Этимология потребительской веры

Идет фашистская чума,
Мы пищи не дадим заразе, -
Сожжем посевы и дома
И уничтожим средства связи.

Листовка времен ВОВ


"Гонка" символов, отмечающих ни что иное как удаленность потребителя от уровня чисто физиологического выживания, имеет в своем математическом пределе некий теологический аспект, который можно обозначить как "религию материального бессмертия" - вещь чуть более сильную, чем даже всеамериканская "теология процветания" (понимаемая здесь не как собственное наименование для какой-нибудь предельно конкретной секты, которая именно так вот и называет себя, а как некий общий нарицательный знаменатель для всех суеверий и конфессий образцово-показательного общества потребления: любая религия, одобряющая накопление материальных благ как ниспосланных богами вполне подойдет здесь под определение "религии процветания" равно как и подойдет под него любой религиозный деятель, толкующий свою веру в таком ключе). 

У данной разновидности суеверий нет явственного, отчетливо артикулированного выражения, однако оно проявляет, обнаруживает себя в том непропорциональном фактам, чрезмерном интересе, который вызывают "новости современной медицины" типа нейрогенеза, известия о трансплантации органов, сообщения про вакцины от спида и от прочих подобных роковых-раковых заболеваний и т.д. и т.п.

Эволюция органической материи тоже когда-то началась с простого инстинкта самосохранения, однако продолжилась возникновением разума и религии. Поэтому, не суть важна охранительная, защитная по своей сути начальная этимология процесса, стимулируемого мощными инстинктами самосохранения. Важно лишь то, что этот процесс достаточно поначалу мощен и продолжителен по срокам, а значит - имеет шансы перейти в некое новое качество. И тогда, история с эволюцией повторяется снова. Опять возникают "разумы" и снова возникают новые "веры".

Вера в возможность бессмертия чисто материального, кибернетическо-органического, реализованного на уровне ремонта или замены ставших "неисправными" органов и "блоков" организма, придает броуновской, по своей сути, давно утратившей свой изначальный смысл, хаотической процедуре индивидуально-символического потребления, некий трансцендентный вектор, некоторую направленность для постепенного, почти незаметного дальнейшего дрейфа в определенном направлении. 

Ведь даже для замены процессора в ПК на более мощный и современный потребуются финансовые вложения - не так ли? Такие вот, очевидные соображения, дают надежду на то, что денежные знаки, оказавшиеся в нужный момент в достаточном количестве, в сочетании с первосортным, приоритетным, внеочередным доступом к услугам и сервисам генной инженерии и прочим научно-здравовосстановительным чудесам, дадут возможность избежать финального "личного апокалипсиса", напрочь перечеркивающим все те достижения, которым потребитель отдал свою жизнь. Между тем, сегодня есть очень много гипотез с догадками, но ни одного аргумента, который можно было бы признать научным - такого, чтобы он окончательно сказал в пользу того, что редактированием генома можно длить жизнь человеческой особи столько, сколько она того пожелает.

Чисто исторически, тяга к гламуру сформировалась как демонстрация степени удаленности потребителя от уровня простого потребления, обеспечивающего лишь выживание, элементарное продление жизни. В качестве созерцателей этого потребительского шоу выступают как совершенно посторонние люди (охват которых максимален, если очередная "звезда" доберется до СМИ), друзья-знакомые, референтная группа, а также сам субъект демонстрации, занятый, в какой-то мере, "убеждением самого себя" - в том, что "за деньги сейчас можно купить все". 

Что-то в деньгах есть "такое", ради чего можно пойти даже на "это": если предметом покупки являются вещи, для этого заведомо не предназначенные (порядочность чиновника, отношения в семье, предметы национального достояния и т.д. и т.п.), то это лишь "подтверждает" всесилие денег, наглядно демонстрирует, убеждает в правильности расстановки приоритетов, и без того уже сильно "заваленных" сейчас по спектру в область финансов. То есть, все эти вопиющие истории про коррупцию, помимо явным образом вызываемого осуждения, заставляют еще и задуматься о том, что, видимо, деньги обладают еще и той сверхособенной силой, о которой тебе, как простому обывателю, что-то неизвестно? Вероятно, за них можно купить себе билет на Марс, где самые богатые уже научились жить вечно, но от нас - это скрывают?

Когда видишь пожилого человека, резво бегущего впереди стада молодежи с мешком вожделенных денег на расчетном счете, невольно хочется как-то рационализировать подобное поведение. Сей старец видимо мудр, и у него есть то, о чем мы даже и не догадываемся. Например - очень своеобразным образом понятые семейно-финансовые ценности? 

Сталкиваясь с "зашкаливающими", в связи и по поводу денежных знаков, случаями, сознание невольно начинает поиск каких-то скрытых, но сугубо рациональных причин, способных их компактным образом объяснить.

Потребителя долгое время "обманывали" насчет культуры-мультуры, морали-шморали и пр., навязывали ему то, что ему совсем не нужно - с теми же целями, что царизм обманывал трудовое крестьянство. От добросовестного потребителя долго скрывали "настоящую" правду - и все лишь затем, чтобы незаметно отобрать у него самое важное и дорогое в жизни (деньги, на которые можно купить все, все вообще). 

Труженика-потребителя продолжают как-то там обманывать до сих пор, ибо над рядовым гражданином почти недоступным для него образом сияют пики и вершины гламура потребительского общества, резко поляризованного по доходам. Дабы добраться до сих вершин, потребителю нужно не терять надежды, изучать истории успеха таких же простых, что и он, людей, внезапно вознесенных на пики потребления, обладать настойчивостью и верой скалолаза-альпиниста сродни маниакальной. 

У тех, кто находится слишком низко и пребывает там слишком долго, надежды постепенно гаснут. Те, кто забрался на самый верх, уже знает, что на привлекательно сияющих снежных пиках холодно, нечем дышать, много проблем и нечего особо так делать. Однако тон задают не самые бедные или самые богатые, а средний класс, нашедший свою "рабочую точку" - сочетание фактических доходов (которых всегда маловато), надежд их увеличить (они у него есть), запас времени на предстоящее восхождение и запас маниакальных, иррациональных верований, которые для всего этого карабканья потребуются.

С одной стороны, человек, разведавший и напридумывавший про деньги больше, чем тот, у кого они действительно есть, выглядел бы смешным, если бы не то обстоятельство, что "разведавших" гораздо больше, чем всех остальных - "разочарованных" либо большими деньгами, либо же их хронически-безнадежным отсутствием. Любая же глупость перестает быть таковой, когда она становится массовой. История СССР - наглядный тому урок.

На пике всевозможных предположений про недоступно-великолепное, на гребне всех этих фантазийных сакральных экстраполяций, вечной спешки, зашоренности и перегруженности сознания текущей ерундой, попрания вечных ценностей с корыстными целями и прочего подобного, происходит "срыв" в веру. Состояние "веры в деньги" является вполне оправданным чисто с физиологической точки зрения, ибо оно позволяет выдержать темп жизни потребительского общества, действовать быстро и без лишних раздумий, не упускать редко выпадающих шансов этих самых денег подраздобыть. Важна не содержательная сторона веры в деньги, а то, что действовать из такого рода предположений более эффективно. Следовательно, любые сказки, чудеса и дополнительные посулы, эту веру укрепляющие, имеют шанс быть воспринятыми не критически.

Любые факты, подтверждающие, намекающие, демонстрирующие другим и себе самому то, что за деньги можно купить гораздо больше, чем это возможно на самом деле, перестают отвергаться и критиковаться, а воспринимаются сознанием как ценное подспорье, как средство укрепления стихийно возникшей "веры". Этимология такого рода веры - чисто физиологическая. Это оптимизация расхода ресурсов, подбор стэка фактов и убеждений, не подлежащих пересмотру, снижающего текущую операционную эффективность. 

В частности, даже если вы по своей природе - человек не жадный, эффективнее всего вести себя как если бы это было не так. Если же человек действительно жаден, то вслух ему лучше говорить об обратном. Таким образом, содержательная, декларативно-маскирующая сторона верований, черт характера и прочих подобных этик с моралями - отступает на второй план, важны лишь конкретные действия и поступки по поводу тех, пресловутых "соток баксов, которые, как известно, на дороге не валяются".

Для того, чтобы даже просто добыть небольшое, всего лишь минимально-достаточное для жизни количество денег, рационально и даже необходимо верить в то, что эти деньги обладают свойством всесильности - абсолютно аналогично тому, как шансы стать директором бани или колхоза резко росли у человека, вступившего в кпсс. Оборотной стороной всему чему, постепенно становится то, что низкий уровень материального потребления, типа отсутствие кондиционера в авто, действительно является поводом для взаправдашних "патриотических" страданий - сродни тем, что фашистские танки прорвались к г. Химки.

Иначе говоря, сознание потребителя нужно сначала перегрузить любой, не важно какой, пускай даже откровенно мусорной ерундой. Важно лишь то, чтобы мусора этого было очень много, и то, чтобы обладание этим мусором стало сродни вопросу о жизни и смерти. Физиология человека такова, что мышление само отыщет тот набор "несомненных неоспоримостей" - лишь затем, чтобы не сорваться в пике от перегрузки. 

Наилучшим способом достичь нужной концентрации мусорной информации в единицу времени, служит реклама ("общение" с рекламой), интенсивное рабочее и дружеское общение, упрощение и ускорение его благодаря каналам коммуникаций. Многократный и разноформатный повтор любой информации, демонстрирующей еще раз, что деньги ценны неоспоримым образом, превращает этот сомнительный тезис в действительно неоспоримую аксиому, не подлежащую дальнейшему пересмотру. Достаточно всего лишь раз пройтись по городу, чтобы твердо понять- деньги нужны, деньги важны, без них - никак.

Вопрос о явной практической нецелесообразности пересмотра аксиоматики гораздо важнее того, насколько "истинна" эта аксиоматика, или же "ложна". Добившись автономии от законов природы, человечество перестало носить свою аксиоматику "на утверждение" к миру физической материи.

Сознание человека само выделит "результирующий вектор" изо всей, обрушенной на него современным обществом информационной лавины, действуя в режиме автомата. 

Точно такой же механизм действует и в случае научного познания мира, когда требуется компактно увязать массу самых разношерстных сведений об его устройстве. Разница лишь в том, что объектом изучения служит сейчас не мир физический (ставший не особо актуальным), а мир социальный, "придуманный самими же людьми". Однако эта разница между сурово-реальным и эфемерно-социальным не столь существенна, как это может показаться на первый взгляд. Когнитивные механизмы, возникновение которых было когда-то обусловлено необходимостью выживать на лоне дикой природы, продолжают использоваться точно так же - даже тогда, когда всесильная дикая природа оказалась загнанной в клетку городского зоопарка.

Людям свойственно переоценивать свои возможности по поводу найти в себе силы отвергнуть тот или иной конкретный рекламный месседж. В то время, как гораздо важнее простое количество встречаемых за период времени рекламных сообщений, результирующий вектор которых указывает на то, что какие-то там вещи-услуги данному человеку оказываются (якобы) нужны и даже важны (а следовательно, нужно найти возможность за них платить). 

Вещи, проникшие в среду социального общения, запускают процесс выявления тех стратегий человеческого поведения, которые позволяют заполучить все "недостающее" наиболее эффективным и рациональным образом. И главным, что будет всегда недоставать для покупки рекламируемых вещей - окажутся деньги.

Анализ социума с "деньго-добывательной" точки зрения, становится на порядок любопытнее поиска в нем дополнительных подтверждений наличия каких-то там вечных моральных, эстетических, этических и прочих балетмейстерских ценностей, что тем более так, если они препятствуют, откровенно мешают потребительскому рационализму. От того, что вы перечитаете за месяц роман Толстого, денег на расчетном счете не прибавится - ведь так? Следовательно, вам нужно сначала - решить вопрос со счетом, потом, может быть, - останется время и желание на Толстого.

Социальная сфера оказывается заражена идеями потребления, люди становятся добровольными разносчиками новейших сведений о нем. Не столько их сообщая в виде информации, сколько наглядным образом демонстрируя в виде своего поведения, по поводу которого напрашиваются вполне очевидные выводы.

Посчитав совокупное количество коммерческой рекламы на входе, мы можем грубо оценить куда и насколько сдвинутся моральные социальные нормы. И получить тот эффект, которого так добивались коммунисты с их не менее назойливой, но гораздо менее эффективной "идеологией" экономического роста, выплавки чугуна и успехов социалистического кролиководства, коим надлежало, с шумом подобным шелесту миллионов экземпляров одной и той же газеты, упасть в закрома родины и сгнить там неведомым образом. 

После того, как филиал этих закромов разрешили открыть в каждой, отдельно взятой ото всех остальных городской квартире, дело пошло гораздо более шустрым образом, хотя принцип рекламного воздействия ничем не отличается от принципа воздействия через идеологические повторы и многократные навязывания.

Суть проблемы потребителя в том и состоит, что ему кажется естественным и единственно возможным тот режим жизнедеятельности, когда его атакуют со всех сторон наборами готовых к употреблению материального плана ценностей - в обмен на его воистину уникальное умение приходить каждый рабочий день в контору ровно к 9-00. Т.е. процесс создания этих ценностей отдается им на аутсорсинг - безнадежно и навсегда, притом что умение создавать новые ценности самому - атрофируется начисто: как атрофируется производство в тех странах, которые закупают дешевый продукт китайского ручного труда. Вопрос с потребительской индивидуальностью сводится к профилю потреблению - к блажи и капризам под звучным названием лайф-стайл. 

Что такое лайф-стайл? Если ваш домашний кот наладился ходить мимо горшка - это его лайф-стайл и есть. 

Вопрос с самостоятельным выбором, выработкой набора ценностных норм деградирует к вопросу обладания уже готовыми пучками материи, разрекламированной внутри человеческого стада в качестве ценной. Демонстративная акцентуация "коллективной" потребительской личности - она же и истероидная, а истероид легко и действительно верит в то, что он изображает. То есть, переход от стадии "шоу" к стадии "вера" в данном конкретном случае идет крайне естественно и практически незаметно - как бы сам собой. Шоу маст гоу он ---> ин год (энд гудз) ви траст. Как-то так. И только личная драма по-мейерхольду может вернуть обратно актера, вжившегося в коллективный образ по-станиславскому.

Гламур символизирует весьма специфическую материалистическую "духовность" - потенциальную, умозримо-возможную степень приближенности клиента к чисто физическому, совершенно буквально понимаемому бессмертию, по сравнению с которым "оставить свой след на земле", "пускай хоть дети наши живут лучше", "войти в историю" в качестве отца всех народов, замораживание в жидком азоте, бальзамирование на манер египетских фараонов и прочие подобные скудные развлечения прошлых эпох - лишь блеклый эрзац-суррогат, весьма малоконкретный разговор ни о чем. 

Для активно самоублажающего самого себя потребителя - все это разговоры в пользу бедных и только лишь, так сказать, слабое подобие левой руки. В суматохе современности он неосознанно ищет намек на возможности совсем иные. На ерничающем, испускающим природные газы духовном болоте современной жизни призрачным светом мерцают материалистическо-религиозные гнилушки, которые и манят его к себе как нечто настоящее и действительно серьезное (сиречь - заслуживающее пары лишних секунд внимания).

Предыстория и хронология развития событий, приведших к формированию общества потребления, уже мало кому интересна. Современный отсчет идет от новой системы координат. Старая система координат демонстрировала лишь то, что удаляет потребителя от немедленной голодной смерти. Поскольку подобную постановку вопроса человеку свойственно воспринимать серьезно, то отсюда, из такого серьезного отношения, "старая" система наследовала серьезность свою собственную.

Новая же, чисто внешне не вполне серьезная, полу-игровая система - идет, строится в метриках недостающего до гламура, плавно переходящего в бессмертие, понимаемое уже вполне себе буквальным образом: на уровне тушки, а не на уровне добрых дел и золотых монет, грустно завещанных потомству. 

Тинейдежерское потомство современного потребителя, способно с очаровательной, сказочной наивностью продемонстрировать в явном виде то, что научились ловко маскировать от самих же себя взрослые. То, что у взрослого на уме, у подростка - на языке.

Все эти нескончаемые саги про вампиров (ведь это - очевидным же образом нехорошие и даже отвратительные дяди и тети, с одним только моментиком, который все перевешивает, обеляет и оправдывает: вампиры не умирают), про гарри-поттеров, живущих трудно, но очень забавно и нескончаемым образом, и так далее. 

Найдите любую другую затейливую тему, рационализирующую и обосновывающую мысль о том, что чисто телесное, чисто физическое, чисто молекулярное бессмертие возможно и допустимо. И вот - ваша сага о космических пришельцах с их продвинутыми технологиями стала сначала культовой, а потом - породила новую секту поклонников каких-нибудь очередных звездных войн, с космодромами, телепатиями и заменами отрезанных рук на стильные протезы из чистого золота.

Между тем, этимология "материалистической теологии" представляется примерно следующей. 

Будем исходить из идеи частичного отождествления потребителя с приобретаемым им товаром или услугой. Для товаров низшей ценовой группы (с парадоксальной эластичностью спроса) действуют очень простые и понятные закономерности. Допустим, для обеспечения элементарного физиологического выживания, бедному человеку требуется 1 кг. картофеля в день. Покупая 2 кг картошки он, тем самым, “продлевает” свою жизнь на 2 дня, мешок картофеля - отвечает неделе или месяцу дальнейшей жизни и т.д. 

Для (очень дорогих) товаров группы лакшери (которые не следует путать с дешевой китайской лапшой) действуют несколько иные правила. Абстрагируясь от того факта, что они часто попросту не нужны, про них можно сказать следующее. 

Приобретя простой сотовый по минимальной цене, мы фактически платим за функционал зеленой и красной кнопки. Если купить примерно все то же самое в золотом корпусе со стразами и голосовым набором, которым редко кто пользуется, то цена на такое роскошное устройство может на порядки превосходить стоимость простой “звонилки-отвечалки”. Свойства товара-услуги потребитель присваивает, с величайшей на то охотою "навешивает" прямо на себя, незаметным образом к ним привыкает, прикипает, а потом - делает частью самоидентификации, неотъемлемой, отличительной частью личности. За неимением, по сути, частей других - личность постепенно заменяется золотыми протезами вещей.

Обратно отодрать значимый товар или услугу от прикипевшего к ней потребителя - можно только вырвав их из него "с мясом". 

Простейший медиавирус можно попробовать описать как простую сумму мемов с исчезающе-малой "поправкой на сюжет". Личность хронического потребителя можно описать как простую сумму товаров и услуг, им употребляемых, с незначительной поправкой на "сюжетообразующую" личность, задающей примитивный сценарий - типа последовательность потребления. 31 декабря - я хожу в баню с друзьями, а 32 декабря - хожу в баню, но уже без друзей. Или как-то так.

По мере того, как манера пользоваться наиновейшим телефоном, наилучшим автомобилем, наижарчайшей баней или наивкуснейшей едой, становится отличительной, неотъемлемой частью личности, растет значимость всех этих атрибутов.

Фактический же рост функциональности и практической полезности "звонильного" или любого другого услуго-устройства - очень быстро выходит в область, где он практически не растет следом за ценой. Увеличивая затраты в 10 раз, мы получаем рост условно-полезного потребителю функционала устройства всего лишь в 1, 1 раза. 

Следовательно, более чем ощутимая, непропорциональная, иррациональная переплата идет не за сам товар, а за то, что он символизирует. Символизирует же он финансовые возможности потребителя, которые он тем самым ненавязчиво демонстрирует себе и окружающим, имея в виду в том числе и тех, кто питается одной только картошкой.

Если применить к “статусным” товарам линейную логику ценообразования товаров низшей ценовой группы, то получается, что никакого падения фактической функциональности товара не происходит: его “символическая функциональность”, находящая выражение в способности впечатлять окружающих наглядной демонстрацией финансового могущества владельца дорогостоящего материализованного символа, продолжает расти, строго пропорционально тем деньгам, которые он тратит. 

То есть богатые люди покупают себе "символов" примерно в той же манере, что и бедные - картошку. И это - неудивительно. И те и другие - покупают то, что станет частью их самих: в буквальном или же в метафорическом смысле. Картошка сохраняет бедного потребителя в том виде, как он есть: позволяет ему быть таким же дальше. Символические же товары делают потребителя "больше", "могущественнее", "всё могущественнее и могущественнее"---->"все-могущественнее".

Короче говоря, зреет вопрос о том, что именно означают все эти закупленные символы вместе, взятые в совокупности?

С одной стороны, все вроде бы понимают, что телефон со стразами лучше звонить не будет, даже если не имеют опыта его практической эксплуатации. Но с другой стороны, все также имеют в виду, что позолоченный телефон стоит в 10 раз дороже обычного. Глубоко иррациональное чувство: надев носки раз так в 10 дороже, чем они того обычно заслуживают, прямо-таки чувствуешь иногда, что окружающие неведомым зрением улавливают даже это. Обновив же в явном виде авто, первое время ощущаешь себя уже настоящим, египетским королем.

Зайдите в любой крупный магазин, торгующий, например, электроникой. Там вы обнаружите у себя удивительные способности по части ценообразования. Для чего потребуется лишь краткая 5-минутная разминка с беглым ознакомлением чо-почем сегодня. Все предметы домашнего обихода помещика Собакевича способны были рассказать про помещика Собакевича. Все предметы, принадлежащие современному потребителю, не менее явственно "кричат" о том, сколько они стоят - никакой тонкости слуха тут не потребуется.

Для установления цены на сложное техническое устройство нужно учесть множество факторов: его функционал, затраты на изготовление-доставку, цены конкурентов и т.д. и т.п. Однако ничего такого сложного на самом-то деле не потребуется. Рядовому обывателю бывает достаточно взглянуть лишь на внешний вид дивайса, чтобы весьма точно прикинуть его стоимость, даже не глядя на ценник. 

Любой городской житель сегодня - это настоящий эксперт-товаровед, которому достаточно бросить мимолетный взгляд, чтобы произвести очередную, пугающе-точную оценку с дисконтом на потерю товарного вида и прочие обстоятельства. 

Вывод отсюда прост - ваши вложения во все это барахло, не останутся незамеченными. Их "заценит" множество заинтересованных, зорких и цепких как у приемщика ломбарда глаз. Такой вот постоянной "сдаче-приемке" подлежит сегодня все, вплоть до фарфоровых зубов. Инвестиции в трусы - вещь осмысленная, причем более чем. Дорогую вещь от вещи чуть подешевле - кинув рассеянный взор, сравнит, определит и отделит каждый. Ошибки в этом крайне несложном деле - редкость.

От идеи демонстрации финансового могущества по любому и всякому поводу, “логично” перейти путем экстраполяции к идеи тотального “всемогущества” – к идее о том, что если уж у меня действительно оказалось (или окажется) столько много ресурсов в распоряжении, причем все окружающие это осознают и признают, то получается, что человек я действительно необычный и за свои деньги могу позволить себе вообще все, что только захочу, и уж тем более - если страстно возжелаю. 

Всякий раз, когда мы делаем здесь подобного рода экстраполирующие тезисы, мы не ведем речь о чем-то тупо-буквальном, сознательном, вербализованном - мы рассуждаем о бессознательном, берем нечто вроде математического предела, чем, конечно же, не стоит заниматься тем, у кого нелады с абстрактным мышлением. Идея же в том, что если массивное тело набрало высокую скорость, то сразу - оно не остановится. И должно "промахнуть" хотя бы немного "за флажки", отделяющие рациональное от иррационального. Бессознательное рано или поздно должно прийти в то состояние, которое поможет покупателю выдерживать жесткий ритм потребления. Бессознательное - не есть мистическая функция, живущая по неведомым законам, придуманным для него юнгами. У всякой функции живого организма есть, сначала, чисто адаптивная роль, потом уже - что-то еще.

Законы инерции действуют и в сфере сверх-сознательного, что можно заметить, например, наблюдая за тем, как "архе-типические", апеллирующие к глубокому подсознанию мемы, тем не менее, используют накопленную в подвалах человеческого мышления грубую инстинктивную энергию на манер трамплина - для того, чтобы превратиться в новое слово, вполне себе абстрактное, нужное для нового способа выражения чего-то там человечеству предстоящего. 

Отсюда следует вывод о том, что закон инерции в достаточной мере универсален и нету в том особой нужды, чтобы его осуждать. Более того, явный недостаток счастливо рыгающей биомассы на просторах отечества стал немалою преградою на пути его дальнейшего роста и восхождения к последующим выскодуховным вершинам, ибо процесс восхождения в неявном виде подразумевает то, что есть кому восходить - то, что остались люди. Оставив засим миссионерские, нравоисправительные замашки, отметим, тем не менее сквозь зубы, что детальное наблюдение за повадками биомассы - есть занятие на любителя.

Человек прошлого - нано-беден и микро-скромен, нынешний - мега-зажиточен и супер-горделив. Такому супер-потребителю остается лишь захотеть прожить подольше (а лучше всего – вообще никогда не умирать), и созревшая, сформированная идея “всемогущества” найдет себе достойное практическое применение – потребитель начнет интересоваться здоровым образом жизни (достигаемым без лишних усилий) и прочей подобной элитной геронтократией. 

Эту терминальную стадию “зрелости” личности потребителя можно назвать состоянием неадекватным, но можно – и религиозным. Сходство тут в том, что в обоих случаях человек перестает считаться с фактами, начинает охотно верить в ту информацию, которая человеку взрослому и здравомыслящему покажется сказочной. Бессознательное обязательно снабдит его необходимыми для неадеквата эмоциями, причем доступа к своему бессознательному у человека нет.

Идеологию общества потребления часто называют религией денег, однако и религия денег - это еще не предел. Куда расти - найдется всегда. Для дальнейшего "духовного" роста потребителю нужно лишь место для шага вперед и пара ласковых слов вдогонку.

В принципе, такую вот квази-религозность можно описать простой языковой игрой в чисто формальное соответствие: если отдашь больше – то и получишь то, что лучше. Если же отдашь ВСЕ – то получишь ВСЕ, что есть как бы логично.

Строго говоря, в обмен на свое физическое бессмертие потребитель готов отдать не те ресурсы, которые он уже имеет, а те, которые он рассчитывает заполучить, гребя всё и вся под себя на манер неостановимого сбесившегося пылесоса. 

На физическое бессмертие он подсознательно готов обменять весь свой духовно-материально-социально-любой-другой капитал, которым уже располагает или же будет располагать в обозримом будущем. Ибо в противном случае он попросту обесценится. Грандиозный характер предстоящей сделки как бы оправдывает на уровне подсознания его странное, пылесособразное текущее поведение, некоторым образом его рационализирует. 

В суммарный олимпийский зачет будущего небожителя идет все, что представляет хоть какую-то для кого-нибудь ценность или же кажется потребителю таковой. Вот хитрый ход: царь вступает в отношения с богами в качестве их помазанника. Так почему бы не попробовать, например, стать им - королем? А с богами королю всегда можно будет все уладить, как только они выдут с ним на связь. 

Любой такой вот бред, короче, будет подсознанию, не желающему знать о том, что люди смертны, в яблочко и в кассу. Подобные сказочные ходы мысли будут восприниматься на уровне подсознания как в чем-то приятное (хотя и мнимое) решение проблем. Оно начнет заинтересованно собирать подобные "сведения" - на манер того, как человек собирает "информацию' о том, как именно можно уцелеть в экстремальной ситуации, хотя сам он давным давно живет травоядно-растительной жизнью бухгалтера, главным экстримом для которого является успеть сдать баланс.

Длительное время сохранявший здравость суждения человек, может неожиданно для себя угодить в детско-юношескую инфантильную секту "бессмертных" - скажется незамеченная им уязвимость к определенным ходам мысли и идеям. В коих окажется некий неведомый цимес. Заведомо негодная культурная поделка, войдет в резонанс с тем, чего он до конца не осознает, и вдруг приобретет для него характер культовой, он начнет видеть в ней какие-то соответствия и даже конкретные "ответы" - то есть, перейти от стадии "просто -интересно" к некому содержательному "продуктиву".

Формирование данного рода "теологической" зависимости сродни слабому и абсолютно поначалу незаметному влечению к алкоголю, перерастающему в полноценный алкоголизм. Подобно тому, как грубеет личность хронического алкоголика, материалистический теологизм также огрубляет личность, набирает самостоятельную силу, становится способным конкурировать даже с такими мощными инстинктами как родительский, подразумевающим нечто вроде мини-микро-подвига во внутрисемейном масштабе - с отказом от своих интересов в пользу интересов не своих, детских. Что особенно заметно в лидирующих в плане потребительства странах, где семья стала весьма своеобразным формированием. Видимо, все положенные им социальные бонусы американские родители получают за период пребывания потомства в детском состоянии. После чего, они, похоже, начисто утрачивают интерес к их дальнейшей судьбе:) Что в переводе на русский звучит вроде как выкрасить и выбросить.

Если тормозов у человека нет, то то, что раньше вызывало простое любопытство постепенно превращается в явным образом нездравую зависимость, требующую все новых доз. Если для члена общества потребления характерна простая, животная по свой сути организация психики, то религиозного противовеса у него нет. И для него становится верным утверждение насчет птички с увязшим коготком. 

Верующий человек стремится веру обрести и укрепить, потребителю же его суеверия достаются на халяву. И ему лишь остается поддаться их магическим чарам.

Квази-религиозность легче всего проникает в сознание в те суровые жизненные моменты, когда психика человека чем-то перегружена. Некое гипногенное воздействие оказывается тогда, когда квази-религия фундаментальным образом инстуциализированна через монументальные сооружения, массовые мероприятия, хоровые песнопения, многолетние традиции, неопровержимые чисто логическим путем концепции, “выводы ученых”, масштабные произведениями "культуры", "национальные идеи" – то есть подкреплена чем-то таким, что заведомо и многократно превышает возможности одного человека, заставляет его чувствовать себя ничтожным по сравнению с буйно орущим стадионом и вызывает сильное желание стать частью всей этой агрессивной биомассы, дабы символическим образом присвоить себе ее несокрушимую силу. 

Если чаша весов замерла в положении неустойчивого равновесия типа "можно и так, и так", "есть ли жизнь на Марсе или ее там нет - наукам неизвестно", то качнется эта чаша в ту сторону, в которую потребителю захочется. А если потребность в "дозе" уже выросла, то на противоположную, "противную" чашу весов можно класть уже что угодно, любые выводы всех наук. Но и их окажется мало, чтобы вернуть ситуацию к норме. Потребительский бред приобретет всесокрушающую, всеперевешивающую силу.

При желании, можно описать процесс возникновения подобного рода "теологической наркомании" в деталях. В принципе, любое удачное упорядочивание набора назойливо повторяющихся сырых фактов способно вызывать эмоциональную реакцию - за счет того, что оказывается найденным способ их экономичной, абстрактной обработки. При этом часть расходуемых до этого когнитивных ресурсов временно оказывается "лишней", что вызывает на графиках популярности некий характерный ("красный") всплеск коллективно или же индивидуально переживаемых эмоций. В принципе, именно по этому пути идет процесс научного познания, имеющего своею целью установление истины. 

Однако если результат абстрактизации имеет проекцию еще и на значимые лично для исследователя факты и обстоятельства, то к тонким "чисто когнитивого" плана эмоциональным переживаниям, добавляются еще и грубые, телесные, поощряемые животными инстинктами. Животного плана эмоции близки по свой природе к физическим наслаждениям и вызывают привычку подобную зависимости от чисто химических (доставляющих) "веществ", которые, собственно, и действуют так потому, что эти услаждающие чувствования имитируют. Подобного рода "животно-химическая" компонента эмоций способна существенным образом исказить когнитивный процесс, целю которого станет не какая-то там, никому даром не нужная научная истина, а простое его поддержание. То есть, у человека возникает потребность делать все новые и новые "открытия", что постепенно и выводит его через серию экстазов в чисто религиозную, сектантскую область.

Между тем, даже факт несомненного и стабильного во времени обладания наилучшим из возможных набором наиприятнейших, наиновейших товаров, отражающим тончайшие извивы потребительской "индивидуальности", постепенно становится тривиальным, подразумеваемым, элементарным, лишенным содержательной сути. 

Встает вопрос о том - куда с этим всем потребительским великолепием двинуться дальше, чтобы, во-первых, не утратить его по истечении "срока годности" потребительской тушки, а, во-вторых, приумножить и конвертировать его во что-то еще более полезное. 

И ничего другого, кроме как "продления срока" эксплуатации тела потребителя сверх ему положенного, мы, как ни бейся, в религии материалиста не отыщем. Он весь и целиком живет здесь и сейчас. И проблема лишь в том, чтобы это самое "здесь и сейчас" - продлилось как можно дольше, а лучше всего - не заканчивалось бы никогда. Ведь только в последнем случае, тяга потребителя к материалистической рациональности сможет приобрести логическую законченность. Любое же самоублажающее стяжательство, венчающееся гибелью главного героя потребительской пьесы - будет рационально не вполне. 

Любое индивидуальное потребление - это Трагедия. Потребительское же общество - построено по тому принципу поведения массивного пула людей, как если бы они собирались жить неограниченно долго. Хотя состав этого пула и является не постоянным, а переменным, обновляемым по принципу фифо-лифо.

Та (рекламная, pr и т.п.) информация, которая это как бы подтверждает отсутствие смерти на всех видимых горизонтах - поощряется, транслируется и тиражируется громко, многоформатно и многократно. 
То, что идее "потенциальной возможности бессмертия" не отвечает - попросту не слышно за всем этим надрывным рекламно-идеологическим ревом. 

Эффект - превосходит всякое воображение. Вникать в детали устройства современного автомобиля можно неограниченно долго, притом, что автомобили на электрическом двигателе будут еще и экологичными, автопилотируемыми и т.д. и т.п. Что не отменяет того факта, что автомобилей с любым типом двигателя лично вам понадобится ровно 3 штуки. Темы вроде "национальной Идеи для огромной Страны" - способны занять мозг политолога целиком, притом что вся эта страна вместе с этим ее, блин, идеями, будет для него актуальна еще пару-тройку десятилетий.

Примитивные технологии централизованного цензурирования той или иной, неугодной информации сменила технология корабельного ревуна "о самом, на самом-то деле, важном", за которым ничего другого попросту не слышно. Причем достигается эффект полного вытеснения, честного забывания того факта, что людям, вообще-то, свойственно жить чуть дольше кошек - то есть недолго.

На полную, надсадную громкость может быть выставлена идеологического плана информация про строительство коммунизма или же патриотизма в отдельно от других взятой стране, но означает она лишь то, что в одной стране люди собрались жить гораздо лучше, чем во всех остальных. Для чего - и изобрели очередной хитрый способ. 

И, если разобраться, то ничего уж тут особо прям уж такого, сакрального - нет. Если уж устроили в стране мракобесную науку и застойную экономику - так чего в том удивительного, что страна теперь живет плохо? Или же что, "логично" было бы, если бы все было вдруг наоборот? :)

Патриотическая тематика остро нуждается в привлечении креативных деятелей штрейхбрехрского типа, основным приемом которых является использование архаичного, приукрашенного способа рассуждать на подобные темы - делать это примерно на тот манер, как Дон Кихот во фраке и галстухе сражался с неведомыми ветряными мельницами во имя Дульсинеи Тобосской, весь вопрос с которой сводился, в общем-то, к цене, а не к подвигам. 

Выбор конкретного типа таких мельниц - является полем для креативно-оперативного простора. Как и встарь, к нашим границам подступят враги с палками, перебьют все живое, начнут диктовать, поставят на колени, не дадут самодурствовать и так далее. Возможно, что в подобного рода апелляции к реалиям давно минувших эпох даже сохранился какой-то атавистический смысл? Да ведь это еще и очень логично - тем, кто живет хуже всех, больше всех прочих есть чего терять))

Однако промотав для верности магнитофонную ленту истории еще на век-другой вперед, становится ясно, что палки более не актуальны, а движущей силой стало умение создавать социальную реальность, мотивирующую массы к тому, чтобы погрузиться в нее с головой, на тот манер, в котором подростки погружаются в мир электронных игр. Теологический аспект мира социального - это и есть его упорядочивающая, структурирующая основа, это и есть тот "движок", на который навешиваются все остальные социальные прибамбасы. Те, кто буквально из ничего создает сегодня пластмассовые или виртуальные ценности, тот и имеет сегодня с тех, кто рубит, пилит, добит и роет - все, что потребуется. По бартеру.

Нация - высокое, красивое слово. Но по-факту, она не состоит из профессоров математики, с некоторым неудовольствием вспоминающих о том, что раз в день было бы неплохо немного покушать. Основу нации составляют люди, вынужденные заниматься бог весть неприятным им чем, продающим время своей жизни за новые модели холодильников, мопедов, телефонов, сапог и бетонные коробки, в которые их можно складывать перед тем, как выбросить. 

Соответственно, любой коммунизм или же патриотизм может быть успешно навялен массам только в том случае, если будет ясна проекция всех этих коммунизмов на активно рекламируемые сапоги. Фантик, в который завернуты новые сапоги, взамен прохудившихся от походов по учреждениям и за сохой, может быть сколь угодно ярким этически, совершенен интеллектуально, обоснован научно, а также весьма культурным образом исполнен. Однако же он должен оборачивать именно сапоги, а не что-то иное. Если же это вдруг не так, то сей фантик неизбежным образом будет развернут и с глухим негодованием выброшен на ту помойку, где валяются аналогичные ему сладко-словесные фантики древности.

Патриотические позывы людей, потративших часть своих личных ресурсов на дело укрепления свой страны (в то время, как они же могли бы их потратить и только лишь строго на себя и своих близких) - в целом понятны. И описываются лозунгами типа - каждый банкир должен защищать свои инвестиции. 

Однако что будет тогда, когда когорту людей, стоящих у власти, сменит следующая, сжимающая в руках не те айфоны, которые патриотические, а те, которые лучше работают и имеют более забавные приложения? Коммунистическая идеология была слабым, но все-таки гарантом некой преемственности одних и тех же социальных аксиом - пускай преемственности и чисто формальной, на уровне лозунгов. Соответственно, можно вполне обоснованно предположить, что цепочка "национальных идей" типа рыночная экономика---религиозность населения---модернизация---патриотизм---... может быть продолжена, в принципе, чем угодно. Любой, так сказать, мелиорацией или же интернационализмом, что в среднем по времени и больнице всегда дает строго ноль. Типа - это что вот сейчас только что опять было?

Те, кто честно работал за прежние "национальные идеи" - уже налетели ни на что иное, как на свой патриотизм. Интересно, выплатили им под новый 2017 год +5 тыс. руб. к пенсии или не стали? В любом случае, твердо полагаться - есть конечно же все смыслы. История учит одному - теперь, именно сегодня всё и станет не так как прежде. Ибо только нынешние - достойны, а прежние - застойны и отстойны.

Смена возрастных когорт депутатов, блюстителей и властителей, оставит на выходе только то, что действительно интересует народные массы. И это очевидно - поскольку после развала СССР к власти пришли отнюдь не диссиденты, что было бы логично, а абсолютно те же самые коммунисты, с той поправкой, что вслух они стали провозглашать не партийные догмы, а именно то, что их интересовало при советской власти на самом деле. 

Иначе говоря, фактические массовые верования всегда найдут себе дорогу наверх подобно тому, как вода всегда найдет себе дырочку. "Теология процветания" при всякой коммунистической или же царской монархии, отыщет себе носителей, которые ее провозгласят и получат массовую, всенародную поддержку - вне всякой зависимости от того, о чем именно ведется вслух официальная речь сегодня, насколько крепка плотина и тверда суровая карающая рука очередного режима. Грамотный потребитель всегда отыщет и примкнет к теперешним коммунистам, и будет весьма благодарен диссидентам, ибо именно они только и способны обеспечить долгосрочное процветание в процессе борьбы с ними.

Нынешние отечественные дискуссии типа наука vs. религия или же беседы в пользу высокой культуры - означают лишь то, что эти отрасли конкурируют за окормление из бюджета. Весь этот хоровой концерт исполняется столь самозабвенно, как если бы все эти вопросы имели очевидную, неоспоримую важность - такую, как если бы деньги были нужны для того, чтобы дать возможность их обладателям и их кланам жить неограниченно долго. Хотя, в принципе-то, речь сегодня уже идет всего лишь за гранты для поддержания штанов.

В конечном итоге, все эти "как если бы" превращаются в религиозного плана, сверхценную идею типа "так оно на самом деле и есть". И, в определенном смысле, так оно "на самом деле" - и есть, ибо другой информации в социальном, надрывном "рёве" общества потребления попросту не разобрать - всякая иная, противоречащая "идеям потребительского бессмертия" информация слишком "тихая".

В частности, при очевиднейшей глупости, наивности, вульгарности рекламно-идеологических месседжей, никому всерьез не приходит в голову простой, в общем-то, вопрос. Если даже ребенку ясно, что восхваление темы каких-нибудь превосходных кроссовок или же "замечательнейших" патриотизмов - это наиочевиднейшая нелепость, то зачем же тратить столько ресурсов на постоянное воспроизведение всей этой информации? 

Зачем нужны все эти факельные рекламные шествия, в то время как за бюджеты ото всего этого пропагандизма можно было бы одну за другой порешать проблемы с детскими домами, здравоохранением, социальной сферой и т.д.? Для чего нужны все эти олимпиады, когда можно было бы на те же средства на несколько лет увеличить материнские пособия и освободить тех же пенсионеров, например, от уплаты ЖКХ? 

Однако пропаганда патриотизма вовсе не имеет задачи действительно решить проблемы тех, кто патриотами является во всех смыслах этого слова, однако же стал не интересен с точки зрения формирования платежеспособного спроса. 

Патриотический "вынос мозга" идет по той же схеме, что и реклама джинсов, и нацелен строго на тех, кто имеет возможность выбирать себе страну, способ тратить свои ресурсы и т.д. И пожалуй, нет ничего хуже, чем действительно оказаться патриотом, честно отвоевавшим все положенные войны, в стране, истерично провозглашающей свой "патриотизм", подразумевающий лишь то, что те, кто умело отсиделся и размножился в глубоком тылу, должен теперь жить гораздо лучше тех, кто этого не сделал. Видимо, по причине хитрожопой вёрткости назойливого языка, выставленного на полную громкость?

Во всем этом, собственно, и заключается ответ - нелепыми и праздными становятся как раз здравые и более чем своевременные вопросы. Типа - почему же патриоты в столь патриотичной стране стабильным образом живут, если это им вдруг удается, как раз таки хуже всех?:)

Многократно-повторенная "двоемысленная" нелепость становится неоспоримым социальным фактом, подлежащим лишь заучиванию наизусть как твердым образом установленной данность - стабильно воспроизводящаяся ровно настолько же, насколько есть твердая уверенность в том, что всегда будут действовать физические законы гравитации. А раз так, то рациональным будет счесть "рекламные", вдалбливаемые социальные законы за своего рода аксиомы, пересмотр которых может нанести один лишь только вред, способен лишь замедлить процесс достижения личного социального успеха.

Пропагандистским постулатам не нужны никакие доказательства их правильности. Их "докажет" армия изощряющихся шрейхбрехеров, назойливая реклама и бюджеты, которые рано или поздно, но обязательно пустят на всю эту вакханалию. Если бы те же самые рекламные бюджеты были бы вдруг пущены на обучение (по тем же каналам) иностранным языкам, то в стране жили бы один полиглоты. Что также не доказало бы то, что иностранный язык "правильный" или "неправильный" - его бы просто запомнили. Как сейчас запомнии те "факты", что кока-кола утоляет жажду, а РФ - является исторической родиной слонов. Дружно сваливших из нее в Индию.

Реклама с пропагандой никому ничего не доказывают - они создают обстоятельства, с которыми обычному человеку остается лишь считаться, приняв их за данность. Повторы одного и того же месседжа в разных форматах, создает своего рода "социальную материю" - существующую совершенно объективным образом. Если у вас есть достаточный бюджет, то вы можете попробовать создать в обмен на него новое поле для "социальной гравитации", которое начнет притягивать тушки и душки потребителей.

Если вы не можете пройти по городу, чтобы не увидеть хотя бы раз лозунг типа слава кпсс, то это означает, что данная тема с кпсс настолько же сегодня реальна, что и асфальт под ногами. И тему эту настолько же глупо игнорировать, как и то, что на асфальт можно упасть, если не смотришь под ноги.

Процесс абстрактного обобщения твердым образом установленных и заученных путем повторов фактов идет автоматическим образом - во многом он больше похож не на контролируемый сознанием, а чисто инстинктивный процесс. 

Запустив этот процесс на примитивном уровне, подразумевающим восхваление одного типа майонеза перед всеми его конкурентами, мы получим на выходе стойкие убеждения. Сформированные по тому же типу, как идет научное познание мира, но обретших силу иррационально-религиозной веры.