Краеугольная точка мышления

Любая полноценная религия - сущность, вообще говоря, высоко-абстрактная. Под лубочной ее личиной скрывается глубокая нетривиальность. 

Понятное же человеку подтверждение "экспериментального" характера, религия может получить разве что через всякого рода чудесные события, или же через события, которые можно как-то попробовать интерпретировать в данном, противообычном ключе. 

Социально-приемлемые, нетоталитарные вероучения действительно могут сделать жизнь человека небесполезной, наполнить ее неким трансцендентным смыслом, как бы продлить его жизнь дальше и за пределы физической смерти - хотя бы тем, что прожитая в соответствии с их требованиями жизнь человека укрепит социум, в котором останутся следы его дел и поступков, глубоко безразличные мертвой и неодушевленной материи. 

Религиям часто придается статус государственных, поскольку они повышают вероятность социума на выживание, что делает такие религии сродни по духу с прочими подобными квази-религиозными феноменами типа “патриотизма” или “классовых интересов” завладевшего страной революционного гегемона (сиречь - криминального элемента и его "авторитетов"), которому нравственно все, от чему ему становится хорошо. 

Большевизм - креативный, но чисто потребительский взгляд на страну, безответственная технология для скудных умом и духом, нужная для того, чтобы ею попользоваться, приговаривая вслух нечто тому противоположное. 

Коммунистическая идеология - точнейшая копия торжественного религиозного обряда с кастрированным духовным содержанием, подмененная идей обладания вещами и предметами. 

Коммунистические, патриотические, националистические концепции вызывают отчетливое чувство брезгливого отвращения не столько сами по себе, - не согласно их затейливо вырисованной заглавной буквице, - сколько в силу того обстоятельства, что привлекают они к себе людей, четко знающих способ их личного употребления себе же одному, со семьею вкупе, во благо. Они сбиваются в жужжащие и жалящие стаи и слетаются к ним как мухи к меду на государственную букву. 

Тем не менее и у коммунистов, и у профессиональных уголовников, и у прочих подобных субкультурных новообразований, которые могут даже попробовать завладеть той или иной страной, тоже есть некие "заповеди", существует некая стационарно-неприкосновенная часть, есть свое когнитивное ДНК. И весь вопрос лишь в том, насколько долго вся эта "коммунистическо-уголовная аксиоматика" сможет себя воспроизводить.

Религиозная вера дает человеку возможность избавиться от индуктивного способа мышления, которое иногда бывает для него весьма забавным и плодотворным, а иногда – мучительно трудоемким и безрезультатным. Она позволяет перейти к более экономичному, дедуктивном способу мыслить, утверждая некоторый набор фактов в виде абсолютной истины, в которой нельзя сомневаться, не попав под религиозные “санкции”. Если в социуме главенствует торжественная религиозная обрядность, то все, что, по сути, требуется от его членов - это конформизм, то есть убежденность хотя бы в том, что чисто внешне надо выглядеть строго "вот так".

Можно назвать это бегством от свободы, можно – другим способом мышления. Можно верить в ту или иную религию, можно – нет, можно ходить в церковь, можно – в фитнес-зал, можно еще чего-нибудь. Но за всем этим должны стоять какие-то больше уже не анализируемые, критическим образом не переосмысляемые все время заново, "прошивочные" пзу-факты, нужные для того, чтобы придать всем таким занятиям долгосрочную устойчивость, регулярную воспроизводимость во времени. То есть - речь не о том, какие именно факты выбраны в виде неизменных. Речь про то, что стек таких фактов всегда должен быть, ибо только на его базе возможно человеческое мышление. Что справедливо как для мышления индивидуального, так и для коллективного.

Заметные невооруженным глазом социальные трансформации возможны лишь тогда, когда смутные мотивационные наклонности каждого отдельного человека превращаются в регулярно воспроизводимые, совершенно объективные действия - на базе "устаканившихся" "убежденностей". 

Мотивация на коллективном уровне - это то, что действительно имеет место быть и поддается прямому наблюдению, четкому, не психологически-гадательному измерению путем глубинного интервьюирования о мнимом и кажущемся. 

Социум становится явственно другим, когда новые уверенные, укорененные, не пересматриваемые поминутно убеждения приобретают массовый, статистически-доминирующий характер и превращаются в однотипные поступки большинства людей, согласующиеся с их новой "верой" или же верой.

Какого бы качества ни были факты, лежащие в основе фундамента когнитивной надстройки над ними, они должны быть, и они должны находиться в неизменно-стационарном состоянии, ибо в этом их главная задача, гораздо более важная, нежели чем задачи все прочие-остальные-последующие. 

Вера идет под номером первым, все остальное - потом. Работа компьютера начинается с загрузки ОС, психически-устойчивый процесс должен всегда начинаться из одной и той же точки. Главную задачу "стабильно-стационарной" части психической организации любого человека можно назвать краеугольной - это то, на чем базируется все остальное.

Аналогичным образом, устойчивый социальный процесс, процесс коллективного мышления, обеспечивающий самовоспроизводство социума во времени, тоже должен стартовать всегда одинаково - с неких стабильно укорененных ритуалов, причем факт их простого наличия важнее того, как именно они воспринимаются, интерпретериуются и переживаются каждым членом социума индивидуально. Глубокое понимание такого рода моментов образует основу для вероучений типа конфуцианства и т.п.