по ходу согнул - разное тогда говорили. Так вот посмотришь на коллег - взрослые же с виду люди. А послушать их, так и уши вянут. Истина же проста как и все банальное: скорей всего, слоны просто не пролезали через абсолют, даже свернувшись кольцом и зажав между ног хобот.

Фактически, каждый данный конкретный любой волосатый слон был центром пространства морзянки. Но слонов было много, поэтому слоны рвали морзянку на куски. Болтанка от этого такая, что мама не горюй: такое чувство, что это не ты летишь в воздухе, а воздух летает вокруг тебя и сразу во все разные стороны. Когда последний волосатый слон древности исчез, морзянка стала нестабильной, а потом вывернулась изнанкой наружу. Результирующий квази-вектор жрать сначала вырос до максимума, потом стремительно упал до нуля и по инерции его проскочил: вышел сам из себя замотом с обратной стороны. 

Квазивектор стал вектором, значение которого теперь вычисляет современная бортовая аппаратура. Размот морзянки стал строго меньше нуля. А смысл объектов типа слон обнулился и стал после этого отрицательным. Ибо, как было сказано, волосатые слоны - исчезли. А те что уцелели, ушли на юг оттачивать себе этику и научились бриться там по ночам в процессе эволюции. Сплетничают - начали пользоваться дезодорантом. То есть, строго говоря, это уже и не слоны, а просто - похожи. Смысл видимо в том, что бритый слон становится немного меньше, следовательно - незаметнее, и где-то на дюжину килограммов легче. По крайней мере, один из них мне так исповедался, а на простых млекопитающих тайна исповеди не распространяется: получается, слон сам хотел, чтобы о том узнали люди.

Вот поэтому, когда лингвистические дроны пищат недружным хором про то, что смысла у слов нет, а важны лишь связи одних слов с другими, летчики только усмехаются. Это все - заглот де соссюра. Смысл же у слова вовсе не нулевой, а строго меньше нуля. А вот когда оно втягивает в себя воздух, как бы пытаясь, чтобы смысл стал действительно нулевым, вот тогда и возникают самые важные, первые векторные связи. А иначе - откуда бы они взялись? Подъемная сила у самолета в пространстве семиологии идет от опоры на связи, если бы крылья опирались на слова, их бы туда просто засосало. Расчет бортовой аппаратурой величины подъемной силы иным способом привел бы к нулевым или отрицательным значениям. Следовательно, она направила бы самолет не вверх, а строго вниз, поскольку самолет тяжелее воздуха. 

Грубо говоря, каждому слову стыдно за тот бессмысленный набор букв, который его обозначает. Совсем же грубо, каждое слово хранит в глубинах своей генетической памяти те древние времена, когда звуки для морзянки издавали не только через языковое отверстие. И если бы нынешние рафинированные филологические дроны услышали бы такие вот первозвуки, то их удивлению не было бы конца. Ибо это звучит еще круче, чем дрон маньяковский, натренировавшийся выпускать из себя поэтический воздух порциями. 

Как бы объятое стыдом от таких воспоминаний про поэзию маньяковского, слово бросается, прежде всего, к своим родственникам, содержащим примерно тот же, что и у него самого, набор диких и полу-приличных звуков. Как бы говоря тем самым - посмотрите, мой смысл вовсе не отрицателен. Есть ведь и другие, похожие на меня - разберитесь сначала с ними. Да, маньяковский у нас был один в своем роде, а вот слов - развелось сейчас много, и сразу разобраться с ними со всеми разом бортовая аппаратура не может. 

Да и смысла в том нет. Она просто выводит на табло свое первое нахернужно сразу же после загрузки, и присваивает всем словам по нулевому смыслу, чтобы они не мешали ей вычислять связи для аддитивной калькуляции подъемной силы. 

Если же аппаратура глючит, как это бывает у Бристоль Юпитера, то начинает делить чего-нибудь на нулевой смысл, без учета погрешности в знаменателе. Автоматика сразу отстреливает фонарь и катапультирует летчика из задымившего самолета. А пустой самолет уходит в замот а ля рассел на штурм абсолюта, распугивая стаи математических дронов. Чтобы предотвратить такой штопор вверх, к нулевому смыслу иногда ритуально добавляют плюс десять в минус семнадцатой или в минус пятнадцатой. Именно так и работает, например, М-15. Он хоть и называется высотным, но иногда такое чувство, что алгебру ему вообще заблокировали.

Вот поэтому, всегда найдутся утонченные филологические дроны, которые скажут вам, что в словах смысл все-таки какой-то, да есть. Ага, есть смысл - на десять в минус семнадцатой! А как же погрешность? Смысла того, чего они говорят - они при этом явно не понимают.

Еще смешнее слушать дикие рассуждения гуманитарных дронов про то, зачем самолету пропеллер. Пропеллер (а точнее - винт) нужен самолету: чтобы нагнетать слова поближе к счетной аппаратуре связей и охлаждать эту аппаратуру до абсолютного нуля всех температур. А также развеивать дым сигарет, которые курит пилот в полете. Левый винт нужен для того, чтобы крутиться слева, а правый - справа. И это - все. Стремление же к абсолюту, винт не символизирует - это бабкины сказки народов мира.

Все это - вопросы чисто технические. Например, если при тестировании к летной готовности в семиотике на табло вместо нахернужно выводится полное собрание сочинение дрона маньяковского, это значит, что либо стучит 4-й клапан 2М-15, либо неверно выставлен переключатель, и ничего другого это не означает.

Ставим теперь переключатель 2М-15 обратно на морзянку. Что же было абсолютной истиной в те далекие от нас времена поиска смысла внутри слонов? Абсолют тогда начинался сразу там, где кончался кусок морзянки. Достичь его тогда было проще простого. Когда стая ела слона, морзянка становилась ей не нужна, и дроны погружались в субпериферический абсолют. Грубо говоря, вышел из пещеры по малой нужде - и дрон уже мудр, ибо он уже там. Так, общеизвестно о дроне с бортовым знаком б/з, который повадился ходить на голову трем китам. Три кита подавали нам о том коллективный рапорт ("Такая стратосфера нам не нужна" - прим. ред.), который хранится в архиве.

Сейчас все стало не так. После того как морзянка вывернулась наизнанку, абсолют переместился с периферии - в центр семиологического пространства. Там даже курить теперь запрещено, а не то, чтобы что-то еще.

Физические дроны объясняют все это следующим образом. Физическое семиологическое пространство возникло в результате большого взрыва, похожего на то, как если бы все дроньи стаи скопом озарило бы изнутри и до конца, а все полеты в этот день - отменили бы.

В результате большого взрыва, возникли огромные массы семиологической материи, которые полетели вместе с дронами и сразу во все стороны, причем - с гигантскими субсветовыми скоростями. Конечно же, можно было бы дополнительно предположить, что при этом много дронов передохло, но мы сейчас не о них, а про физику процесса. Лучше спросим себя: а что будет, если огромные массы материи летят из одной точки в разные стороны миллиарды лет и с гигантскими скоростями? Ответ абсолютно очевиден. В этой точке не останется тогда абсолютно ничего: все разлетится. Вот эта точка - и есть абсолют по версии физических дронов. Можете слетать туда сами и убедиться - так оно и есть. Там висит знак - не курить. И ничего другого там нет. 

Летать проверять за дронами лучше всегда самому. Ведь разные бывали случаи. Так, один из теологических дронов выдвинул теорию, что разлет материи порвал абсолют и утащил куски следом. Но когда его спросили: где они сейчас и можно ли собрать их обратно? - он не обосновал, ощетинился, сказал, что он сверхзвуковой и начал складывать священные книги в стопку. "Малой землей" - сверху.

Кстати, тому же дрону принадлежит теория о том, что священные книги компенсируют своими текстами то, чего нет в жизни: с тем, чтобы обнулить суммарную ошибку всех дронов. Причем сами дроны олицетворяют собой - видите ли - законы природы и служат их дальнейшим креативным продолжением, являя собой летающее доказательство тому, что законы природы объективно развиваются и распространяются дальше. С тем, - видите ли, - чтобы уйти потом в замот по часовой стрелке вместе с дронами-переносчиками.

Видите ли - это еще один любимый речевой паразит писка дронов. Видите ли? - как бы спрашивают они обращаясь как бы к авиации. Мы-то видим - как бы отвечает дронам авиация. Работа такая. А вот вы - нет. У дронов - очки не так настроены. Скажите за это спасибо своему гегелю.

Современным же языком: морзянка есть фундаментальная наука древних дронов о волосатых слонах. То есть - она базируется на глубоко запрятанном предположении, что волосатые слоны таки есть. Причем каждый новый слон соответствовал новой отдельной прикладной науке вроде абсолютноистиноложества. Но если волосатых слонов больше нет совсем, то чего тогда изучает фундаментальная морзянка? Вот поэтому с ней и произошла диалектика без разрыва с обратным подъемом и переворотом - уже не снаружи, а внутри и сбоку, слева от неисчерпаемого как электрон турника абсолюта.

На качественном уровне, нынешние облака фундаментальных наук устроены примерно по тому же принципу. Гегель стаи постепенно переваривает свою фундаментальную ошибку. Жрать ему становится нечего. Голод заставляет мыслить даже самого тупого гегеля, и он бросается в замот. Окормляемая гегелем стая дронов следует в замот за своим вожаком, теряя очки. 

Аналогичным образом, утратив объект для изучения, наука морзянка добралась до своей фундаментальной ошибки, и дронов замотало в абсолют, из которого они вышли уже из другого конца абсолюта - в наше семиологическое пространство, в стабильном существовании которого летчику как-то даже и глупо сомневаться, ибо в нем - не мотает туда-сюда всякий раз, как внизу пробежит очередной слон, дающий крыльям подъемную силу (при правильном положении переключателя Бристоль Юпитера или двигателя пятнадцатого).

Уцелевшие от своих открытий дроны вышли из морзянки обратно из другого конца абсолюта счастливыми и взволнованными. Облагородили их там сильно. По поводу прожорливой науки морзянки им там, видно, сказали пару ласковых. Вместо нее, в абсолюте им дали настоящие слова и обучили говорить строго через рот. 

Бортовой знак дарителя они не записали, потому что не успели. Дроны отрастили себе очки, чтобы лучше видеть, и начали сбиваться в фундаментальные стаи. Эти стаи начинают растить себе объем до тех пор, пока главный гегель новой стаи не переварит свой волосатый фундаментальный объект и не уведет ее в замот обратно в морзянку против часовой стрелки. И так далее. 

У многих гегелей проблемы с пищеварением, вот почему они ведут стаю в замот очень медленно. В наставлении по этому поводу сказано, что отличие между стаей фундаментальной от стаи научной обычной определяется пищеварительными особенностями гегеля. Еще там упоминаются мелким шрифтом стаи неакадемические. Это когда гегель случайно заглотит чужие очки и начнет их вдумчиво переваривать.



фрагмент 3. 
В Греческом Зале

В принципе, каждая фундаментальная стая дронов - это один большой коллективный летчик, хранящий до поры до времени свое право на отдельную от абсолютной истины, собственную ошибку - волосатую как слоны древности. Право на ошибку вручают стае как и нам - тоже в колонном зале дома союзов и в весьма торжественной обстановке. Это лишь усугубляет сходство.

Разница в том, что летчики при этом присутствуют, а дронов в колонный зал дома союзов никто не пускает. Стая присутствует при сем как бы заочно. Летчиков собирают в колонный зал и сообщают - братья и сестры, вот, дескать, будет теперь у нас новая фундаментальная стая дронов (про мелких нам не говорят, чтобы не отвлекать по малой нужде от работы). 

Колонный зал дома союзов на летном жаргоне - это греческий зал, хотя некоторые подразумевают под этим только курилку рядом с Подсобкой. Налет часов научного облака на катастрофу летчики тоже зовут короче: налет на заглот. Смысл в том, что вместо лопнувшего или замотанного облака скоро будут делать новое. Бомбардировщикам предстоит снова открывать бомболюки с заряженным гегелем согласно план-графику, а нам - обеспечивать прикрытие.

Фундаментальную ошибку стали теперь торжественно брить в Подсобке колонного зала, чтобы гегелю было легче ее потом проглотить. Смысл ритуала в том, что гегель делает заглот в бессознательном состоянии, а если ошибка волосатая, то он может ею поперхнуться и проснуться. И его тогда придется разрядить и отправить сразу в Звездный городок у метро ВДНХ на ПМЖ. Сильно подозреваю, что новый обычай позаимствовали у современных слонов. Хотя в доступных архивах этого пока нет.

Вы же наверняка слышали байки химических дронов: про то, как гегель их стаи увидел во сне змею, она укусила себя за хвост, написала рецепт водки, нарисовала молекулу бензапирена и начертила таблицу менделеева? Это - типичный заглот, ибо змеи так себя не ведут. Дронов химической модели летчики облетают стороной: в атеистическую кислоту они явно что-то себе добавляют. Эти ребята пустились во все тяжкие. Самолет от них отмыть труднее всего, если, конечно, не брать в расчет ультрамарин культуры, которая пачкает фюзеляж так, что не сравнимо вообще ни с чем.

Так и вот, если гегель не поперхнулся, то нас собирают в зал и официально говорят: таки ура, товарищи летчики, продолжилась или появилась новая фундаментальная наука с налетом часов на катастрофу таким-то, бортовой знак заглотившего гегеля такой-то, средняя толщина линзы очков дрона в стае такая-то, бомболюк откроют утром в эту среду, без производственной необходимости стаю не таранить и так далее. Внесите, дескать, данные в приложение к наставлению и поаплодируйте. Ну и мы сначала - пишем, потом - хлопаем, затем - расписываемся: это кому надо лететь прикрывать бомбардировщик в семиотике. Или же - в инструкции и ведомости с разрешением прохода насквозь-сбоку абсолюта по производственной необходимости (это где - не курить, не сорить, не трубить, машину помыть, фонарь закрыть, брелок предъявлять в отстегнутом виде, форма одежды - парадная, трусы погладить и все такое).

Самих же дронов в дом союзов не пускают после того достопамятного случая, когда они перебили себе линзы об колонны, все перецарапали, порвали портьеры, подожгли художественный плакат "Наиважнейшим из искусств для нас является дискурс" кисти п. Ленина и оставили после себя кучи формул. Загадили, короче, весь храм летного мастерства. А нам в этом зале - сбитых летчиков потом хоронить. 

По моему, это были биологические дроны, гегелем которых был дрон типа хулиган дарвин или вроде того, но могу и ошибаться - надо смотреть в приложении к наставлению. Впрочем, на одной из колонн до сих пор можно прочесть полузатертое, а потому кажущееся еще более неприличным слово эво и рядом две глубокие царапины от линз против близорукости. Брить ошибку перед вручением гегелю стали относительно недавно, поэтому многие гегели прошлого были такие волосатые. Но - поначалу без очков, до них они доэволюционировали чуть позже.

Итак, дрон - беспилотное устройство, программа которого настроена так, чтобы дрон стремился в кабину летчика с целью вести там атеистическую пропаганду. Рано или поздно, дроны надоедают как и все забавное и почти безвредное, но назойливое и бессмысленное, носящееся со своим бревном за чужими соломенками как лысый гегель на коммунистическом субботнике. 

Дроны могут быть подобны летчику только в составе стаи, которая научилась ошибаться вся целиком точно так же как это делает летчик в одиночку. Разница лишь в том, что летчики гордится своим правом на ошибку, а дроны прячут ее от себя внутрь своего гегеля. Который и обучает их тому, что дроны никаких ошибок не делают, хотя только этим они и занимаются - до тех пор, пока не начинают потеть вслед за вожаком.

Засим, правила летного этикета заставляют нас покачивать крыльями самым крупным стаям дронов примерно в той же манере, как мы это делаем, встречая коллег в насквозь ошибочном, а потому и таком интересном пространстве семиологии. 

Наставление про безопасность полетов нам написали после того, как были зафиксированы случаи, когда дронам удавалось пробить фонарь и разгерметизировать кабину летчика. Ученые установили: ведомые лысые летчики потеют, тайком снимают шлемофон, когда ведущий этого не видит, и попадают в статистику летных происшествий чаще. Дроны как бы понимают, что заглотить вспотевшего лысого летчика вместе с его ошибкой не поперхнувшись - им будет как бы проще. А каждый дрон втайне от остальных мечтает стать гегелем. В итоге, лысые - гибнут первыми. 

Ошибка же дронов в том, что им нужно стремиться глотать не летчика, а ключи от его самолета: современные ретромодели подразумевают, что ошибка привязана к ним, и задает точность вычислений бортовой аппаратуры. Благодаря чему, при очередной массовой демодернизации - достаточно выдать всей эскадрилье новые брелоки. 

Все это - жестко прописано в Наставлении. И строки эти - написаны кровью тех лысых летчиков, которых мы не уберегли. Бюсты падших торпедоносцев грозно стоят на страже у входа в колонный зал. Посмотрите: все они - лысые. И все они - без шлемофонов. Нам объяснили: дрону-скульптору так меньше работы. И только когда очередь дошла до Бухгольдтцера, чаша гнева летчиков переполнилась и бюсты начали делать как положено.

Но были и другие случаи - когда отделившийся от стаи дрон вдруг начинает верить в то, что он - не механизм. Дрон конечно же заблуждается. Дрон - это беспилотный летный механизм и есть, по своему определению. Его вера обоснована научно и наши приборы это надежно подтверждают. Но именно ошибочное мнение механизма о себе же самом, делает его будущим летчиком, от которого могут даже рассмотреть заявление в пилотируемую человеком авиацию. Хотя - и не в боевую.

Летчик поморщится, если сравнить его с гегелем. Такое сравнение неприятно: ведь летчики заглотов не делают. Но в принцпе, гегель, который как-то вдруг понял, чего ему дали проглотить - это уже не дрон. Непорвавшийся гегель, осознавший заглот, обрывает свое пищеварение и уже не ведет за собой стаю в замот. Обычно он произносит вслух как раз то слово, которое зажигается на табло сразу после того, когда отключишь кнопку вакуум: нахернужно. То есть - начинает спонтанно говорить иносказательно. Чтобы не уподобляться лепечущим самоосознанным гегелям, настоящий летчик редко произносит без производственной необходимости то, что именно выводит ему летная аппаратура на табло, хотя смысл семиологической терминологии понятен каждому из нас чисто интуитивно.



фрагмент 4. 
Уроки Бухгольдтцера

Многих волнует вопрос - почему бывших дронов не берут в боевую авиацию? Все мы помним, сколь жаркие дискуссии разгорелись по этому поводу в 1,00715 107 году и не только.
 
Одного экс-дрона пришлось даже зачислить в космический отряд и отключить там от розетки. Бывшие дроны до сих пор ищут малейшие предлоги оспорить «Предварительное решение Безапелляционной комиссии по поводу этического прецедента с пилотируемым беспилотным х-дроном с бортовым знаком марр гиперсветового Як-1», вернувшегося из морзянки с сорванным фонарем и во главе стаи. Это был настоящий кошмар - дрон марр стал потом гегелем и его облако доставило множество хлопот. 

Именно тогда истребителей и пересадили на «Подарок XVI партсъезду» из-за общеизвестных проблем ранних версий «Внутренней тюрьмы — 11» со слишком резвым седьмым Бристоль Юпитером. И мы потеряли Бухгольдтцера. Он принадлежал к старой школе летчиков-испытателей с непреодолимыми модернистскими архетипами. Наш товарищ так и не смог понять - зачем надо портить авиатехнику? Ясен день - в хрупкой душе бесстрашного пилота пошел незаметный, поначалу, надлом. Слухами об его тихом алкоголизме обменивались в курилкe. В колонном же зале - нам сказали: прощай дорогой пилот, сделавший слишком много открытий. Прозвучало как-то очень по-дроньи, но все тогда скорбно поняли - слухи подтвердились. Бюст, конечно, ему поставили. А вот уроков - не извлекли. Урок же в том, что пилоты - тоже люди.

В общих чертах, выяснилось следующее. Бывшие дроны подписывают панель управления сами, нарушая требования Наставления. Например, на гашетке дрон может написать что-то вроде декомпозиция деструктивного дискурса и т.д. А зачем - непонятно. Вместо того, чтобы на нее просто нажать, увидев краем глаза на экране подтверждающую операцию вежливого прощания запись нахернужно, дрон начинает свою гашетку читать. И - теряет время. 

Притом, что волосатый слон в условиях болтанки в морзянке очень юрок и компактен. Пока дрон читает: "де-композиция де-струк-тивного дис-курса", слон успевает трижды показаться прямо по курсу и на линии огня, и трижды из этой линии выбежать. Естественно, дрона это раздражает. Ведь максимум, что он так отстрелит ему - это несущественный волос с конца хобота для последующей защиты своей докторской диссертации. 

Пока дрон шевелит губами и неторопливо созерцает начертанные им для себя загадочные письмена, истребитель успевает: приветливо поздороваться со слоном, перекинуться с ним парой креативных шуток, раскрыть творческие замыслы, неторопливо побеседовать с ним о жизни, пожаловаться на то, что и нас тоже дроны задолбали так, что нахернужно в кабине почти уже и не гаснет, посплетничать про начальство. Потом - деликатно подвести слона к самостоятельному выводу о бренности всего земного вкупе со воздушным, и - попрощаться. То есть: летчик говорит и выслушивает жалобы слона, а не читает на работе. 

Военный летчик все успевает, и плавно жмет на гашетку ровно к тому моменту, когда слон начинает в третий раз сгибать колени, чтобы опять начать мужественно умолять на них об оказании ему данной услуги. Хобот жать слону на прощанье нельзя - оторвет винтом. Пилот все это помнит, все - успевает, вытирает ритуальную слезу, отмечает сбитого им слона в ботржурнале и элегантно летит обратно на базу, в аэропорт - составлять рапорт аккуратным почерком.

Любой дрон из облака профессиональной этики объяснит вам популярно, что такой способ ведения военных действий нерационален, а значит и ошибочен. Действительно, летчик-истребитель мог бы возлюбить гораздо больше слонов в единицу логарифмического времени, если бы только не направлял их своим милосердием в деле поиска смысла жизни. 

Однако в этом и состоит суть той ошибки, которая выдается боевым летчикам под расписку вместе с ключом от самолета, на котором она болтается в виде брелока. Никаких таких знамен с профилем Толстого, кстати, мы при этом не целуем. Это грязные инсинуации заглотов. С какой стати? Толстый из нарядов вон не вылезает. Чистит картошку и шлифует летное мастерство. Так и нам что теперь - расцеловать за это всей эскадрильей этого пса барбоса, вечно не бритого? Пусть этот лысый лев из группы риска сначала строгача с себя снимет. Вот тогда, семиологическая авиация и одарит его своим символическим воздушным поцелуем.

Летчики - тоже шутят. Они тогда говорят, что заглотов потому и тянет к Абсолюту, что они не курят. В то время как курение - видите ли - профессиональный долг каждого истребителя, который не хочет - видите ли - чтобы машину слишком тащило вверх даже с дважды ухудшенным, под предлогом модернизации, мотором пятнадцатым. 

Всем, кому известна стратегия развития современной авиатехники, понятна соль этой шутки. Дело в том, что боевую авиацию постепенно переводят на предыдущие модели с целью устранения летной дискриминации в порядке модернизации с приставкой де-. Прямой же модернизации подвергается лишь техника для летного руководства, которое на ней летает к начальству. Таким образом, в эксплуатации сегодня находятся уже даже те модели, полет на которых напоминает серию плоских штопоров.

Летчиков это слегка напрягает в этическом плане, что служит преградой для качественного выполнения боевых заданий. Регулярно лазить на капот дабы снять из бака стресс как перехватчику - дурной тон. Поэтому многие летчики курят, дабы ничто не омрачало их светлое чело.

С дронами же дело обстоит иначе. Сейчас их подключили к какой-то сети, имя которой им запретили называть. Известно, что начинается она на букву вэ, но потом дрон начинает от страха заикаться и дальше - ничего не поймешь. Вэвэвэ - или нет, название сети неясно. Зато общеизвестно, что по этой сети им передают всего два типа сообщений. Первое сообщение содержит весть о том, что дронам надлежит верить в шопинг вечный. Второе - парит ему мозг о том, что дрону вредно курить.

Поскольку сообщения поступают дрону в мозг регулярно, он становится верующим в заглотство. Если дрон научный, то ему сложно совместить эту новую, сетевую веру с его верою в науку. Так возникает посткогнитивный диссонанс.

Снимает его дрон так. Он перехватывает нешифрованное иносказание и как бы видит летчика, но понимает, что летчик - не дрон. Чтобы снять когнитивный диссонанс уже у дрона имеющийся, он создает новый и как бы предполагает обратное, что летчик - это все таки дрон. Раз это так, то летчику тоже нельзя курить, поскольку он - тоже как бы дрон. Тот дрон, который не летчик, садится на крыло самолета летчика, который на самом деле не дрон, и начинает оттуда выделять свою кислоту атеистической пропаганды. С целью разъесть фонарь гермокабины, отделяющей дрона от дыма, и сожрать летчика, с целью побыстрее сохранить ему здоровье - так, как если бы это был коллега дрона по облаку. 

Выжрать летчика из кабины у дрона не получается, поэтому он начинает декламировать свой символ веры: не курить! Символ веры дрона может быть модифицирован в зависимости от его личных обстоятельств. Например, символ веры бездетного дрона звучит так: не курить, здесь - дети. В паузах между декламациями мультибездиссонансного символа веры, с дроном можно перекинуться парой беззлобных шуток и узнать последние новости из его облака.

В такие вот, шутливые перебранки иногда вступаешь с мерно щурящимся от абсолютных (годящихся только для Абсолюта, но абсолютно не помогающих делу очистки - прим. ред.) дворников дроном: в те редкие минуты ратного отдыха, когда куришь в кабине после обоих абсолютов, а дрон пытается в это время проесть тебе фонарь атеистической кислотой. Ведь и он тоже в это время фактически дает отдых своему утомленному гегелями мозгу. А что до атеистических рефлексов, то таким уж создала его мать природа...

Тут один на днях втирал мне в фонарь про этимологию нахернужно, западло и нихера. Видите ли - говорит - небесное воинство не должно так выражаться, а должно - видите ли - соблюдать иерархию. Ага - нам значит, ничего нельзя, зато дронам - можно все. У них там сейчас новая, крайне неприличная теория: лингвистического доказательства эволюции летчика из дрона. Подобные наукообразные сплетни, видно, льстят их непомерно раздутому от заглотов самолюбию. Но в Наставлении четко сказано: все это - интуитивно ясные команды боевого безэтимологического интерфейса летчик-машина, этическое соответствие которых утверждено Безапелляционной комиссией. 

А теорию эту - летчики-истребители давно проверяли. Взяли ее вкупе с самыми древними из сохранившихся книг по лингвистике - словом о полку игореве и учебником по квантовой механике с Оторванным Корешком. И прогнали их все вместе через бортовую аппаратуру подсчета числа связей. Аппаратура пишет - нихера. Откуда и следует - теория неверна. А вот эволюция - слово как раз таки бранное. И если уж опускаться до площадной ругани научных дронов, нажравшихся абсолютом, забыв закусить ошибками, то им неплохо бы задать уже себе вопрос, как может происходить от эволюции тот, кто ее боеобеспечивает? Нет, ну слыхали такое? Дедушка дрон! Теория бритых куриц о вылуплении из собственных яиц. Да спросите у бортового компьютера любой модели. Он сразу выдаст этическую ошибку фигасе.

Никогда не поймешь, когда дрон еще шутит, а когда уже начинает говорить о своем-серьезном. Так, в курилке долгое время смеялись над тем, как дроны пытались сложить объем в пространстве одной размерности с объемом в другом, что получить объем в третьем. Дабы проложить себе новые пути в обход абсолюта. Ведь, с чисто авиационной точки зрения, это как сыпать в ящик с огурцами помидоры, в смутной надежде ожидая получить там свеклу. Ну и мы конечно ржали, пока не пришел ст. пилот Григорий и не сказал: отставить! 

Вы чего - говорит - тут ржете, кони резвые? Стыдно - говорит - смеяться над убогими. Дроны вовсе не шутят. У них там это называется теорема ферма и все очень серьезно. Один юный пилот не расслышал и решил уточнить: чего это говорит за дрон такой с фермы? Ну так ему и - хопа! - влепили два наряда вне очереди за неэтичное поведение. Взял под козырек и крутился потом десять во второй вокруг абсолюта, шлифовал там торсионный пилотаж и искал дрону пифагору новых доказательств. 

Вернулся злой как собака. Говорит потом: я, говорит, рядом с таким количеством абсолюта могу находиться только в пространстве дрона лобачевского. Еще раз туда - говорит - пошлют, все свое возьму с собой, оскорблю действием светлую память о Бухгольдтцере, а брелком - занюхаю. Ну тут мы его конечно одернули. Не надо вести себя в тесном кругу друзей как будущему педагогу. Дроны правы - нечего расшатывать армейскую дисциплину. Тому же Гришке, вон, сушку-то - тоже, не за красивые глаза выдали. Это даже если мы говорим про иерархию без дам и приборов, а чисто так, по-пацански.

Да, летчики тоже сплетничают. Но прежде чем спешить их осуждать - послушайте-ка о чем говорят дроны между собой! Все познается в сравнении. В отличие от наших, их мнения базируются на ощущениях, искаженных диоптриями. В результате чего, они и распускают о нас слухи, что пилоты, дескать, падки до наград. 

Хотя если мы до чего и падки, то точно не до орденов и медалей. Разумеется, все авиаотряды в курсе, что звание Дурак является высшим отличием современного цивилизованного общества. И мы, действительно, принимаем награды, которые иногда выдают тем из нас, кто хуже всех отлетал задание. Сплетни же дронов базируются лишь на том, что мы тоже храним орден Вседурацкого абсолютно-лысого знамени с саблями и лопатою на антресолях. Но они это делают добровольно и даже могут надеть на себя, мы же - сразу выбрасываем одну только подушечку, на которой выносят орден. Сам же орден мы не выбрасываем, ибо это запрещено наставлением. Или тогда нужна справка от пожарного нотариуса об внезапном самовоспламенении знаков особого отличия. 

Умничать же - не стоит. Так, один пилот помыл руки с мылом, и сообщил гражданскому нотариусу, что его медаль "Воздухоплаватель подьячий Крякутный" вдруг нагрелась, стала легче воздуха и улетела с антресолей в абсолют. Чтобы самой искать там иные миры и равные возможности. Настырный нотариальный дрон переписал себе номер медали из удостоверения и полетел проверять. Итог: нотариус летает уже два года, пилот отстранен от полетов и ждет свою справку.

Итак, умничать не надо, но и тупить - тоже: чисто читательская стрельба, бывшим дронам в зачет не идет. В рапорт после нее писать нечего - можно сразу по приземлении звонить жене, чтоб распахнула антресоль, надевать новые белые перчатки и ехать смело с Аэропорта на Театральную за новой правительственною наградою. Боевой дрон читает гашетку, косит папоротники, предчувствует торжественную церемонию, злится и становится неэтичным. В итоге, он незаметно для себя превышает сверхсветовую скорость. Потом дрону неожиданно рвет незащелкнутый фонарь и, в результате полной разгерметизации кабины, он становится гегелем, самовольно присвоившим себе ошибку, выданную ему не в заглот, а как летчику. 

Повинуясь зову природы, он срывает зубами брелок с цепи, использует его вместо закуски, выбрасывает ключи от самолета, отстреливает этический самописец, делает двойную хулиюли, избавляясь от стеклотары и уклоняясь от пущенной ему вдогонку первой медицинской помощи, врубает беспилотный режим и летит собирать себе стаю. А ля Беленко на миге двадцать пятом - крыльев об небо пачкать более не желаю, полечу-ка я за халхингол и стану там древнегреческим педагогом. 

Именно это установила Безапелляционная, когда вскрыла черный ящик гегеля марра. Нотариальные дроны пытаются сейчас всунуть ей апелляцию на предмет того, что марр мусолил химический карандаш, когда подписывал гашетку, а поскольку химические дроны, как известно, пустились во все тяжкие, то это, возможно, и повлекло - и так далее. Но Безапелляционная пока ее не принимает. И правильно делает. Все же видели, как он выбрасывает из кабины пустые бутылки, нарушая заветы, данные ему Бухгольдтцером.

Гегель, успевший получить навык боевого пилотирования, даже в режиме автопилота помнит некоторые маневры и может корректно расшифровать иносказание типа нахернужно. Следовательно, он может попробовать увести от эскадрильи неакадемическую стаю, остро нуждающуюся в корректировке направления полета и оптимизации по объему. А мусолил он карандаш, не мусолил ли он карандаша, закусывал ли он карандашом, нюхал ли он карандаш, когда нализался - кому это может быть интересно? Кроме научных дронов, исследующих воздействие химии на этику с целью найти повод оспорить "решение про пилотируемого беспилотным".

Экономически не выгодно делать массовую модернизацию в целях понижения скороподъемности всякий раз, как у боевого дрона сорвет фонарь. Расходы в отрицательных денежных единицах - слишком велики по модулю. Если перейти с десяти в минус пятнадцатой на десять в минус тринадцатой, то наигрываются уже лишние сотые после запятой при калькуляции связей, а так можно улететь уже х.з.к. - ордена некуда складывать будет. Отступать уже некуда - позади Москва. Но этические уроки Бухгольдтцера так, видно, и не пошли никому впрок. Хотя и без того уже, тех, кто летает на ВТ-11(/13- ХЗК-2- прим. ред. -)М-15 дразнят орденоносцами! 

Или давайте может уже пересядем дружно сразу на У-2? А чего?  Этот самолет как раз очень удобен для пилотажа в очках и валенках. Мы же не должны дискриминировать тех дронов, которых вставило мудрыми мыслями после личной встречи с пропеллером? И бутылки из-под абсолюта на этом истребителе комфортно будет сдавать: ни одной не не разобьешь. 

Управление там очень удобное: и для операции "Хрусталь", и для съемок нового сезона сериала "Караганда!". Фактически, У-2 летает сам, хотя и строго не туда, куда тебе прямо сейчас надо срочно. А брелок для его ключей - надо сделать размером с кукурузину, и чтобы весил он не меньше килограмма. Фокус со внезапным заглотом у дрона точно тогда уже не пройдет. Разве что юркий слон вырвет ключи из комфортабельного салона и с хохотом заглотит, пока ты третий раз безнадежно промахиваешь на У-2 в полухоботе от него на бреющем. Так и давайте превратим истребительную авиацию в занимательную биологию! 

Да, действительно, демодернизация на ретромодели - вопрос, прежде всего, летной этики. Вполне может быть, что снижение до субсветовых скоростей сделает возможным чтение во время полета и обеспечит равные возможности. Но тогда пускай Безапелляционная и пишет нам новое Наставление. Этой своей героической кровью сбитых лысых летчиков, которой, видимо, запаслась впрок. 

Это будет - вполне этично. И так уже рука отваливается налеты на заглоты в него добавлять. Устроили, понимаешь, в Подсобке парикмахерскую. Лучше бы ксерокс туда поставили. И вообще, что за ерунду нас заставляют писать в приложение? Вот простой вопрос на смекалку: половина дронов дальнозоркие, половина - близорукие. Какова средняя толщина линзы в стае? Ноль, да? А может слетаем к абсолюту вслед за гегелями: проверим там ответ к этой задачке на сообразительность? Или летчики что-то важное пропустили: в Безапелляционную, что теперь, стали брать дронов по объявлению? 

Также хочу предложить еще одну форму отчетности - попатронную. Как сбил пушинку с хоботинки - так лети прямиком в аэропорт Переделкино: новый роман в полное собрание там запегасишь. Ведь мы и без того уже стали писатели, а не летатели. Безапелляционной же комиссии осталось только лишь начать прием апелляций и развивать дальнейшие успехи в том же направлении

До каких пор стратегическая авиация будет у нас на привилегированном положении? Если пашешь как ишак - так и на тебе И-5, пали прям сквозь винт короткими очередями в подарок к партсъезду, записался в синие птицы - так и на тебе ферри без лимиту, выбился в начальники - так и на тебе сушку суперджетовскую для подскоков мелкой рысью. ( Здесь тонкая игра слов: несмотря на то, что истребительную авиацию давно пересадили с И-16 с М-22 на И-5 в ходе поэтапной демодернизации, жаргонное наименование "ишак" сохранилось и применяется в настоящее время к более поздним, "младшим" моделям - прим. ред.)

Пользовались бы тогда в личных целях самолетом можайского с мигалкой, раз такие все из себя этичные. А иномарки? Летающие лодки Каваниши - это зачем их столько отделу морского опытного самолетостроения? Для пляжного отдыха? Сплошные же кругом злоупотребления! И на все-то у них - обоснования, и на все-то у них - постановления. А я вот что скажу - отгородились вы от настоящей авиации своими этическими формулами, как дроны научные.

Короче говоря, у боевых летчиков - свои проблемы. Мы неустанно стремимся к абсолюту и всему такому, безапелляционному. Бывшие же дроны - все они поначалу странные. Типичная картина маслом - очки разбиты, волосы всклокочены и орет: "Видите ли! Вы - всего лишь люди, а вот я - эволюционирую к абсолюту!". Редко когда без таких выступлений обходится. 

Ну и накатываешь потихоньку такому гегелю на два пальца то, к чему он так на самом деле-то стремился. И действительно видишь - как он хорошеет у тебя на глазах: исправляет ошибки и эволюционирует прямиком в человека, забывая по пути нецензурную научную лексику. Хотя, конечно, другого оружия, кроме стакана, таким доверять - рано. Ну и плюс Бухгольдтцер: он - предупреждает.

Бывшим дронам доверяют пока лишь гражданские полеты. Они эстетически совершенно возят сельским бабушкам коров на вертолетах, воспроизводят им по памяти классические музыкальные произведения, умело подражая вою ветра в лонжеронах, деликатно доят их на лету в манишке и белых перчатках, доставляют элегантно утомленным крестьянам холодное безалкогольное пиво, снимают фигурами высшего пилотажа стресс от изучения азов азбуки и арифметики младшим детям и все такое прочее, очень нужное. Что тем более разумно, что в иных целях они практически бесполезны, если не сказать - опасны. Дрон всегда бьет точно мимо дискурса и никто из нас не хочет случайно оказаться сначала - на линии его огня, а потом - в греческом зале с лысыми бюстами на входе. В окружении новых подушечек и сдернутых с работы старых товарищей.