1+2=3

Электрон так же неисчерпаем, как и атом, природа бесконечна, 
но она бесконечно существует
и вот это-то единственно категорическое, 
единственно безусловное признание ее существования
вне сознания и ощущения человека
и отличает диалектический материализм 
от релятивистского агностицизма и идеализма.

«Материализм и эмпириокритицизм. 
Критические заметки об одной реакционной философии»
Вл. Ильин.

Изучая механику возникновения веры потребителя, мы с некоторым неприятным для себя удивлением вынуждены констатировать - она ни чем существенным не отличается от процесса научного познания мира, особенно в той его ипостаси, в которой он подробным и весьма нудным образом был растолкован и разжеван в рамках материалистической идеологии. По сути дела, мы имеем дело с "научным коммунизмом" именно в том виде как он есть, без слащавых его приукрашиваний насчет борьбы за справедливость и пр.

При этом слово научный - описывает базовый алгоритм мышления: поиск, выявление, запоминание, абстрактизация и интерпретация повторяющихся фактов, простых совпадений. Слово же коммунизм - означает некую имманентно присущую человеческому мышлению нацеленность на полезность для его обладателя, что придает ему как скорость, разгоняющую мыслительный процесс вплоть до стратосферного когнитивного "потолка", так и "кривизну", заставляющего его отскакивать обратно, описав окружность радиуса эр.


Нравственно, морально и этично то, что выгодно наиболее передовой и сознательной части эксплуатируемого рабочего люда - пролетариату, установившему в связи с этим свою диктатуру? В точности именно и воистину так. Только надо слово пролетариат заменить на потребитель, а диктатуру - на общество потребления.

Итак, по поводу загадочного механизма человеческого мышления никто, пожалуй, не сказал столько взволнованных слов с театральным придыханием, как весьма приземленные и примитивно-мыслящие большевики-коммунисты. Однако чисто физиологическая основа для него представляется достаточно простой, примитивной и приземленной как и они сами. 
Вместо того, что оперировать великим множеством первичных фактов реальности, мышление сопоставляет несколько первоначально установленных, более-менее надежно "самовоспроизводящихся" фактов за номером 1 и 2 - с тем, чтобы сделать из них факт третий, "более абстрактный". 

Абстрактный факт отражает и содержит в себе не столько "сырые" факты 1 и 2, положенные в его основу, сколько связь между ними, которую и можно, в первом приближении, попробовать обозначить словом "смысл". 

Смысл возникает лишь в результате абстрактизации. Первичные же, сырые, квалиа-факты - таковы как они есть и больше никаковы. Фактически, они стоят точно посредине, "в дверях" между миром реальности и системой знаков, (ещё) допускают "химическое", "физическое", "натруфилософское" истолкование - примерно в той же мере, что и (уже) "знаковое", семиотическое, "семиологическое". То есть, феноменологические квалиа-факты - суть мемы, не достигшие стадии слова.

Разделения на знак и референт у первичных знаков нет - знак означает сам себя, тождествует себе самому, отвечает совершенно конкретному, доступному для нашего восприятия событию, происходящему в конкретный момент и в конкретной точке пространства и больше нигде.

В "первичных" фактах "смысла" нет - нет никакого глубочайшего смысла в том, что глаз видит красный цвет, а рука - чувствует горячее. Смысл появляется тогда, когда красный цвет относят ко знамени, который надлежит торжественно нацеловывать, а горячее - начинает нас заранее предупреждать о том, что ничем хорошим данный вид ощущений обычно не заканчивается.

Отсюда, в частности, легко понять процесс образования слов из сырого материала в виде первичных звуков и образов. Так, глаза предоставляют человеку гигантское количество информации, подавляющая часть которой не имеет для него никакого "смысла". Однако зафиксировав факт "похожести" одного образа на другой, первого звука - на второй, частого сочетания одного образа с другим звуком и так далее, можно запомнить этот вторичный, производный факт, компактизировав его до знака - слова или символа. Слово - условный рефлекс, угасший настолько, что условность - осталась, а вот сам рефлекс - угас начисто. 

Да, осваивающие речь дети, подростки, одаренные в языковом плане взрослые люди и прочие профессиональные писатели способны уловить за словами, буквами и шрифтами атавистическое "что-то еще", однако мы здесь - о норме, а не о креативной кухне: мы здесь не про "низ-сходящую" постмодернистскую декомпозицию, а про "восходящую" классику мыслительного жанра.

В идеале, словесно-символический материал должен быть "пустым внутри", не иметь самостоятельного "смысла", ибо появление нового знака оправдано лишь стремлением к минимизации физиологических мыслительных ресурсов и ничем более существенным сверх того. Что мы и попытаемся показать по конечным итогам наших рассуждений.

"Сверхзадачей" для производного "супер-факта", построенного на фундаменте выявления связей между сырыми, первичными, базовыми ASIS-фактами - является устранение необходимости помнить их в таком виде и формате "1 в 1". 

В математическом идеале, суперфакт номер 3 должен устранить необходимость держать в памяти сырые факты 1 и 2 - вообще, абсолютно. То есть - сделать сырые факты ненужными, лишними, подлежащими постепенному стиранию из памяти, забыванию вплоть до степени полного их исчезновения, рассасывания в семиологическом пространстве-времени.

В качестве своего рода мнемоники, можно предложить горький чай и сладкий сахар, ни один из которых в чистом виде любителю-потребителю одного только сладкого чая, - давайте предположим здесь это, -  не нужен. Сахар растворяется в чае, и исчезает в нем как сахар в чистом своем, белого и непрозрачного цвета виде. Горький чай вбирает в себя сладость сахара, и перестает быть от того горьким, перестает быть таковым. Между сахаром и чаем возникает неразрывная связь, которую и можно употреблять себе вовнутрь на радость утробе. Если ваш дворецкий хорошо знает свою работу, то не будет беды, если вы предположите, что чай - он такой вот сладкий всегда, а свежие круассаны к нему - рвут с клумбы вместе с утренними розами.

Из подобных метафор также следует, что в физическом мире сложно подобрать убедительный пример, когда образование связи ведет к полному "молекулярному" уничтожению массивных предметов, превращающихся во что-то вроде энергии, обретая при этом существенно иные, неожиданные для потребителя качества. Суть же выбранного нами примера с чаем-сахаром-потребителем в том, что нужны они-ему не в сыром, первозданном виде, а нужна ему та связь, которая устанавливается между ними в процессе рационального мышления, "догадавшегося" вылить чай на сахар, обмакнуть сахар в чай или же позвать горничную в наколках.

Прямое и непосредственное восприятие человека (рассматриваемого в животном своем качестве) глубоко "материалистично", ибо "реальность, доступная нам через ощущения" есть результат работы наиболее примитивных нервных клеток типа рецепторов, возникших в ходе эволюции с единственной задачей - реагировать на то, что "есть" и не реагировать на то, чего "нет" - то есть никак не реагировать на то, что делу немедленного и непосредственного продления срока существования живого организма в данном своем качестве не способствует, к "сути" этого "дела" относится. Соответственно, нету и практической нужды принимать во внимание вопросы вроде почему мир таков как он есть, а не иной - главное, что он существует и существует стабильно, что подразумевается по "умолчанию", имеющему чисто физиологическую природу.

Процесс человеческого мышления "насквозь идеалистичен", ибо его задача - сократить расход энергозатрат при обработке сырых, первичных сигналов-ощущений от контакта организма со внешней средой, причем так, чтобы он не утрачивал свою к ней "приспособленность", не терял попусту вероятностные шансы в этой среде уцелеть, сохранить целостность, оставаться "живым", сиречь реагирующим, избегающим угроз, остающимся неизменным, хранящим свой "священный" гомеостаз подобно скале, которая тысяча лет назад была скалой, и "повторилась" примерно в том же качестве еще через тысячу лет. "Идеализм" является всего лишь простым следствием из такого вот "материализма" - следствием стремления к гомеостазу.

Наиболее близким по духу к подобного рода "гомеостазу" является химический элемент золото, который не окисляется, не покрывается трещинами и не истирается в тех случаях, когда тереть его некому. Золотой слиток - он "просто лежит" в неизменном своем виде, что делает его смутно похожим на нечто "живое", научившееся сохранять себя наиболее эффективным из числа доступных "земной" материи способом.

"Страх" забыть окончательно сырые факты 1 и 2 - это опасность сделать из них вывод за номером 3, который может оказаться неверным в том, например, случае, если со внешней средой что-то произойдет и она "изменится". Поэтому факты 1 и 2 уступают место абстрактному факту номер 3, выраженному компактным, наиболее экономично запоминаемым знаком, с крайней медлительностью и "неохотой", превращаясь в "архетипы" - прежде чем навсегда покинуть человеческую память. 

Во времена драматических природных или же социальных коллизий, в моменты появления новых глобальных феноменов типа техногенных сетей коммуникаций и так далее - возникает потребность в пересборке ментальных конструкций. Идет возврат к первичным фактам, растет актуальность архетипического, модернизм сменяется постмодерном и так далее, и так далее - что есть простая последовательность типа плеска волн о берег сверх-сознательного. Ждать в такие времена новых интеллектуальных, культурных достижений или же религиозных озарений - не приходится. Постмодернизм решает другую задачу: он - "копит силы для рывка". Делая это под пивко.

Тем не менее понятно, что задачей, целью, идеалом "насквозь идеалистического" человеческого мышления является вещь чрезвычайно простая. Ему "хочется" избавиться от фактов 1 и 2 совсем и навсегда заменить из фактом 3 бесповоротно и окончательно. Ибо только так можно будет выполнять "в два раза" меньше мыслительных операций, высвободить когнитивный ресурс, направить его на что-то иное, полезное делу выживания организма во внешней среде.

Теперь, допустим, что это наконец удалось. Прошли нужные для подтверждения "ненужности" фактов 1 и 2 в сыром их виде триллионы лет, среда - не изменилась, социальный или же индивидуальный организм в ней - сохранился наподобие золотого нетленного слитка. Человеко-образные обезьяны, которых материалисты любят называть гоминидами, не только поумнели, но еще и уцелели. Все идет по плану и наилучшим образом. Что же будет дальше?

Дальше происходит ряд презабавнейших, в общем-то, событий. "Живая" знаковая система, в целом, сама как бы стремиться избавиться от лишних фактов, "свернуть" пару фактов, состоящих в &-отношениях, в один суперфакт.

Абстрактизация в наипримитивнейшем ее понимании - это автоматически идущий процесс. Можно назвать его объективно существующим, как раз в том смысле, что идет он автоматически. Чисто формально - он отвечает тому, что находится "внутри" живого организма, однако "чисто по жизни" - он отвечает тем законам природы, которые регулируют в том числе и события в мире "мёртвой" материи. Вопрос почему он такой, а не иной - в конечном итоге, разматывается до вопроса о том, почему железу свойственно ржаветь, а яблокам - падать на землю?

Предметом абстрактизации является замена связи между базовыми фактами 1 и 2 - фактом 3. Притом, что сами факты 1 и 2 становятся несущественными в том плане, что подразумеваются сами собой, вытесняются из знаковой системы, одна которая только и будет нам здесь интересна. Строго говоря, вытеснение, "прочное забывание" исходных фактов 1 и 2 - это и есть конечная цель процесса абстрактизации, подчиняющегося в целом чему-то вроде закона минимизации расходования энергии. Два разных факта сначала становятся чем-то вроде "2 в 1", а потом - просто единичным, элементарным, неделимым далее фактом.

Называя базовые факты 1 или 2 - знаками, мы разрешаем коллизию вроде самый главный солдат называется прапорщиком в пользу того, что мы выдаем ему погоны и присваиваем звание самого младшего офицера. То есть мы начинаем рассматривать руководителя солдат в офицерском качестве по нашему на то усмотрению, хотя, в принципе, могли бы назвать его и наиглавнейшим сержантом. То есть, где-то нам все равно придется провести линию, разграничивающею ATL от BTL.

Если мы увидим во всем этом какой-то слишком уж глубокий смысл, то нас "поведет" в ту сторону, что назвав какой-то из природных процессов знаком, мы создадим прецедент. И cможем также назвать знаками и все другие природные процессы. Тогда получается, что мир мертвой материи мыслит своими процессами, абстрактизирует их своими законами, и многое тут еще чего. Однако данную школу мысли мы тут волюнтаристски отсечём.

Нас же будут интересовать лишь те, чисто природные феномены, которые получили свое объективное, нефантазийного характера продолжение в виде абстрактизации, сутью которой является то, что первоначальные, базовые, полу-мыслительные, условно-знаковые феномены постепенно вытесняются в мир мертвой, несамоосознанной материи, переставая быть при этом быть "заслуживающими отдельного внимания", "подразумеваемыми само собой", "естественными", самоочевидно-феноменологическими. Притом, что надежным, многократным способом подтвержденные связи, прочные, нерушимые с практической точки зрения связки, пучки этих объектов - и становятся знаками настоящими, каких-то там серьезных и обоснованных сомнений в своей "знаковости" (уже более) не вызывающими.

Канализация, ну конечно же, как-то там работает, но кого это сегодня может всерьез заинтересовать? А вот других писателей - у меня для вас нет. Как-то так вроде бы сказал кто-то там. Мысль - она примерно в этом: перихлор тудрат-сюдрат, шоколад - не виноват.

В целях поиска объективных доказательств существования такого когнитивного процесса как абстрактизация, нам приходится детально погружаться в загадочный мир химических формул по той причине, что иных "мыслей" в мире вирусов и одноклеточных нам не найти. Конкретная химреакция одного с другим здесь и сейчас - выступает на этом уровне в качестве базового знака, обладающего свойством быть таким, какой он в точности и есть. 

Обзаведясь чем-то вроде катализатора химических процессов, мы уже делаем некий прогностическо-обобщающий переход вроде того, который мы совершаем при переходе от имен собственных к обобщающе-нарицательным. Наверняка, в мире химии можно найти и другие аналогии химических процессов, дающих смутную проекцию на базовые логические операции и прочие абстрактные вещи. Загвоздка лишь в том, что мы не всосали, подобно амебе, химию с ее терминами и формулами вовнутрь своего умственного кругозора в процессе жизненного пути.

Поэтому лишь подчеркнем тот факт, что если на уровне вирусов-тире-примитивных живых организмов химические, какие-то там операции отвечают каким-то там знакам-молекулам, то, наверняка, есть все основания попробовать рассмотреть химические реакции именно в этом качестве, и именно на этом уровне.

Все живое - мыслит, а все вирусное полу-живое - полумыслит, и только лишь золотой слиток в вакууме важно тождествует сам себе, производя тем самым единственную операцию над знаком-тире-собой, на которую он способен в "райских" для него условиях существования, дарующих ему слабое подобие божественного бессмертия.

Жизнь - есть устойчивость во времени, способность "оставлять" свои более-менее похожие копии на временной шкале каждую элементарную нано-миллисекунду времени. Мышление - есть способ повышения эффективности этого процесса. 

Быть живым и быть мыслящим - тесно связанные между собой вещи. Мыслить - значит жить, значит существовать, значит продолжать длить себя во времени. Объединив связку жизнь+мышление неразрывным образом, мы получаем новое, более абстрактное сверх-над-понятие жизнь&мышление. Подразумевающее то, что одно никак не может быть без другого - если брать с точки зрения человеческого разумения.

Однако, если мы перейдем с "одноклеточного" уровня жизни куда-нибудь поближе ко млекопитающим, то мы увидим, что базовые знаки амеб -знаками для многоклеточных и сложным образом устроенных организмов уже не являются. Причем не являются они знаками уже настолько - что можно даже и не напрягать свою ДНК, тужась вспомнить про то, как так вышло, что она закрутилась спиралью при прохождении через физико-химические абсолюты.

То есть, архипреотличнейшим образом понятно, что химические реакции у млекопитающего имеют место быть, их более чем весьма много, притом, что согласованы они весьма и более чем хитрым образом. Что позволяет такому сложному организму залечивать раны, выращивать новые рога, менять зимнюю шерсть на летнюю, ни малым образом не задаваясь вопросами вроде - а как это я, действительно, делаю так, чтобы у меня вовремя отрастали когти?

То есть все эти сложные, - несопоставимые по сложности с химией одноклеточных, - процессы замены, отращивания, выздоровления, роста и старческого зачахания - просто имеют свойство быть, обладают качеством "вот таковости и больше никаковости", являются некой данностью, которую следует просто принять в расчет и твердо запомнить наизусть - на манер того, что утром точно взойдет солнце.

Конечно же, мы можем вытащить в пробирку и начать изучать там мелкие химические и даже биологические детали устройства сложного организма. Вопрос лишь в том, что на этом микро-уровне рассмотрения они не являются предметом осознания и идентификации в качестве знаков. 

Мы не можем усилием воли излечить ту или иную болезнь даже в тех случаях, когда прекрасно знаем как сам себя лечащий доктор - как она возникла, что нужно для того, чтобы она прошла и так далее. И пользуемся медикаментами, заливая их себе в тело на тот же манер и с теми же целями, как химик заливает в пробирку с кислотой немного щелочи.

Хотя случаи исцеления противным медицине образом конечно же намекают на то, что часть информации, необходимой для иного рода, сознательных самоманипуляций над своим организмом, наверное, где-то да сохранилась. Но действительно осознать это сможет лишь разве что будда - сразу после того, как у него пойдут воспоминания о том, как в прошлой жизни он был еще и нильским крокодилом.

Мы же, опишем уже нарисованные нами "текто-логические" графики в духе богданова, еще раз. 


Опишем их - следующим словесным образом:

0. На разных уровнях сложности живого-неживого в качестве знаков и операций над ними могут рассматриваться разные сущности. На уровне вирусов, уместным будет рассмотрение химических элементов и реакций, на уровне дифференцированных многоклеточных организмов - это обработка сигналов от отдельных нервных клеток и т.д.

1. В результате базовой, элементарной операции абстрактизации, из 2-х базовых, порознь существующих знаков - возникает их неразрывная связь. То есть 1+2 становится равным 1&2.

2. & означает не что иное как факт установления надежно и многократно проверенной связи, действительно-объективным, независящим от живого организма образом существующей между объектом 1 и объектом 2 (типа - первое никогда не встречается без второго)

3. В результате элементарной, самой простой изо всех возможных абстрактизации, возникает объект за номером 3, отвечающий прежде всего &-связи, и только потом уже самим - объектам 1 и 2. Это так, поскольку смысл абстрактизации кроется в &-связи, а не в каких-то других объектах. В результате абстрактизации, то, что было связью, трансформируется в новый объект номер 3, которого до этого не существовало.

4. "Связи становятся объектами". Здесь мы начинаем иметь в виду то, что знаки, отвечающие базовым объектам 1 и 2, начинают свое движение вниз по "карьерной лестнице" знаковой системы. То есть, сначала они становятся полу-знаками, потом недо-знаками, затем инфра-знаками, которые в системе операций над знаками практически уже не используются, становятся чем-то вроде ассемблера или машинного кода, в котором начинают разбираться только в случае экстренной, крайне неординарной необходимости, возникающей в случае нужды в "пересборке" системы от начала до конца. Продолжая компьютерные аналогии: инфра-знаки поступают "для перестраховки" на ленточный накопитель, извлечение из которого информации становится отдельным, весьма трудоемким и крайне редкостным, диковинным занятием уже само по себе.

5. На базе новых объектов, возникших из "старых" связей (между уже фактически исчезнувшими из поля зрения и досягаемости "древними", археологическими, архетипическими объектами), возникают связи новые. Далее сей базовый когнитивный процесс продолжается по той же самой технологии "лествицы познания". 

Философски говоря, объектов не существует, ибо каждый объект отвечает связи, лежащей в его основе. С другой стороны, связь - не получится определить иначе как новый, третий объект, созданный путем "сложения половинок" объекта 1 и 2. То есть, речь идет о чем-то вроде связи&объекта.

Поскольку мы нигде не прибегали к понятию смысл - то поговорим здесь о нем. Можно конечно предположить, что на наизначальнейшем своем уровне, понятие смысл было идентично понятию "таковости" - что означает, что сырой, первичный объект являлся же и знаком именно в том виде, как он и есть, без малейших изъятий или добавлений. Раз между знаком и референтом не было разницы, то смысл у знака был тот же, что и у референта. По сути, подспудная тяга отыскать смысл - есть стремление превратить знаки обратно в объекты.

В целях прагматического характера округления, можно сказать, что первичные, базовые знаки рано или поздно уходят под "погрешность округления", утаскивая с собой на дно системы знаков и тот "смысл", который к этим первичным знакам был "привязан".

Следовательно, об этом смысле мы можем строить какие-то свои, реконструктивного характера догадки лишь одним только способом - проводя операции знаковой системы над теми знаками, которые для нее доступны. То есть, оперируя со "деривативными" знаками, которые возникли в процессе превращения связей в новые знаки-объекты.

Но и новые знаки со временем поджидает та же участь. Они тоже "исчезнут" в том смысле, что тоже станут сначала - неактуальными, а потом - и недоступными для операций над ними. А знаковая операционная система постепенно забудет про знаки новые, и займется знаками новейшими. И так далее.

Иначе говоря, вопрос о смысле базовых, первичных знаков становится для нас в общем-то и не важен. Если он был, то его наследуют сначала знаки новые, потом - знаки новейшие, а затем - прочие правнуки базовых знаков, вытеснивших своих прародителей из операционного "стэка".

То есть, весь смысл наиновейших знаков последней версии знаковой системы - заключен лишь в многозначительных экивоках на своих прародителей, которые якобы точно знали что там к чему. Но и они тоже кивают на предыдущую когорту знаков, не внося при этом каких-то существенных добавлений от самих себя.

Иначе говоря, понятие смысл определяется через само же себя рекурсивным образом, наследуя свойство "таковости" снизу и добавляя к ней лишь свою комбинаторику на уровне связей. 

Даже если мы доберемся до уровня вирусов и органической химии, то наверняка есть еще и неорганическая химия, а под ней лежит физика элементарных частиц, а там - и электрон неисчерпаемый уже готовит нам новых сюрпризов. Короче говоря, так мы до смысла при этой жизни точно не доберемся. Смысл знаков определят разве что при коммунизме, про который каждому из живущих поколений известно лишь то, что коммунизм построят без него, не при его жизни.

Раз смысл - это бесконечная по своей математической сути рекурсия, а чистой воды математические абстракции потому так и называются, что в реальной жизни им нету точного соответствия, то получается, что мы можем определить смысл "руками" и ничего практически существенного после этого не произойдет, не изменится, и небо на землю - от этого не рухнет.

Коли так, то можно приравнять смысл к математическому строгому нулю. Понимая под этим то, что какой-то там смысл у чего-нибудь есть наверняка, да вот только в практических целях понятие смысл можно просто игнорировать.

Отправив смысл в археологический архив на ленточном накопителе, мы можем заняться конкретным делом - сосредоточить свое внимание не на пустых изнутри знаках-словах-объектах-фактах, а на связях, которые только и становятся для нас существенными, относящимися к существу темы, рассматриваемой сетевой лингвистикой. 

В рамках которой мы часто пользуемся знаком +, хотя удовлетворяет он нас не вполне. Действительно, арифметические сложив смысл первого и второго факта-объекта, мы получим ноль, поскольку смысл первого объекта - ноль, и второго - тоже. Следовательно, смысл образуется лишь тогда, когда мы заменим знак + на значок вроде &, подразумевая под ним то, что выбор пары исходных объектов для нас важнее того, что в них содержится.

Есть, однако, и иной способ "делать свои мысли" по поводу и в связи со смыслом для чего-нибудь. Если отказаться от попыток заглянуть прямо внутрь амеб, блестяще овладев языком формул органической химии, то, перебравшись куда-то поближе к человеку, мы будем вынуждены признать самыми первыми и доподлинными, феноменологического рода знаками (обладающими с точки зрения сознания человека свойством первозданной первичности и "таковости") - те ощущения, которые даруют нам в чем-то похожие на одноклеточных амеб простые клетки-рецепторы.

Примерно с этого момента, начиная с уровня рецепторов, организм человека начинает быть способен что-то "ощущать", притом, что конечно же есть и другие, более глубокие, "химические" уровни, события на которых клетки скрывают внутри себя. И шлют наружу только тот сигнал, который способен пройти от них через нервные волокна и поступить хотя бы в спинной мозг, где он будет в какой-то мере "осознан" (то есть - включен в систему знаков, сопоставлен с другими знаками) и станет вместе доступен для каких-то примитивных, но уже операций типа безусловных рефлексов.

Суть материалистского огрубляющего округления - начинать строить научную картину мира с ощущений, не вникая в то, что находится на уровень ниже этих ощущений. Уровень, с которого можно начинать говорить про осознанность, мышление, восприятие, объективность и прочие загадочные, идеалистического характера субстанции (про которые прямо-таки обожают рассуждать материалисты) - это уровень первичных ощущений, сигналов, знаков, поступающих от рецепторов.

Сигналы эти обладают свойством быть именно такими как они есть, притом что их обработка настолько примитивна, что можно, запросто, например перепутать на мгновение очень горячее с очень холодным (это если полагаться на одни только ощущения и то, как именно они обрабатываются).

Подобно древним одноклеточным, ощущения от рецепторов формируются за счет того, что эти клетки, взаимодействующие со внешней средой, фактически впускают часть этой среды вовнутрь себе, делают фрагмент дикой и сырой реальности своей частью, меняют в зависимости от него свой метаболизм. Однако наружу эти клетки шлют уже обработанный сигнал, то есть это уже вполне полноценный знак, не имеющий под собой содержательной части в виде куска чуждой и сырой реальности внешнего мира в кондиции 1 в 1 (в состоянии "какой он есть").

Звучит смешновато, но уже на уровне выходного сигнала от клеток-рецепторов, поступающего в нервные волокна, можно начинать говорить о научной модели мира, из которого выброшено его фактическое содержание и вставлено вместо этого "самое важное о нем" - то есть, оставлено и специальным, модельным образом искажено лишь только то, что действительно помогает сохранить гомеостаз, выжить, расширить сферу своего обитания и так далее (что есть надежно подтверждено длительным естественным отбором). 

Наверняка, были и другие химико-технологические способы различать температуру, видеть свет сквозь фасции глаз, похожих на пчелиные соты, улавливать запахи с собачьей чуткостью одна молекула запаха на квадратный километр воздуха и так далее. Однако все эти версии оказались для модели человека  - либо слишком примитивны, либо чересчур точны, либо еще что-то оказалось с ними не так. И все они оказались отброшены, а оставлены только те - которые остались, которые есть. 

Ультрафиолет может быть вреден для здоровья, может быть полезен для здоровья в плане выработки загорающей кожей витамина Дэ, но всего этого оказалось не достаточно, чтобы "заставить" глаз человека ощущать еще и ультрафиолетовое излучение. Которое, тем не менее, "объективно есть", поскольку наличествует солидная и убедительная оптическая теория, доказавшая свою неоспоримую полезность еще со времен Ньютона, а также - приборы, которые возведены в ранг дополнительных органов чувств человека, поскольку он начал доверять их показаниям примерно так же, что и собственным ощущениям.

Итак, в фундаменте знаковой системы человека лежат знаки-ощущения типа красный, соленый или горячий, про которые без теорий и приборов можно сказать что красный - это когда красное, а соленый - это когда чувствуешь соль. То есть, эти знаки лежат на границе знаковой системы, эти знаки в ней "крайние", хотя и не последние. Ведь им предшествуют полу-знаки полу-фрагменты реальности. В которых, условно говоря, содержится 50% реальности в том виде как она и есть.

Если продолжить такого рода упрощенные рассуждения, то в знаке красный - 25% реальности, в производном от него знаке алый - 12,5% и т.д. и т.п. - до тех пор, пока мы не доберемся до гомеопатических доз реальности, которые мы назовем здесь смыслом знаков. 

То есть - рано или поздно, мы доберемся до того, что Бордрияр назвал симулякрами, т.е. - до знаков, истончившихся по части смысла настолько, что они стали сродни математической абстракции. Как ни крути, но на уровне высшей нервной деятельности мы получаем примерно ноль смысла, унаследованного от сырой материи в том виде как она есть, и примерно 100% смысла, возникшего "комбинаторным" путем - от образования связей.

В своих книгах французский философ Бодрийяр рошел все стадии стресса по Селье, начав с недовольства, продолжив гневом и борьбой, и закончив смиренной попыткой полюбить империю симулякров в виде Америки, заедая ее с этой целью, вероятно, лошадиными, видимо, дозами антидепрессантов. И его легко понять. 

"Наглое" вторжение математических по своей сути и природе возникновения "комбинаторных" абстракций в повседневную жизнь обывателя выглядит примерно так.

Вы приходите в старый-добрый французский ресторан, в который вы хаживали еще держась за руку своего французского дедушки с пышными седыми усами и элегантной тростью через руку. Заказываете, как обычно, курицу по-древнебулонски. Но вам говорят - со вчерашнего дня у нас только молекулярная кухня. Не хотите ли отведать? 

Скрепя сердце и скрипя сердцем, которое сжали недобрые предчувствия и предзнаменования, вы соглашаетесь. Вам приносят курицу по-новомолекулярному. Она похожа на мороженое, вокруг которого летают электроны. 

Вилку вам не дают, а выводят вместе с курицей на лужайку, на которой стоит вертолет. Вас - сажают в вертолет, курицу - оставляют на лужайке, вместо вилки - дают бинокль, вертолет - поднимают в воздух вместе с вами и биноклем, предлагают вам взглянуть через бинокль на курицу, уныло оставленную посреди лужайки и говорят, что вы поели. После чего пилот вертолета дает вам счет и просит чаевые. После чего, вам не остается ничего иного, как отправится домой есть настоящую курицу и строчить гневное послание человечеству на тему его гибели от голода, молекулярной кухни и символического обмена.

Итак, модель Бодрийяра сводится, в общем-то, к тому, что задается некий градиент смысла. Знакам, лежащим в основании пирамиды восприятия, присваивается вес максимальный, знакам на вершине - минимальный, в математическом пределе - нулевой. 

Эта модель не хуже и не лучше всех прочих остальных. Назовем ее для краткости пирамидой Бодрийяра.



Попробуем теперь порисовать дальше на тему смыслового градиента. Что тем более просто будет сделать, поскольку блестящим знанием химии, философии и всех прочих религий, наук и культур, мы уже блеснули во весь рост и не единожды. Аристотель уже давно нервно курит в сторонке, Тертуллиан - он нам по духу как братан, так пусть уж и Рафаэль перекусит от зависти свою малярную кисточку.

Итак-с. 

Если мы попытаемся условно отобразить нами вышесказанное насчет градиента и пр., то пирамида индивидуального восприятия-осознания аля бодияр окажется у нас примерно следующей:


Таким образом, мы получаем "слоистую" структуру индивидуального мышления-восприятия, примерно соответствующую той, которую описал нам д-р Фрейд, которого с ак. Марром роднит то, что ни тот ни другой не стали объяснять нам откуда они взяли свои "первоэлементы".

Мы же попробуем это сейчас сделать. 

В основании пирамиды индивидуального восприятия-мышления у нас оказалась реальность в том виде, как она есть. Клетки организма, контактирующие со внешней средой непосредственно, "впускают" часть этой среды непосредственно "внутрь себя". Внешняя среда меняет физико-химические свойства клеточных мембран, проникает вместе со своей "соленостью" и прочими свойствами непосредственно внутрь клеток-рецепторов, разрушает зрительный пигмент в клетках глаза и т.д. и т.п. - то есть, вмешивается напрямую и непосредственно в метаболизм "контактирующих" с нею клеток.

Условно говоря, от того, какой будет реальность, от того, как изменится внешняя среда, "наполовину" зависит процесс метаболизма этих клеток, наиболее развитыми, дифференцированными и чувствительными из которых являются еще очень примитивные, но уже "нервные" клетки, каждая их которых наилучшим образом специализирована "по теме" - температура, вкус, зрение, "вестибуляция" положения в пространстве и т.д.

Характерно, что эти нервные клетки, заведующие тактильным, зрительным и прочим восприятием, обмениваются "впечатлениями" от увиденного, услышанного и т.д. не столько друг с другом, сколько опосредовано - то есть, они, прежде всего, шлют преобразованный (в результате внешнего вторжения среды в их метаболизм) сигнал в нервные узлы. То есть, по сути, прямых связей между ними мало, добраться от одной нервной клетки до другой будет проще "через Москву" - то есть, посетив разделяющие их от непосредственного контакта "штабные" клетки нервного узла, которые напрямую со внешней средой не контактируют.

То есть, связи между соседними первичными клетками сенсорами трансформируются в нервные клетки вторичные, "штабные". Причем, поток нервных импульсов от рецепторов значительно превышает встречный ему обратный, корректирующий поток от нервных узлов (хотя и он тоже есть и нужен для того, чтобы "прислушаться", "присмотреться", "насторожиться" и так далее).

То есть, задачей нервных клеток второго, "штабного" уровня является не столько коммутация одних рецепторов с другими, сколько обработка, интеграция, обобщение, "абстрактизация" поступающего от рецепторов сигнала и передача его дальше и выше - из штаба дивизии в штаб округа. 

То есть, вообще говоря, сознание человека ни с какими такими первичными ощущениями не оперирует. Сигналы от примитивных клеток рецепторов проходят через вторичные, третичные и десятичные нейронные инстанции прежде, чем они доберутся до высшей нервной деятельности (или хотя бы до уровня безусловных рефлексов). "Первичный смысл", унаследованный от внешней среды в том виде как она есть, при этом "разбавляется" до той гомеопатической пропорции, что проще сказать, что он отсутствует начисто. 

Также будет странным предположить, что вся совокупность тактильных, скажем, ощущений, собирается, обрабатывается и обобщается в левой руке или в правой ноге - гораздо логичнее выглядит предположение "из соображений симметрии": о том, что все эти сигналы обобщаются централизованно, в тех клетках, которые специализируются именно по части ее обобщения, абстрактизации, и к нервным клеткам-рецепторам именно правой или именно левой руки-ноги - не относятся.

Нижний уровень нервной деятельности весьма интересен тем, что после того, как рецептор "отработал свое и вернулся к норме", полученная им информация практически исчезает, нигде не "запоминается", не обрабатывается в процессе взаимодействия этого первичного рецептора с соседним, точно таким же рецептором. Она просто агрегируется по всем первичным рецепторам и уходит "наверх". 

Задачей же первичного рецептора является поскорее "все забыть" и вернуться к норме, к исходному состоянию, чтобы снова обеспечить возможность "свежего восприятия" - "перестать слепнуть" от того, что он зафиксировал сильный световой или иной сигнал от внешней среды, и после этого "выключился" на то время, которое ему необходимо на то, что попробовать побыстрее регенерировать, восстановить состояние гомеостаза, "стать прежним".



То есть, если мы ищем подтверждение нашим идеям, изображенным на графике ниже, то примера лучше нам и не найти. Если штабной нейрон за номером 3 зафиксировал и обработал сигналы от рецепторов 1 и 2, то задачей этих рецепторов будет поскорее вернуться к норме, то есть "забыть" о фактах 1 и 2. Факт 3 становится "реальностью", факты 1 и 2 асимптотически стремятся к тому, чтобы "исчезнуть", "угаснуть". После того, как факты 1 и 2 "обнуляются", организм имеет дело с агрегированным, обработанным, запомненным: сиречь - с улучшенным, и заодно искаженным, сигналом, который ему сообщают "штабные" рецепторы. То есть -знаковая система имеет дело с воспоминанием о реальности, улучшенным, дополненным и искаженным.


Как и в химии, в физиологии наверняка можно отыскать забавные и парадоксальные примеры того, как рецепторы, непосредственным образом контактирующие с миром реальности (начинающимся там, где заканчивается телесная оболочка), способны помнить, обмениваться информацией друг с другом, чего-нибудь делать с этой информацией и так далее. Тем не менее, в целом понятно, что помнит и думает человек не столько кожей, сколько мозгом. Именно поэтому, первичные нервные рецепторы столь узко специализированы на задаче поточнее зафиксировать и побыстрее забыть, а также - и примитивны, а вот нейроны головного мозга - столь универсальны и сложны.

То есть, даже не будучи биологами, мы можем понять некую базовую "логику" эволюции высшей нервной деятельности - с тем, чтобы попробовать использовать наработанные "внизу пирамиды Бодрийяра" гипотезы и факты в целях сетевой лингвистики.

Итак, одноклеточная амеба, одноклеточный организм или же вирус, "вовлекается" во взаимодействие со внешней средой непосредственно и целиком. Будучи погруженным в нее "с головой", которой у него вдобавок еще и нет. Фактически, он только лишь как-то робко пытается сохранить подобие своего гомеостаза, пытается быть неизменным, что и является условием для того, чтобы мы смогли хотя бы начерно идентифицировать его в качестве живого. 

Одноклеточное создание погружено во внешние стихии всецело, они проникают прямо вовнутрь его. Обмениваться же поступающей таким образом "информацией", вмешивающейся, вторгающейся в ход его метаболизма, ему особо так и не с кем - что тем более верно, когда мы рассматриваем первичное образование жизни из неорганической материи.

На нижних, одноклеточных уровнях живого, организм - это на 99% внешняя среда, и только на 1% - жизнь, самовоспроизводство во времени, неизменность, жалкое подобие гомеостаза. Возникновение жизни похоже на робкое пламя только что зажженной свечи, которое может навсегда погасить малейшее дуновение "внешнего" ветерка.

Простейшие многоклеточные- уже могут иметь разделение на клетки внешние и клетки внутренние. Тем не менее, внешним клеткам, имеющим прямой контакт с окружающей средой, ничего особо так не остается, как взаимодействовать с соседними, со своим ближайшим окружением, в которое входят, прежде всего, аналогичные им клетки внешние, и только потом уже - клетки внутренние.

Однако картина меняется, если мы переходим на уровень высших живых созданий. Когда мы смотрим на что-то двумя глазами, щупаем двумя руками или слушаем двумя ушами, "внешние" клетки рецепторы уже физически не имеют доступа ко своим "коллегам". "Левые" клетки-рецепторы ничем не отличаются от "правых", и, тем не менее, от вершины графа, начинающегося в зрительной клетке левого глаза мы сможем добраться до точно такой же клетки правого глаза, только лишь посетив "промежуточные" вершины в виде "штабных", изолированных ото внешней среды клеток-нейронов, доступа к непосредственным зрительным ощущениям не имеющих.



Иначе говоря, связь становится вершиной графа в прямом и буквальном, наглядно-физиологическом смысле. Первичные клетки уже не контактируют с коллегами, оказавшимися по соседству, они могут быть связаны в сеть только через другие, вышестоящие вершины и узлы, к делу прямого и непосредственного восприятия реальности уже не имеющие. Наверное, слуховые рецепторы левого уха могут контактировать со своими соседями, однако этот контакт становится малосущественным. Ведь есть еще ухо правое, где тоже есть рецепторы, до которых рецепторам левого уха без "посредников" в виде нейронов - уже никак не добраться.

Прямые связи - распадаются, становятся физиологически не нужными и не целесообразными, на их месте появляются клетки-узлы, новые, физически существующие в виде клеток-нейронов вершины сетевого графа: "связь становится узлом".

Кроме того, первичные клетки, имеющие контакт со внешней средой, становятся в каком-то смысле "бессмысленными", бессодержательными и беспамятными. Их "работой" становится впускать внешнюю среду внутрь себя, не пуская ее дальше. По итогам внешнего вмешательства в их метаболизм, внешние клетки шлют изменившийся сигнал клеткам внутренним. После чего приступают к "ремонту" - восстанавливают метаболизм до прежнего состояния. То есть - забывают начисто о том, "а что это такое вот только что было?" Их задачей становится - послать четкий и быстрый сигнал "в центр", где "во всем лучше них разберутся".

Вся информация о внешней среде стирается из внешних клеток и поступает ко внутренним, которые ее улучшают, искажают, запоминают, обрабатывают, агрегируют и передают к клеткам "еще более внутренним", чем они.

Вернемся теперь к пирамиде мышления-восприятия




На нижнем уровне у нас - реальность, в виде доступных восприятию зрительных фрагментов и температурных моментов, раскрашенных черным цветом. Уровнем выше, находятся кожно-телесные клетки, клетки-рецепторы и прочие подобные "близкие друзья" реальности, имеющие счастье с нею общения. Они обеспечивают первичное восприятие, меняя свой метаболизм, который, условно говоря, зависит от них самих и от внутренних клеток на 50%, и на 50% определяется внешней средой.

По итогам изменения своего метаболизма в результате воздействия "реальности", они изменяют тот сигнал, который идет от них к клеткам чисто внутренним.

Здесь уже начинаются самые нижние этажи того, что Фрейд - назвал подсознательным, Юнг - архетипическим и так далее. Внутренние клетки собирают, запоминают, обобщают и передают "выше" то, что прислали им клетки-рецепторы. То есть, этот процесс можно назвать абстрактизацией.
Причем - весьма примитивной. Типа левый глаз видит красное, ну и правый глаз - тоже видит красное. Абстрактный вывод тогда в том, что разницы нету.

Уровнем выше начинается абстрактизация более сложного порядка. Зрительные, слуховые и прочие ощущения сопоставляются друг с другом, и по итогам данного мероприятия реконструируются объекты.

То есть, делается вывод о том, что красное неразрывным образом связано с громким, а горькое - с горячим. Вся эта неразрывность - плод многократных повторений. 

То есть, мы никогда не можем быть уверены на 101% в том, что в один прекрасный день связь между параметрами окажется ложной, и наша реконструкция объекта как единого целого окажется тогда неверна. Весь материализм, вся научная картина мира и методика познания строится на неявном предположении о том, что если что-то повторялось часто, а другого - мы не видели никогда, то связь прочна и надежна, а объект материального мира - именно таков, каким мы его себе реконструировали в своем сознании. И никаким другим он быть не может, ибо это - ненаучно. Сиречь, вся научная метода - это многократно заученный наизусть, зазубренный на уровне простейшей физиологии чисто эмпирический опыт, предшествующий построению на его базе теорий. 

По сути дела, у науки с религией нету принципиальной разницы. Мы попросту верим в то, что если яблоки падали на землю миллионы тысяч раз, то они упадут и в следующий. Мы не устанем подчеркивать тот факт, что это именно вера и ничто иное-другое. Наука фундаментальным образом верует в свой материализм, как человек религиозный верует в то, что большевики окрестили идеализмом, поповщиной и мракобесием.

Если предметом нашего каждодневного наблюдения - вдруг - стало бы то, что две элементарные частицы мгновенно меняют свои свойства согласно определенном правилу, там на было бы рационально предположить то, что пара таких частиц - это единый объект, а физические расстояния для этого объекта - абсолютно несущественны.

Как это ясно с первого же взгляда и соответствует прямому смыслу этих слов

Вечность во времени, бесконечность в пространстве, – 
как это ясно с первого же взгляда и соответствует прямому смыслу этих слов, – 
состоят в том, что тут нет конца ни в какую сторону, – 
ни вперед, ни назад, ни вверх, ни вниз, ни вправо, ни влево. 
Анти-Дюринг

Все научные теории и объяснения начинаются - потом, после того как человек наиестественным и наинезаметнейшим для себя образом уверует в свои ощущения. 

Научная вера настолько же сильна, насколько и наивна. Да, кто-то как-то сделал так, чтобы в игровом зале материальной природы были разложены синие и зеленые кубики, стояли деревянные лошадки, росли пальмы и наличествовали прочие материальные объекты, доступные детям через ощущения. Но вот кто и как сделал так, чтобы зеленый кубик навсегда оставался зеленым, а деревянная лошадка - никуда от детей неожиданно не убегала? 

Ведь если такое вдруг случится - то что сделает ребенок? Он - расплачется. И скажет что-то вроде: кубик был всегда зеленым, а теперь он вдруг стал синим и исчез! А законы гравитации отлично действовали до 10-00 по московскому времени, а потом вдруг - действовать перестали. Наука построена по тому же, детскому в своей основе, наивному принципу.

Усилия ученых сосредоточены на том, чтобы установить, выразить через формулы новые для них законы природы. Однако гораздо более интересен вопрос о том, как эти законы возникли и почему - не меняются? По этому поводу у ученых немало теорий, а также детского характера ноюще-капризных претензий на то, чтобы эти их умопостроения оказались вдруг верны: как ныне, так и впредь.

Развивая художественную тему с научными яслями, можно предположить, что детей в итоге созовут в красный уголок? И скажут им что-то вроде, вот ты Альбертик - угадал, именно поэтому одно пространство так вот и искривляется, а раз так, то из него можно сделать и другое пространство. А вот ты Коля - не угадал. Садись, типа, двойка.

Наука пыжится изо всех своих детских, в общем-то силенок, с тем, чтобы научная змея смогла наконец укусить себя за хвост. И сказать мудрым голосом что-то вроде: материальный мир А возник из материального мира Б по той же причине, что и Б возник из А. Или что-то вроде того. 

Хорошенько замотав мир материи в самообосновывающую самою себя рекурсию, можно достичь что-то вроде чувства теоретического его понимания. С тем, чтобы потом проверить свои умозаключения подтверждающим их экспериментом, наплодив новых материальных миров с законами по своему вкусу и хотению. Примерно таким образом можно экстраполировать и трансцендировать фундаментальную научную веру в материю с ощущениями. В рамках которой, события последующие должны быть (нам не ведомо - почему) логически детерминированы событиями предыдущими.

Всей этой рекурсивной, напыжившейся научной змее наступает некий трындец в тот момент, когда ее спрашивают что-то вроде, ну хорошо, из монослульфата можно получить потом моногидрат вследствие чего-то там ещё. Вопрос лишь в том, а кто сделал - потом? Кто сделал - вследствие? Как случилось так, что логичное - стало заодно и правильным? Стало - регулярно исполняться?

И вот задумавшись над такими вот вопросами, поняв их, пытаясь найти на них ответ, мы не найдем ничего иного кроме картинки вроде этой:

То есть, если что-то повторилось много раз, то это и становится для нас верным и абсолютно научным. Абстрактизация предстанет перед нами чем-то вроде способа заучить факты так, чтобы запомнить минимум существенной, повторяющейся информации и забыть максимум случайной, невоспроизводящейся регулярно.

Мы привыкли к тому, что как только мы докажем насчет очередного "вследствие", "поэтому", "modus ponens" или "методом исключения" - так это сразу и обязано стать верным. И полезным народному хозяйству. Точно так же, заметив, что каждый удар по пальме приносит +1 банан, обезьяна может научным образом уверовать в неразрывную связь бананов и палки. Хотя, вроде бы, понятно, что бананов на пальме - ограниченное количество. Наука строится на предположении о том, что бананов на пальме бесконечно много, хотя в физической, доступной нам через пресловутые органы ощущений физической вселенной ничего бесконечного НЕТ. 

Но кто сказал-доказал, что законы логики будут исполняться ВСЕГДА? Откуда может возникнуть уверенность в том, что они будут автоматически выполняться всякий раз, как только для этого будут созданы необходимые начальные условия? Что есть законы логики как не закоренелая вплоть до степени полной незаметности привычка мышления на них всецело полагаться, ибо соблюдались они в наблюдаемом нами мире материи - всегда, а не соблюдались - ни разу?

В частности, из того факта, что вы читаете эти строки, следует, что вы еще ни разу не умирали. Что не означает, что сделать этого не придётся.

Обидно признавать, но даже физический вакуум - не пуст внутри, в нем, вроде бы, есть время с пространством. Мы можем констатировать соблюдение законов логики, но не можем доказать, опираясь на них, что они будут соблюдаться всегда. 

Да, сознание человека физиологически устроено и построено на фактическом отождествлении понятий логичный и правильный, сформированном на уровне безусловного рефлекса, заложенном в него на уровне краеугольного камня, но это "доказывает" лишь то, что сознание человека так устроено и больше, пожалуй, ничего. Таким образом устроенному сознанию проще сохранять носителя этого сознания в мире материи, но и это тоже не доказательство, а, скорее, экспериментальный факт.

Между тем, ноль, бесконечность - это математические, трансцендентые абстракции, существующие только в нашем, насквозь идеалистическом, глубочайшим образом не материалистическом воображении. Именно эта способность абстрагироваться от абстрагирования от абстрактного - и дает нам возможность постигать мир материи, применять к ней математические законы, и удивляться тому, что они работают, находят в мире материи себе соответствие. Хотя в самой материи никакой логики с математикой нет - они есть только в сознании человека, которое можно красиво обозвать субъективно-идеалистически существующим миром виртуальной коллективной реальности, в котором обитаются научные сети, умные книжки и знания, распыленные по головам миллионов отдельных ученый и простых обывателей.

То есть, именно мир коллективного, идеалистического, не существующего "на самом деле" - служит тем ключом, который отпирает мир мертвой, неодушевленной материи. В котором бесполезно искать какие-то неисчерпаемые электроны, ибо неисчерпаемо только сознание человека, занятое реконструкцией того, что показывают ему приборы органов чувств.

В.И.Ленин призывал свою молодежь ликвидировать безграмотность, а потом - еще раз учиться с тем, чтобы разведать-таки тайны электрона неисчерпаемого, которые буржуазия яростно скрывала от эксплуатируемых ею трудящихся. За что ее чуть не вывели начисто как новый вредный биологический вид млекопитающих, открытый гениальным вождем пролетариата. Однако ленинские материалистические качели для ученых детей злобного подросткового возраста уткнулись в глухую стену идеализма - в стену буржуазных лже-наук генетики, кибернетики и квантовой физики. 

Что мы видим, когда начинаем изучать элементарные, едва уже доступные нашим органам чувств частицы материи, от которых остались по сути одни лишь координаты да сбоку к ним приписанные формулы - безо всяких других намеков на какую-то там еще материю? 

Наши усилия открыть новые поля, новые материальные объекты, новые теории, увязывающие весь этот элементарный материализм воедино, ставят под серьезное сомнение, прежде всего, сам этот материализм. Научное познание, базирующееся на чисто материалистических предположениях, замедляет свой ход - подобно паровозу, выпустившего из себя весь пар с целью ошпарить ненужных стране мудрых советов сограждан.

Приближаясь к доступному нам через приборы "нулю" материи в виде элементарных частиц, мы видим как к бесконечности устремляется значение того, кто наблюдает эту материю - значение наблюдателя. Что и намекает на то, что суть дела кроется в нем самом и нигде больше. Только он один и может "выродить" вероятность, размазавшуюся тонким слоем по вселенной, в недрах которой летают частицы, разделенные миллионами световых лет, что ничуть не мешает им мгновенно узнавать новости из жизни своих подруг, которых отнаблюдал человек.

Основанный на вере в материализм мозг - дает сбой. Попытка совместить в одной голове материалистическое мышление с такими феноменами ведет лишь к тому, что материалистические шарики заедают за идеалистические ролики. Глубокий и обстоятельный физик Мах - был прав, скоростной начетчик, скандалист и популязатор Ленин - нет. Энгельс элементарным образом напоролся на т.н. трилемму Мюнхгаузена, судорожно замаскировав это потоками слов типа "как это ясно с первого же взгляда и соответствует прямому смыслу этих слов". 

Материалистические воззрения по поводу физического существования абстрактных понятий типа бесконечности были корректны, но лишь с точки зрения науки 19 века, считавшей возможной положиться на непроверенный факт о бесконечности физической вселенной, устроенной на абстрактно-математический манер. Вселенная для физики 19 века служила олицетворением тому, что математическая бесконечность существует: вселенная и была примером существования бесконечности в физическом мире. Кроме того, подобного рода воззрения верны чисто практически и сегодня. 

Что не отменяет того прискорбного факта - что они не доказуемые, а если чуть поточнее - попросту ложные. 

Воспарившие в высокие теологические стратосферы коллективного разума маркс-энгельс-ленин принесли оттуда "содержательный результат" - безупречный с точки зрения собравшегося грабить экспроприаторов рабочего люда, но смехотворный с точки зрения мыслящего человека. 

Так и что есть марксистско-ленинская философия - судя по плодам сего древа мысли? Это есть научное обоснование для грабежа и бандитизма, это есть, в натуре, свод чисто уголовных понятий по поводу натурфилософии, в котором людям отведена роль неодушевленных предметов, которые следует естественным образом отбирать и селекционировать на эволюционный манер. Это есть отсутствие элементарной научной этики, это есть отсутствие навыка вовремя сделать шаг назад перед тем "как все вдруг стало окончательно ясно", это есть радостная готовность согласиться самому с тем, что другие не знают как вовремя опровергнуть, это есть - смесь самой обычной бессовестности с самым обычным сумасшествием, примеров которого можно отыскать массу, рассмотрев любую религиозную секту, объединяющую верующих в пришествие в ближайшую среду, в ангелов, в атом, в полено, в идолов, в деньги.

Между тем, квантовая механика висит, "подвешена" на одних только абстрактных математических формулах, взятых из наблюдений за природой, исполняющихся в природе, но существующих не в природе, а в коллективном сознании людей. 

Материя послушным образом эти формулы и правила продолжает исполнять, радуя людей таким своим математическим флеш-мобом. Все частицы дружно летят, меняют спин на противоположный, сталкиваются, приседают и делают реверансы согласно тому, как люди определили им через формулы, которых в природе попросту нет, как нет там ни математической бесконечности, ни абсолютного нуля, ни законов логики верность которых подтверждается лишь тем, что они "всесильные", "флешмобо-образующие" и - только. Разница здесь как между абстрактным языком и данной речью конкретного человека, как между хореографией и танцем. Формул и законов в природе нет - но они там исполняются.

То, чего в природе нет и быть не может, определяет то, что там действительно происходит - в еще более жесткой и детерменистически-неукоснительной манере, нежели чем диктатура безграмотного пролетариата. 

Мы сейчас не о том, откуда взялись математические формулы. Мы о том, что математические формулы, существующие только в голове, детерминируют поведение материи. Это как? Это - уж и не идеализм ли? 

Продолжение всей этой истории абсолютно логично: если наблюдатель взглянет, материя приобретет определенность, а если нет - то нет. А это как? Это - что такое вообще? В одном конце вселенной человек взглянул, а в другом конце - материя об этом узнала? Но ведь она не должна, вроде бы, зависеть от наших взглядов с представлениями?

Так и что нам осталось, чтобы пробить экстраполяцией трансцендентный сверхсветовой барьер и проникнуть своей мыслью туда, куда нам не положено? Если мы хотим качнуть ленинские материалистические качели в другую сторону, то нам можно начинать строить другую, идеалистическую науку, выбрав для нее другую аксиоматику. 

Звучит это не менее, но и не более дико, чем если бы мы предположили взять за аксиому бредовую на слух мысль о том, что на бесконечности параллельные прямые... пересекаются. Да, для того, чтобы воспламенить массы обезумевших от внезапной простоты всего сущего пролетариев, такие теории не подойдут - они слишком сложные. 

Однако же - между тем. Попробуем взять грубые и весьма первичные наработки материалистов в качестве материала, пригодного для дальнейшего от него абстрагирования.

Итак, сейчас мы наоткрываем столько и таких бозонов Хигса и Фигса, каких нам только пожелается. Потребуется нам для этого лишь самая малость: закрыть любимый том из собраний сочинений Ленина, запастись попкорном и откинуться в кресле. Аксиоматика - дело серьезное. Сочинения каких-то там вождей не должны отвлекать нас от работы. А то мы - такого щас такого наоткрываем мировому пролетарьяту, что мама потом не горюй.

Итак, у нас есть 2 связанные неведомой материалистическим манером мыслящей науке частицы. Обзовем их факт 1 и факт 2 и покрасим серым цветом. Сей цвет будет означать то, что никому в целой физической вселенной не будет известно их свойство быть белой или же быть черной, ровно до тех пор пока мы лично их не отнаблюдаем... не отнаблюдём... короче, пока мы не бросим на них свой мимолетный, но милостивый взор через прибор. Пока, так сказать, сами не услышим своими ушами звук рухнувшего дерева в лесу.

В своей многомудрой голове мы при этом содержим некий этический закон для сих малых частиц, подразумевающий то, что раз одна из них - белая, то вторая обязана нам изобразить некий флеш-моб и стать немедленно черной. Или - наоборот. И - никак иначе. Ибо закон есть закон. Откуда-то там мы его вывели или придумали.

Пока мы не взглянем-наблюдём частицы, они остаются неопределенно-серыми. Но как только мы их отнаблюдаем, они как-то там между собой договариваются и раскрашиваются на манер зебры. 

Что было раньше - курица или яйцо? С какой полоски начинается раскрас морды у зебры - с черной или же с белой? Проблемы зебры шерифа сафары не волнуют. Назовем это - свободой воли. 

Пусть элементарные частицы сами перетирают между собой сквозь миллиарды разделяющих их километров, кто из них будет играть черными, а кто - белыми: у которой из них будет один спин, у которой частицы - противоположный. Наше же дело - хранить закон в своей голове: нам важно лишь то, чтобы сумма спинов была равна нулю.

К нему-то и получают доступ частицы ровно в тот момент, когда мы смотрим хотя бы на одну из них. Ага, говорит себе взглянутая нами частица. Мне можно быть либо черной либо белой. Буду-ка я белой! Кто первым встал - тому и тапки. Второй частице ничего не остается, как ходить босиком и стать черной. Зло и добро спонтанным образом распополамились на свои диалектические противоположности.

Вопрос же лишь в том, а зачем для этого мы нужны им? Для чего тут нужен наблюдатель?

Материалистическая школы мысли гласит нам следующее. Частицы действительно были серыми, пока мы на них не посмотрели. Но одна из них КАК БЫ была белой, хотя этого она ни коим образом не ведала, а другая - КАК БЫ была черной, хоть и не догадывалась. Если в лесу рухнуло дерево, то был и звук, даже в том случае, если этого звука никто не слышал. 

Наше же дело - чисто собачье. Взглянул, услышал, расписался в лабораторном журнале - и до свидания. Дальше частицы разбирают себе каждый по черно-белому свойству на свой собственный вкус и усмотрение, и пополняют собой плотные ряды материи, существующей от нас объективным и независимым образом. Как американский подросток, который встал на крыло и ушел в даль неведомую от мамы и папы. 

Так и вот. Это был сеанс материализма. 

Попробуем теперь испытать идеалистическую аксиоматику. Снова начнем с вопроса о том, а зачем мы нужны частицам в роли наблюдателя? Отчего они красятся в противоположные цвета только при нашем участии?

Ответ тут в том, что закон, повелевающий одной - быть черной, а другой - быть белой, частицам сим неведом. То есть получается, что частицы как бы реально были серыми, но никак не черными и никак не белыми.

Разум существовал всегда, только не всегда в разумной форме, считал Маркс. Сознание - суть материя осознавшая самою себя. Человек - суть авангард сей сознательной материи. Что на языке "совместно трудящихся гоминид" означает примерно то, что если сознание человека отражает материю, то чего бы материи-то не отразить сознание человека? Согласно какому-нибудь еще неоткрытому второму закону Ньютона?

Однако похоже на то, что осознающая сама себя материя доосозновалась до такой уже, наималейшей и наитончайшей степени, что человеческий разум из инструмента этого самого самоосознания, стал его носителем, стал - его первоисточником. 

Что суть и есть аксиоматический символ идеалистической научной веры. Человек уже наизвлекал из природы столько ее законов, что его сознание стало носителем и местом, где эти законы эволюционируют далее.

Речь здесь о том, что наукам ведомы законы природы, но неведомо то, а где могут поместиться все эти абсолютные нули с бесконечностями кроме как в коллективном сознании ученых? 

Материя - это исполнитель законов природы, но она не может быть их носителем по той очевидной причине, что бесконечность в природу "не залезет". Как только мы захотим засунуть математическую бесконечность в материю, материалистическая сказка лопнет.

Для того, чтобы перейти от фактически наблюдаемой материи к идее о математической бесконечности, нужно трансцендировать от того, что в природе есть - к тому, чего там нету и быть не может. То есть, требуется создать в мире индивидуальной или же коллективной реальности новый объект, которому нету прямого и точного соответствия в мире материи, хотя он и ведет (вёл) себя так, как если бы "подчинялся" этому объекту.

Вы меня уж простите, но это не математика является моделью физического мира, это физический мир является моделью, слабым и кривым подобием математики, на которую он очень хочет быть похож, да вот вместить ее во всей полноте и объеме, в пропорции 1 к 1 он не может. Вселенная может и хотела бы быть вечной и бесконечной, пока физики не установили: Вселенная - не резиновая.

Физический мир в натуре - есть модельное, примерное представление того, что содержится в коллективном научном мышлении по его поводу и свернуто в виде математических законов природы.

Это не заметно на вещах грубых, массивных - там, где материи много и она свалена в кучи. Однако в тех местах, где материя тонка - она и рвется. Если мы изучаем пару элементарных частиц в вакууме, то дополнительного места, где могли бы разместиться законы логики, математики и физики, там уже как бы и нет.

Электрон - он вовсе не исчерпаем. Внутри он точно таков же, какой он снаружи. А больше - электрон никаков. Это область пространства, к которой сбоку и мелким человеческим почерком приписаны заряд, масса, и что-то там еще. В самом же электроне, ничего такого нет: никаких таких записей он не содержит. 

Тезис об его неисчерпаемости - суть тезис религиозный, ничем научным не обоснованный. Просто - Ленину так захотелось. 

А почему ему так захотелось? Потому, что он уверовал в материализм, который - тра-та-та - доказывает, что кто-то кого-то несправедливо обманывает и вешает в царской темнице за шею, так давайте же пойдем прямо сейчас и победим, а потом - разберемся. Гениальный, короче, практик типа шарлатан и абсолютно бесполезный теоретик.

Но если мы предположим, что электрон абсолютным и полнейшим образом исчерпаем теми формулами, которыми мы для него напишем, то получается, что он никак не может служить контейнером для переноски всех этих, сформулированных по его поводу, формул и законов, носителем которых должен выступить наблюдатель, человек, который вывел эти законы и понимает то, как он это сделал.

Человек-наблюдатель как бы нужен "электрону" для того, чтобы окончательно узнать какой он есть. 

Или же пускай даже каждая элементарная частица помнит наизусть свою массу, свой заряд и прочее и прочее, что и делает ее частицей. А вот про то, что она связана с подругой, частица не ведает. Она может "вспомнить", узнать об этом только у человека, который явит к ней милость и ее наблюдёт. И вот только тогда она скажет - типа ага, я поняла, спасибо за информацию, покрасится в брюнетку или блондинку, и сообщит подруге о том, чтобы она сделала противоположное. Что-то нас понесло не совсем туда, но смысл того, что хочется сказать именно за науку - здесь ясен. Человек нужен частицам, но не частицы - человеку.

Как Ленин опроверг Маха? Он опроверг его грубой площадной бранью типа "учено-философская тарабарщина" и "профессорская галиматья", надел свою клоунскую кепку и отправился к своим новым друзьям-рабочим: устраивать геноцид для тех, кто мог бы этому деятелю возразить. Ленин ничего никому не доказал - он просто уничтожил своих оппонентов. Но - не всех. 

Подчеркнем это особо - как теоретик Ленин откровенным образом слаб и вторичен. Его теоретические достижения - они в чем? В беллетристике-белибердистике, вызывающей в наши дни откровенный смех? Захватить -сначала почту, а потом уже - телеграф: в этом они - его научные достижения?

Все его инновации заключались в том, что он первым начал разговаривать на отвлеченно-абстрактную тематику в манере пьяного крестьянина на колхозном рынке, чем он не мог не угодить скучающей от философии толпе. Идеи тех, об кого В.И.Ленин по-хамски вытер ноги - живы до сих пор. Его же собственные, оригинальные наработки - яйца выеденного не стоят. Вся эта научная лениниада, в принципе, хорошо описана В.Шукшиным в рассказе "Срезал".

Последствия же устроенного им геноцида таковы, что с его "глубокими и зоркими" принципами типа "а кому это выгодно-то?" - по-факту носятся как с писанною торбою до сих пор. Причем, если повесить спереди морковку типа опять стать сверх-державой, подобной той, которой и была Российская Империя (Польша, Финляндия и пр. в т.ч.) - то внезапно окажется вполне "патриотичным" снова согласиться с "ленинскими принципами", которых как раз-то именно у этого человека - вообще не было. 

Суть проблемы заключается не в том, чтобы забыть о ленине, умалчивать про ленина, стыдиться ленина, закопать ленина, не закапывать ленина, а в том, господа, чтобы взять, наконец уже, научный осиновый кол покрепче и забить его поглубже и в точности по существу вопроса, прямо в эпицентр всего этого буйного зоопарка, прямо в мавзолей этого лже-ученого лже-пророка, утратившего этические ориентиры и деэволюционировавшего из человека-юриста в умное, хитрое, злобное и опасное науко-образное животное. Этика помогла бы ему остаться человеком и остановиться вовремя, несмотря на неразвитость наук в позапрошлые века. Проблема одна - ее у него не было. Он видимо попросту не знал - а что это такое?

Ленинские методы обещают сделать из сверх-державы локальной - мировую сверх-супер-державу в теории, но на практике - пэй эттеншн - могут лишь помочь перестать быть вообще какой-то страной. А стыдится за ленина - пусть этот его пролетариат, который ему чепчики в воздух бросал. Чепчики можно бросать, можно не бросать, но есть такие вещи, которые может сделать не радостно согласный или гневно осуждающий пролетариат, а только уцелевшая в стране интеллигенция. По шаражкиному принципу вроде: вредители - трудящимся. 

Вскользь отметим, что интеллигентная профессия весьма утомительна в том плане, что сводится к чему-то вроде того, чтобы не ограничиваться одним лишь только правом сгнить заживо на откровенным образом дурацком лесоповале, но и не преминуть им воспользоваться. Свобода воли в том, чтобы, во-первых, твердо знать, за что именно сегодня могут отвинтить голову, и, во-вторых, делать именно это, а не что-то другое.

Между тем, "опровергнутый ленином-лениным" (точно - это так в честь реки Лена?), весьма и более чем уважаемый физик Мах, который убедительным образом показал - что он может не как бандит, а именно как физик, был весьма и гораздо более тонок как философ. Он во многом опередил свое время - таким образом, что по существу философского вопроса его не могут опровергнуть, вообще-то, до сих пор: сквозь зубы и скороговоркой, кое-где и кое в чем, но с ним соглашаются. 

По поводу возникновения такого параметра как масса конкретной частицы, он рассуждал в том духе, что причиной возникновения данного параметра служат те массы материи, которые уже имеются в физической вселенной. К делу освобождения пролетариата от гнета это отношения не имеет, но выходит примерно так, что неживая материя вполне способна к каким-то элементарным операциям абстрактизации типа примитивных логических обобщений. То есть, можно попробовать развить эту тему так, что элементарная логика какого там нибудь первого порядка - есть продукт своего рода примитивного мышления, носителем которой является неживая материя.

Но вот когда дело доходит до более тонких вещей, физике 19 века неизвестных, то получается, что абстрактизацию на уровне разделения спинов частиц, разрешения состояний квантовой связности и т.п. - мертвая материя осуществить уже не может - тут нужна уже более сложным образом устроенная материя живая, вобравшая и разобравшаяся с логикой материи мертвой, и начавшая определять и развивать ее дальше.

Рассуждая в подобном, идеалистическом духе, можно весьма компактно и элегантно объяснить принцип неопределенности и прочие феномены квантовой физики - особенностями внутреннего, чисто физиологического устройства наблюдателя. На манер того, что это не законы логики имеют свойство выполняться, а это человек так устроен, что для него они выполняются всегда.

Образно говоря - можно, например, попробовать вывести мировые константы, исходя из минимально допустимой толщины мембраны, разделяющей нервные клетки. Что будет, как минимум, забавно. Ведь понятно же, что минимальное время будет равно минимальная толщина мембраны клетки поделить на скорость света - не так ли?

Очень похоже на то, что человек добавляет глупым и элементарным частицам ту малую толику, которую не хватает им до того, что большевики бы назвали самоосознанность. Видимо, человек из инструмента для природы, осознающей самою себя, и впрямь стал носителем этой самоосознанности. На манер того, как сознательный пролетариат стал авангардом или как-то так. 

Отметим в порядке дальнейшего развития юмористической темы: поиски новых бозонов выглядят сегодня примерно так. Вычисляют недостающие какой-нибудь там модной теории параметры частицы, потом начинают тратить миллиарды долларов и лет на занудное кручение материи в ускорителе. До тех пор, пока материя не поймет, что ей проще согласиться и нарисовать им, тем кто ее крутит, нужную частицу. 

После чего, объявляется, что теория стала едина и оказалась верна, а частица - была всегда. Просто - природу раньше медленно крутили. Хотя, если так, то зачем же оказался нужен синхрофазатрон? Точно ли был вчера открытый бозон до того, как был построен синхрофазотрон?:) Может бозона-то - и не было?

Между тем, если рассуждать чисто юридически, планеты древности вполне могли летать по своим орбитам так, как если бы они подчинялись еще не открытому закону всемирного тяготения. Однако вот самому этому закону они подчиняться не могли, ибо в древности он еще не был открыт. Не было носителя для этого закона, не было скрижалей, на которые его можно было бы записать в виде формулы. 

Возникает вопрос о том, кто же открыл, изобрел тот закон, которому повиновались древние планеты? И с которым только потом совпал закон всемирного тяготения, считанный как еще один знак в том загадочном манускрипте, который не человеком был писан?

Что есть закон природы и в какой момент он возникает в качестве обязательного для природы закона? 

"Элементарный" закон природы

Предположим очень простую вещь. Допустим, для определенности, что элементарной закономерностью является то, что если одна из частиц в паре приобретает определенную (белую) окраску, то вторая мгновенно становится черной - вне зависимости от того, где она находится. 

Строго говоря, у нас нет строгих доказательств тому, что во всей вселенной во все времена ее существования не было такой пары частиц, которые бы вдруг одновременно почернели или же побелели. Как нет доказательств и тому, что какая-то из мелких планет вращается вокруг далекой звезды не по кругу, а по квадрату.

Такое вот "мгновенное" свойство "парной" материи, вообще говоря, несколько противоречит текущей материалистической идее о том, что в физической вселенной ничего быстрее скорости света не летает. Если мы поделим миллиарды километров, разделяющие парные частицы, на нулевой отрезок времени, за который они узнают о том, что им пора раскраситься по черно-белому, то мы получим математическую бесконечность. Которой в природе нет и быть не может. 

Во всей вселенной у математической бесконечности есть лишь одна обитель - в сознании, способном мыслить абстрактно, математически. И человек на математическое мышление вполне способен. 

Мертвая же материя может быть носителем идеи примитивной, начального уровня логики, но она не может быть носителем идеи математической бесконечности - для этого ей обязательно требуется "ожить", трансцендировать - сиречь стать живою. Физическая вселенная кропотливым и занудным образом тужится изобразить из себя нечто бесконечно большое, но для того, чтобы сказать что-то вроде "и так далее" - ей обязательно требуется человек.

То есть, вполне логично предположить, что информация "туннелирует" из одного конца вселенной в другой ее конец, пользуясь лифтом человеческого сознания, только и способного "разогнаться" до бесконечных математических скоростей, а вовсе не штурмуя время и пространство. 

Иначе говоря, элементарным частицам НУЖНО сознание человека, ТРЕБУЕТСЯ "наблюдатель" - иначе мы приходим к предположению о том, что какие-то процессы в физической вселенной могут происходить со скоростью быстрее скорости света. 

То есть, по сути, у нас есть два варианта - либо начать корежить все достижения материалистических наук, главным из которых является вывод о том, что любая физическая скорость меньше скорости света, либо встать на идеалистические позиции типа сознание определяет природные явления, что также означает опровержение примитивного материализма в том виде, как его поняли бурные деятели типа ленин.

В мире материи мы пользуемся абстракцией типа элементарная частица. Отчего бы нам не ввести здесь аналогичное по духу понятие - элементарный закон природы?

В качестве такового, утвердим здесь постулат о том, что если одна частица в данной конкретной паре раскрасилась, то вторая обязана тут же раскраситься наоборот. 

Меньше, мельче и элементарнее этого конкретного, локального, необобщающего закона можно сегодня придумать сегодня чего-то вряд ли. Ведь мы же (даже) не обобщаем, а говорим лишь про данную конкретную пару наиэлементарнейших частиц, половина которой уже залетела к нам в прибор. Внутри которого нам как бы и "доверено" установить и исполнить частный, локальный, "ветхий", но законишко природы для данного конкретного случая, для данной конкретной пары частиц.

Наблюдатель красит своим сознанием одну половину пары, вторая половина пары тут же красится в соответствующий элементарному закону цвет. Оба факта окраски обеих частиц являются ни чем иным как неразрывным&мгновенным следствием факта наблюдения за одной из них.

То есть, мы имеем не пару, а некую троицу (наблюдатель, частица1, частица2). Или (суперфакт, факт1, факт2).



Мы не хотим здесь делать каких-то не здравых обобщений насчет заряженной Чумаком воды или мысли, творящей добрые дела во всем мире.  Мы просто оставляем за собой скромное право рассуждать самостоятельно, не по-детски и не по-ленински - с целью отыскать наиболее лаконичное и компактное объяснение результатов физических экспериментов. 

И у нас не получилось ничего лучшего, чем определить квантовую запутанность через троицу - попросту не нашлось более короткого и прямого способа построить сеть понятий, не отыскалось ничего такого, чтобы связывало три феномена не через и, а именно через &-неразрывное: мгновенно, не физическим, не штурмующим просторы времени и пространства в натуре, а чисто логическим образом исполняющееся. 

Что как бы намекает нам о том, что это три разные стороны-ипостаси для одного и того же явления или события, одним из участников которого является наблюдатель - тот самый материалистический наблюдатель, который будучи разнесенным на пару миллиардов триллионов парсеков от самого себя красится в разных уголках вселенной в зебру, от чего у него запросто рвет надрессированную материалистическим учением крышу. Что есть обычная производственная травма у тех, кто не просто занимается квантовой физикой, но еще и зачем-то начинает пытаться ее понять.

Да, мы можем тысячи лет ставить один и тот же эксперимент и получать один и тот же результат. Он - научен, доказан, проверен, теоретически обоснован, внедрен в практику, принес немалую прибыль, защитил страну от ее врагов, удостоен нобелевских премий. Но вот - звонит будильник. Наступило утро. Дети идут в школу. Пора опять в лабораторию.  Рутина. В миллионный раз одно и то же. Тот же стробоскоп, вид сбоку... а вам - не страшно? Вы точно уверены в том, что он покажет вам в миллион первый раз?

Если человеческое сознание является не пассивным, а активным наблюдателем, не созерцающим, а участвующим в формировании и исполнении законов природы, пускай даже и самых наиэлементарных, вырожденных до конкретного частного случая, имеющего место быть  вот здесь и прямо сейчас, то тогда получается, что принцип неопределенности не описывает свойства материи, существующей от нас абсолютно независимым образом. 

Грубо  говоря, пару частиц может наблюдать только "двухклеточное", "двухрешёточное" живое существо. Многоклеточность подразумевает то, что одна клетка отгорожена от другой вполне материалистическим образом - то есть не условной геометрической линией с нулевой толщиной, а, скажем, кристаллической решеткой "потоньше" - из атомов какого там нибудь водорода или же углерода. 

Сделав модель клетки, отгороженной от соседней каким там нибудь графеном, мы получаем минимальную толщину "перегородки" между смежными клетками, а также - минимальное время, которое потребуется на то что бы сигнал, распространяющийся со скоростью света, вышел ИЗ одной клетки и проник уже В другую. 

И мы получим дельту тэ, отделяющую "ИЗ от В" - минимальную единицу времени, получаем некую неустранимую, систематическую неопределенность для вычисления абсолютно точного времени, обусловленную одним лишь только внутренним устройством наблюдателя, который у нас является "материалистически-многоклеточным". Что сложилось исторически. 

Если мы отнесем принцип неопределенности ко внутреннему устройству наблюдателя - это будет правильно. Если же мы скажем, что принцип неопределенности - это закон природы, то это неверно. Просто мы не можем физически наблюдать природу точнее, чем мы устроены. Устроенный же иным образом наблюдатель, мыслящий притом, сможет "увидеть" в природе нечто иное, причем на вполне матерьялистический манер. 

Образно говоря, для законов квантовой механики не было носителя до тех пор, пока не возник человек разумный. Одноклеточная же амеба, изолированная от коллег, попросту не сможет различить пары частиц даже в том случае, если она вдруг окажется очень умной хомо амёбиус. 

Засим, библейские тезисы вроде земля являлась центром вселенной, светила появились позднее, чтобы начать вокруг нее вращаться и так далее - можно принять за вполне себе материалистические, если учесть тот факт, что для всех этих феноменов потребовался бы наблюдатель, которого тогда, согласно библии, еще не было. Законы природы требуют носителя. И только часть законов мертвой природы умещаются в ней самой:)

Возможность локального убывания энтропии реализовалась лишь с возникновением живой материи. И ей не было никаких доказательств. Тот момент, когда живая материя возникла  - можно назвать чудом и никак иначе, ведь этот феномен возник тогда впервые.

Процитируем теперь попов-мракобесов. "Воспринимаемые  нами  цвет,  температура,  вкус  не существуют вне нашего познания сами по себе (обратное признание в психологии называется наивным  реализмом)" - пишет нам один лауреат. Что, конечно же, есть мракобесная игра слов. Ведь даже дети (хотя и не - Ломоносов), знают, что температура есть броуновское движение молекул и нету оснований сомневаться в том, что молекулы двигались до появления человека из гоминид, скорее наоборот, движение, что есть форма существования материи, и привело к тому, что в результате случайных пере-комбинаций химических элементов, сначала - возникла органика, потом - гоминиды, а потом - человек. 

Вот точно так же, у нас нету сомнений в том, что квантовомеханический принцип неопределенности существовал объективно еще до возникновения человека разумного, ибо это точно такой же закон природы, что и закон температурного движения молекул бла-бла-бла. А вот ни фига это и не так. 

Ибо есть серьезное подозрение, что под видом изучения "объективным образом существующих независимо от наблюдателя законов квантовой механики" давным давно, полным ходом идет изучения деталей внутреннего устройства этого самого наблюдателя. Иначе говоря, каков наблюдатель - таковы и "объективно существующие" "независимо от него" "законы". 

И если вдруг так, то: "Воспринимаемые  нами  цвет,  температура,  вкус  не существуют вне нашего познания сами по себе (обратное признание в психологии называется наивным  реализмом)". Точка. Где сели - там и слезли. Сказал умный человек - наивный реализм. Значит - пишем на бумажку и заучиваем наизусть. Или как-то так, штоле. И уж во всяком случае - не бежим кого-то там экспроприировать, на манер гоминид, восставших против орангутангов.

Итак, материализм - это вера, идеализм - тоже. Какую выбрать - решается просто. Кто у нас всесильный, тот и правильный. Тот кто у нас правильный - быстро надоедает. А кто у нас несогласный с правильным - того и не существует. 

Однако же если мы вдруг сдвинем фундаментальные науки поближе к новым дарам природы в виде айфонов, благодаря переходу на идеалистическую аксиоматику научного верования, то вы удивитесь - как же быстро она тоже станет единственно верным учением типа исторического диалектического идеализма. Это будет не более удивительно, чем вера в того бога, который лично спустится на землю, зарегистрируется по месту жительства, а потом пойдет раздвинет руками тихий океан напополам и отгонит вражеские полчища.

Нас же дальше будет интересовать вопрос о том, как именно институциализирована материалистическая вера? Чисто на уровне физиологии?

Разбираясь в теологических теориях возникновения мира человека, мы приходим к понятию троицы. Разбираясь в элементарных частицах материи, мы утыкаемся в загадочную связку наблюдатель+пара частиц. Разбираясь в основах сетевой лингвистики, мы приходим к связке суперфакт+пара фактов.

Воспользуемся методом супервентной аналогии, который мы почерпнули у философа Чалмерса в том виде, как он нам стал понятен: вывести какую-нибудь формулу и поискать в яндексе на нее похожую. У того же автора мы найдем и многостраничные рассуждения по поводу понятий, которые он называет, по-моему, феноменологическими.

Суть там в том, что абсолютно, вообще-то, непонятно - что такое горячий или красный? О чем у Чалмерса и можно почитать. Недоумевает философ долго и убедительно. Хотя, это был Малевич, который нарисовал квадратное и черное феноменологическое ощущение первым.

На языке же сетевой лингвистики - все эти, "феноменологические" понятия связаны с другими, более абстрактными, но являются по отношению к ним фактами первичными. В роли же суперфактов они выступают лишь по отношению к ощущениями "горячести" или же "красноты" - то есть по отношению лишь строго к тому, что можно ощутить только самому лично, непосредственно и конкретно, но не использовать в качестве абстрактного и регулярного инструмента для коммуникации. 

То есть, феноменологические, почерпнутые из строгим образом персонально-индивидуального опыта термины, лежат на границе между ощущениями и знаками. Это - знаки-индексы, указывающие на ощущения, которые не являются частью абстрактной знаковой системы человека, выступая для нее в роли своего рода элементарных частиц.

Нет разных рецепторов, чтобы различать жидкое, мокрое, влажное и сырое. То есть, когда мы автоматически дополняем мокрый+наблюдатель до жидкая (типа вода), или горячий+наблюдатель - до огонь, то мы мгновенно до-определяем, "вырождаем" элементарную феноменологическую частицу жидкая (типа как вода) - мгновенно и сразу из определения состояния другой частицы как мокрый. Если мокрый, то и жидкий. Определив мокрое, мы тут же автоматически получаем и жидкое.

Вот именно такие вот связанные частицы мы и ожидали увидеть в рамках супервентного сопоставления с "физическим" наблюдателем+пара частиц.

Самодовольный кусок мыслящей, осознавший себя материи на пике эволюции, в принципе, чисто теоретически, оказывается допущен к формированию новых законов природы, типа локальная закономерность, примерно на тех же правах, что есть у самых наиэлементарных частиц материи. 

Что становится вполне наглядным, если мы раскрасим наблюдателя, не еще не знающего спины частиц, в точно такой же как у них, невыразительно-серый цвет. По сути, наблюдатель+пара частиц "красятся" в черно-белую, самоосознанную "зебру" только все вместе, все втроем.

Возьмем абстрактное понятие вода и определим его как мокрое+жидкое. Определение чего-то, какой-то субстанции в роли воды - это своего рода элементарный закон природы, действующий применительно к данному конкретному случаю. Мокрое и жидкое - это две феноменологические ипостаси воды, достаточные для того, чтобы ее идентифицировать.

Мокрое - это не жидкое, ибо слова эти разные. Но если что-то у нас мокрое, то оно же обладает и свойством быть жидким. (Но может быть, все-таки, на уровне физиологии, речь идет о том, что разные качества воды воспринимаются разными типами или же сочетаниями групп рецепторов, или же один рецептор шлет нам мокрый&жидкий сигнал одновременно? Нам это сейчас не важно.)

Важно то, что факты мокрый и жидкий лежат на границе знаковой системы. Они "кивают" на ощущения, которые к знаковой системе непосредственно не пришьешь. Но от этих фактов можно оттолкнуться, чтобы определить абстрактное понятие вода. Причем элементарные понятия мокрый-жидкий обнаруживают такое качество как связность, способность мгновенно определять одно через другое. Типа жидкий - это тут же мокрый, и сразу же - не твердый. Нет временного лага перед тем, как что-то жидкое стало мокрым - это осознается одновременно.

Что намекает нам о том, что вода-мокрый-жидкий образует нечто вроде тройственного единства, единого по сути когнитивного объекта. Верно и обратное - наблюдатель в рамках квантовой механики, выполняет роль, которую на языке сетевой лингвистики можно назвать абстрагированием.

Изображенная выше "тонкая красная линия" отделяющая знаковую систему - вещь достаточно условная. Наверное, есть люди "мыслящие мемами", ухитряясь сочетать "дознаковый" тип мышления с современной жизнью, сочетать абстракцию с "ощущениями сродни мышечным" и так далее. 

Дегустаторы различают и помнят наизусть тысячи оттенков вкуса с учетом запахов, в которых лучше них разбираются, однако, те парфюмеры, которые даже и не знают вкуса одеколона Шипр. Художник четко видит различие снега розового от снега синего, а северным народам нужны десятки слов для того, чтобы его описать так, чтобы правильно выбрать утром лыжи для предстоящей охоты на песца.

Речь не об них, а о том, где, примерно, проходит граница, отделяющие слова общеупотребительные от жаргонных, диалектных, субкультурных или же национальных словечек, описывающих тонкие эмоциональные состояния типа я вижу, что собеседник не решается начать разговор и видит то, что я это вижу, но в разговор вступить все равно не решаюсь также как и он.

Начиная описывать мокрый или жидкий по отдельности, мы попадаем в рекурсию типа мокрый это когда жидкий, или жидкий это когда мокрый. В этой рекурсии могут болтаться другие слова типа влажный, сырой и несть им числа. Кандидатскую диссертацию на тему описания оттенков состояния водянистости защитить труда не составит. Но суть, опять же, не в филологически филигранном подборе слов "про воду", а в том, что все эти слова "пограничные", феноменологические, элементарные. Они близки к той грани, где слово может сослаться лишь на соседнее, но не опуститься за ссылкой-подтверждением своей "валидности" еще на этаж вниз, воззвав к словам и фактам, которые описывают состояние каждого рецептора на каждом пальце по отдельности и разными словами.

Хотя понятно, что влажный-жидкий - это тоже абстрактные обобщения, в том смысле что мокрое ощущение от одного мизинца ничем не отличается от ощущения мизинца другого. В то же время, у них нет явственной, вербально описанной порознь, фактической базы для абстрактного обобщения типа когда мокрый-сырой-влажный-жидкий-пресный - это есть вода. То есть мы не можем сказать что-то вроде: когда мокрый-слева и когда мокрый-справа - это мокрый-вообще.

По аналогии с элементарными частицами в физике, мокрый - это тоже элементарная языковая частица, типа мем. Это некое истончившееся до точечного состояния узловое пространство системы знаков, сбоку от которого приписаны понятные всем, но написанные иными, не словесными, до-словесными, "рецепторными" знаками параметры. 

Строго говоря, мы не можем ощущать чужое чувство мокрого, или же понять, разделить чувство красного у тех людей, у которых цвета почему-то ассоциируются со звуком. Мы можем предположить, что в силу схожести физиологии, другие люди ощущают "то же самое", когда говорят про мокрое. Но в точности ощутить мокрое как и они - мы не можем. 

Абстрактным образом рассуждая про "мокрое вообще" мы незаметным образом делаем ту же ошибку, что и рассуждая про "математически бесконечную вселенную", которой вообще-то - нет и быть не может, но с другой стороны - с чисто практической точки зрения это абсолютно не важно. Особенно тогда, когда выгоняешь пастись коз и смотришь на бесконечное (это ясно сразу) звездное небо с целью скоротать пастушеский досуг.

Сигналы рецепторов - это не есть знаки современной словесной знаковой системы. Возможно, когда-то это было не так, возможно когда-то система не была словесной, возможно, когда-то она не была предназначена для коммуникации, возможно, есть люди, способные оперировать даже на этом уровне - возможно многое. 

Мы же о том, что "тонкая красная линия", очерчивающая систему знаков от системы "не знаков"(сливающуюся с реальностью в том виде как она есть) - проводится по нашему исследовательскому усмотрению. И мокрый типа жидкий - одно из лучших мест, которое можно для этого выбрать в чисто исследовательских целях, предназначенных для того, чтобы об результатах такого исследования можно было еще и кому-то потом рассказать.

Фундаментальная ошибка сетевой лингвистики

Вернемся теперь к "модели Бодрийяра":




Суть ее в том, что "чем выше - тем хуже", тем - "бессмысленнее". То есть, чем ближе мы продвигаемся в направлении от индивидуальных ощущений, понятных прямо вот тут, на уровне левого колена ----> к социальным, коллективным знакам-симулякрам, тем глубже становится пессимистическое разочарование этого философа, тем сильнее начинает его беспокоить дальнейшая судьба человечества.

Однако лучше-хуже - это есть субъективность в чистом ее виде. Кому-то не нравится как СМИ осветили войну в Персидском, вроде бы, заливе - кто-то пришел от этой войны в восторг, а кто-то явно что-то пропустил мимо ушей, а потом еще вдобавок, забыл то, чего это такое он пропустил. Гхм, персидский залив... Скажите, а там что - воевали?

Мы же втыкаем начало своей собственной системы координат в ином месте - в знаковой системе, которая является предметом изучения сетевой лингвистики.

С нашего ракурса все выглядит вот так:

На рисунке выше приведено ни что иное как фундаментальная ошибка сетевой лингвистики.


Сначала - опишем его заново. Ред-лайн - "тонкая красная линия" показывающая примерную границу нашей, выбранной нами, "понятной" нам знаковой системы. Ниже нее, наступает некий "вакуум реальности", в котором есть все, и в то же время нет ничего. Ибо наша знаковая система - дискретна по своей сетевой-узловой природе, но в реальности -"установлена" иная, аналоговая операционная система, в которой мы не можем выделить фрагменты, обозначенные знаками, и не можем "прокинуть" к ним сеть, связывающая знаки в нашей системе. Ибо в реальности знаков - нет. 

Знаковость - следствие "многоклеточности лингвистического наблюдателя", или как-то так. (Оставим уже амёб в покое.) 

Тем не менее,  мы смутно догадываемся, что "низлежащих знаков" лично мы не видим, но какие инфра-знаки, сигналы и прочее полудискретное-полуаналоговое "нечто" из реальности в нашу знаковую систему как бы хочет "пробиться" - в виде мемов и всего такого эмоционально-ощущенческо-рецепторного прочего.

Знаки, в нашем представлении, разбиты на примерные этажи, похожие на те, что есть в "модели Бодрийяра".

Сделаем быстрое лирическое отступление - быстрое потому, чтобы не потерять главную мысль. Никакого такого "треугольника типа пирамида Бодрияра" (когда-нибудь мы научимся писать и эту фамилию тоже) - не существует. Это да. 

Зато существует пирамида Маслоу. Нарисовал ее руками не сам А. Маслоу, а его последователи, последовавшие по проложенной им стезе гуманистической психологии, насквозь ошибочной, но потому - и столь притягательной для народных масс. Но на самом деле - увидел ее именно Маслоу, ибо именно эта, очень простая технократическая пирамида потребностей - неведомым ее носителю-маслоу образом, организовала ход его мыслей и порядок оставленных им на бумаге букв.




С подобными вещами часто сталкиваешься, "читая" ушами аудиокнигу, озаглавленную как роман, причем руки тянутся к бумаге, чтобы изобразить одну из бесчисленных теоретических схем, которые физики и математики столь часто рисуют друг другу в редкие минуты трудовых будней. 

Ибо схема эта - передает в двух штрихах то, что размусолил на километры автор худ. произведения. Так, у каких-то там очень нехороших дядь, была концепция очень древнего и тоже нехорошего "черного солнца". Вывернув солнце язычников наизнанку, легко отстрочить что-то подобное про дронов, замотанных эволюцией вокруг абсолюта - на манер швеи-мотористки: добавить рюшечек, обратных ходов мысли и вывертов языком а ля математик фоменко. 

Все эти коммерческие упражнения по вышивке семейных трусов кружевами на продажу - они интересны. Но мы - про Бодрийяра. Треугольных схем, он, как и Маслоу, не рисовал, но как бы держал их в своей натренированной упражнениями по фотографированию голове. Вовсе не исключено, что и он ходил в тот кружок пионерлагеря "Энтузиаст", где дяди дают детям щелкать пустым фотоаппаратом Смена-8М, а пленку - оставляют себе?

Как бы там ни было, Бодрийяр дает оценку - красит черно-белым градиентом сверху-вниз, либо же снизу-вверх. Высшие ступени абстрактного у нас становятся то белоснежно-божественно как хороши, то от них начинает веять мраком ночного пессимизма а ля 4 утра (а вечером - пора сдавать роман в типографию набело). 

В нашей схеме - тоже можно нагромоздить тех же "этажей" знаковой системы. Изо всей бодрийяровской пирамиды мы изобразили лишь парочку этажей, чтобы показать как она устроена.

Факты 1 и 2 - это первый этаж. Супер-факт - второй этаж. То, что под красной линией - цоколь.

Бодрийяр много повидал на своем веку и рассуждает примерно так. Вот - трава. И я вам скажу - раньше она была гораздо более зеленая. А сейчас? Сплошной же вокруг один только маркетинг повсюду и есть, повсеместно. А что есть - маркетинг? С чем его едят? Ни с чем? Так значит это эразц-суррогат-заменитель-имитатор-гомеопатический симулякр! Канада-грин - это не есть уже трава, ибо отравлена она генетически-меметически-модифицированным маркетингом! Такая трава не есть уже зелена! 

Все кругом отравлено, разрушено, уеду лучше в Тушино, где трава сочнее и первозданнее, хотя и там она тоже не та, ибо когда вот мы были студентами - так мы вот ходили с плакатами, махали флажками и протестовали против Ш. де-Голля с Чарли Дарвином. Вот тогда - и была трава, а не перламутровая отрава. А нынешняя молодежь - всю траву изгадила одним только своим на ней присутствием. 

То есть, формат изложения у французского философа сложный, но суть в том, что ему - нравятся нижние, полу-"феноменологические", надцокольные этажи знаковой системы. И только за бельэтажем он признает право называться знаком, ибо такой знак подкреплен ощущениями на манер безусловно рефлекторного выделения желудочного сока - как при виде старого доброго французского батона с аппетитной хрустящей корочкой.

Мы же здесь - ничем принципиальным от него не отличаемся. Просто нам больше нравятся этажи верхние, абстрактные, которые мы красим не в черный цвет симулякров, а в белый цвет высокой абстракции. Грубо говоря, мы - уже поели, а Бодрийяр - тот писал явно натощак. И он -явно предпочитает черное белому.

Вот этот, вот такой вот выбор цветовой окраски-эмоциональной раскраски - это и есть субъективность. Которая у каждого - своя. Раньше - престижным считался высокий первый этаж, ибо на него можно было легко подняться пешком. С появлением лифта люди стали предпочитать верхние этажи, которые в 19 веке сдавались за копейки лишь самым нищим студентам. Все это вещи - того же порядка. Кому как и когда удобнее.



Наша субъективность выражается в том, что факты 1 и 2 на рисунке выше мы изобразили кружочком не почернее, а помельче. Мелкость сия означает, что мы не можем подложить под эти, "нижние" узлы сети - еще более низлежащие этажи, ибо отсекли их нашей волюнтаристской красной линией.

То есть мы как бы догадываемся, что по своей природе факты 1 и 2 - это тоже суперфакты, под которыми есть свои факты и свой собственный цоколь. Но мы этих фактов не можем различить, не можем обозначить эти инфра-факты - знаками, не можем (или не хотим) присвоить "-1,-2,-3" и так далее "минус-номера" тем этажам, которые по нашему разумению, могут быть скрыты под красною линией.

Раз у фактов 1 и 2 нету "обоснований" в виде фактов низлежащих, то они для нас выступают в роли элементарных языковых частиц. На которые ссылаются все, а вот они - ссылаются, по большому счету, лишь на друг друга, в порядке рекурсивного самообоснования, лежащего на уровне 1-го этажа нашей когнитивной постройки.

Факт мокрый - не обладает свойствами, он сам - свойство и есть. 
Это не слово, а мем: набор звуковых букв, которые издаешь при чувстве мокрого. 

Референтная сторона мокрого - навсегда застряла в реальности, символическая сторона - стала знаком-индексом в составе знаковой системы. Чисто формально, слова мокрый и сырой можно определить в словарях, но определения эти сведутся к тому, что мокрый - это когда сырой, а сырой - это когда мокрый. А когда мокрый и сырой одновременно - то это уже знак-символ типа вода.

Описать мокрый - это вода, которая мокрая - так не получится. Вода - это которая мокрая. Но не мокрый - это который вода. Мокрый - это яйцо, а вода - вылупившаяся из него курица. Знак-символ использует знаки-индексы для своего формирования. Как-то так.



Цепочка "рекурсивного самообоснования" типа мокрый-сырой-влажный-...-мокрый же  -  построена по принципу: где сядешь, там и слезешь. Всю эту карусель мы свернули до двух базовых фактов 1 и 2, которым как бы не на кого сослаться "внизу", под запретительною красною линией.

Рекурсивную "карусель взаимных ссылок" мы отобразили одной связью между фактами 1 и 2. И вот этой вот связи - мы и ставим в соответствие надстроечный, деривативный суперфакт вода

Речи нет - химики знают про воду все, а физики - имеют что к этому всему добавить еще. Но все эти возвышенные знания лежат на верхних этажах небоскреба, которые мы даже и не изобразили, ограничившись бытовым пониманием - что есть вода.

Изобразили же мы, фактически, знание древних людей о том, что вода - это когда мокрый-влажный-сырой, в связи с тем - что это вода. То есть - это знание, которое было еще до аш два о и исторического материализма трудящихся за свои права и во всем мире.

То есть базовая, фундаментальная, основная, но не единственная ошибка концепции сетевой лингвистики состоит в том, что все слова и знаки низлежащего уровня мы сворачиваем до элементарных, пустых, бессмысленных, бессодержательный, ибо другими знаками их описать не получится. Все, что могут устроить между собой элементарные понятия - это рекурсивный сетевой междусобойчик, не выходящий выше или ниже того этажа, на котором они находятся.

Наверх - мы их не пускаем, а спускаться вниз - запретили волюнтаристской красной линией. Зажав их в эти тиски, как инженеров туполевской Внутренней тюрьмы, где запрещено покидать свой этаж, мы превратили их в элементарные языковые молекулы, в винтики машины системы знаков и операций над ними. То есть - устроили им т.н. шарашку. Пользуясь этой метафорой - суперфакт в "шарашке" становится элементарным, не имеющим под собой оснований, "пораженным в своих правах гражданина" знаковой системы.

Почему это фундаментальная, чисто модельная, но все-таки ошибка - станет ясно после изучения историй типа про Scutum Fidei. В наипростейшем же своем виде, подобного рода комбинации представляет собой коллективный знак.

В одной своей ипостаси один и тот же объект воспринимается в качестве А. В другой - предстает пред нами как Б. Причем А не равно Б: А и Б соотносятся как черное с белым, или же как имеющее цвет с цветом не имеющее. В то же время А и Б равны С - в том смысле, что С обозначает собой сам объект во всей его полноте, включая сюда то, что он может быть воспринят и как А, и как Б. То, что одним глазом воспринимается как белое, а другим - как противоположное ему черное, все вместе воспринимается как блестящее. Все это - очень разное по отдельности, и все это - одно и то же, один и тот же объект-референт.

В основании здания науки математики лежит теория множеств, которая интерпретирует А и Б как некие подмножества С. Да, А и Б не равны друг другу в том же смысле, как и затененная часть предмета не обязана совпадать по форме, весу и цвету с освещенной частью того же самого предмета. Если в кармане лежат монеты разного номинала, то они не равны, не эквивалентны друг другу, однако их сумма даст количество денег, находящихся в кармане.


Такого рода математические, теоретико-множественные умопостроения кажутся единственно возможными - ведь только они и соответствуют логике. 

Логика же настолько соответствует тому, что мы наблюдаем в мире материи, где никаких таких противообычных чудес нет, быть не должно и не может, что мы попросту ее не замечаем. И нужно сделать специальное усилие чтобы зафиксировать и выписать на бумажку в виде учебника по формальной логике ее основные закономерности - похожее на то усилие, которое нужно на то, чтобы сконцентрировать внимание и заметить, что пока мы читали эти строки, мы дышали. Логика пронизывает собой абсолютно все вокруг - все что мы видим, ощущаем, держим в руках, то, как мы мыслим, то, как мы устроены, а раз так - то она абсолютно незаметно как нечто само собою подразумеваемое во всех без исключения случаях.

Однако такие исключения есть. За свою примитивную, материалистическую "логичность" математика расплачивается парадоксами Рассела, в которых рассматриваются сущности вроде множества всех счетных множеств - типа какое оно: счетное-таки или как?

Один из простых и незатейливых способов преодолеть такие противоречия - признать, что они апеллируют к понятию математической бесконечности, которой нет места в физическом мире. Место для нее, однако же, есть и место это в сознании людей, в пространстве коллективного научного познания.

Материалисту свойственен корыстного рода взгляд на природу вещей и суть процесса познания. По поводу которого боги весьма разгневались на людей в тот момент когда они покусились на данный божественного характера атрибут - иметь способность познавать. Материалисту же подобные религиозные разносолы ни к чему. Для него познание не есть нечто, вызывающее религиозный трепет типа страх Божий. Для него познание - это палка, которой он сбивает бананы с пальмы и считает KPI по формуле число сбитых бананов поделить на число брошенных палок.

Познание возникло в процессе эволюционного появления и развития мозга из материи типа углерод на манер того, как бильярдные шары от долгого катания по игровому столу вдруг наиграли такую комбинацию, которая сначала - стала устойчивой во времени, а затем - двинулась куда-то там дальше, покинув - видимо - игровой стол в прокуренной бильярдной.

Не углерод является для материалиста следствием познания, а познание является следствием химических свойств углерода. И его пробьет на поросячий научный восторг, когда он начнет мусолить темы вроде сколь же хороша да продумана мать природа, а если бы мы поменяли на децел величину какой-нибудь мировой константы, то вся вселенная куда-нибудь неведомым образом расползлась бы. 

В наиболее примитивном своем формате, все эти научные эмоции находят свое практическое выражение в зорком вглядывании через трубу телескопа в глубины космоса, в поисках там планет, на которых плещется ровно столько же воды, что и на планете Земля. Ибо все эти инопланетные бильярдные неведомым образом обязаны земному материалисту породить "за то же самое время" живых существ, с которыми он сможет перекинуться парой слов и узнать от них новый рецепт приготовления рождественского пудинга. Как только он их разглядит в свой телескоп, так они тут же и прилетят к нему в голубом вертолете, выдадут ему межгалактическую премию за научную зоркость и бесплатно покажут кино - триллер или комедию.

Наилучшие органы чувств для материалиста - это зеркало, копирующее все вокруг с точностью 1 в 1, без искажений и привнесений отсебятины. Этой цели он пытается достичь, прикручивая к тушке человека научные, солидные, фундаментальные очки в роговой оправе, а затем - научные приборы. 

Отличие гуманитарных наук, приборов не наблюдающих, в том, что они пока застряли на уровне очков. Засим люди с приборами -гуманитариями манкируют и вызывают их на дуэли физиков против лириков. Где и кладут на них то, что у них есть.

Однако даже самая героическая попытка учесть все и вся на дискретном уровне сетей и взаимосвязей - ведет нас к сугубо, существенному и только аналоговому пониманию неразрывно-тройственной природы.

Мы - не всеведущи. Сначала - отбросили что-то своею красной линией. Потом - сжали факты до элементарной математической точки и раздули абстрактный суперфакт. Который мы извлекли не из элементарных, элементных фактов, а из связей между ними. То есть, мы порушили целостную гармонию и перекосили все набок словно плот, на который мы пытаемся выбраться из морских вод. Ибо убог наш ум, а сзади - перевешивает. Или как-то так. 

Мы здесь начерно описали науку а ля СССР, восходящую своими корнями к индивидуальному типу мышления вождя мировых пролетариатов, навязавшего его силою вооружившихся люмпенов, насадившего его в качестве мышления коллективного.

Чем вождь пролетариатов "купил" в том числе и красную профессуру - что есть интеллигенция от сохи и в первом поколении. С мышлением по-крестьянскому смекалистым и шустрым, но всего лишь креативным, не глубоким и творческим, усвоившим традиции и привыкшим с ними считаться. Вождь купил ее тем, что он пообещал в результате коммунизмов уровень потребления типа того, который мы видим в развитых странах, которые и пришли к нему естественным путем, сохранив при этом своих английских несвергнутых королев, нелепые домики с крестиками и прочие традиционные религиозные пагубные пагоды. 

Материалистическая наука времен СССР при всей ее кажущейся сложности - по своей глубине похожа на грошевый лубок, которым крепостные крестьяне украшали стены своих жилищ. Она бинарна как кибернетика, похожа на черно-белый телевизор или на мышление человека с одним полушарием из 2-х возможных. 

Все в ней четко разложено по полочкам - материалистично-идеалистично, полезно мировому пролетариату - вредно пролетариату, наши - враги народа, кормить - убивать, строить - сносить. Преимущества такого подхода - общепонятность, всеобщий ликбез, привлечение широких масс к работе, по всем внешним признакам напоминающей сложную, интеллектуальную, творческую. Результат - партийно-техническая интеллигенция, отличающаяся от интеллигенции обычной как техническая вода от воды, которую можно пить. 

Лихорадочные, но чудовищно малоэффективные успехи в индустриализации, ликвидации голода, военных действиях, гонке вооружений, наспех отформатированной в том числе и на мирный, космический манер - сменились замедлением всего этого механико-детерминисткого общественного устройства с рекордно-низким кпд: на манер паровоза, из которого выпустили весь пар.

Советская наука в формате "про атомную бомбу" - это всего лишь наиболее яркий пример резкого старта, сулящего бесчисленные блага материализма, и последующей его стагнации. Нет больше никаких проблем с повсеместной электрификации путем строительства АЭС на каждом углу, однако же вот - никому это почему-то не нужно, хотя вроде бы весь коммунизм заключался именно в этом. Так и - чож? За чем вдруг заминка-то? Достраивали бы свой коммунизм и подключили бы его к розетке. Умные электрические роботы бы ухаживали за свинками, а пролетариат в галстуках свинок бы культурно кушал вилками - в меру его в том потребности.

Если покопаться в архитектуре любой фундаментальной науки, то она покоится на материализме и стремлении получить полезный результат, пускай и неведомым для нее образом отсроченный во времени.

Сознание человека - есть плохая модель реальности. Ухудшенная, дополненная погрешностями измерений и "вредными" артефактами вроде математической бесконечности, с которыми может примирить лишь то, что рассуждая при помощи таких, не существующих в природе понятий, достичь полезного, пригодного для пищи или для развлечений результата - все таки оказывается возможным.

Мы же попробуем исходить здесь из ровным счетом обратных предположений.

Во-первых, предположим, что сознание не является убогой и кривой моделью мира объективной материи. Встанем на идеалистические позиции и предположим, что это мир материи является ухудшенной реализацией того, что имеется в сознании человека. Скажем так - физическая вселенная натужно пыжится изобразить из себя математическую бесконечность, но все, что на может - это сделать очень, очень, очень много, но ничуть не более того.

Во-вторых, предположим, что стремление к получению полезного результата является неким препятствием к постижению такого рода вещей. Этический парадокс математика Перельмана видимо в том и состоит, что он не отказался от премий, после того как достиг результата, а достиг результата после того, как действительно отказался продать его за все премии материального мира - или как-то так:)



Будем в своих умозаключениях исходить из троичных сущностей типа изображенных на рисунке выше, и покажем, что даже математическая логика является их частным случаем, по сути - искажением, привнесением дополнительных ошибок, на котором и строится все здание математических и прочих-последующих из математики наук.

Вещи же типа понятно ли это мировому пролетариату, полезно ли это обществу потребления и пр. нас при этом волновать не будут. Как мы, впрочем, не станем всерьез претендовать и на знание теологичсеских тонкостей, ибо нам предстоит не деликатная работа под электронным духовным микроскопом, а скорее примитивная работа креативно-интеллектуальной кувалдой. Которую лучше всего описать фразой типа - это вы не думаете, а просто - логичны.