Разрешение коммуникатива и "когнитивные эмоции"

Осталось вкратце проговорить тему "абстрактизации" в привязке к теме "эмоций" - когнитивного, не безусловно-рефлекторного плана.

Всякий раз, когда рассуждаешь на "когнитивно-эмоциональные" темы, сами собою рисуются графики вроде этого:

Или же вот этого:


После чего, настает черед графиков вроде этого:

Или вот этого:


Все они описывают нечто вроде процесса разрешения сознанием коммуникатива, который можно здесь рассмотреть с эмоционально-мотивационной точки зрения следующим образом. 

Простейшим коммуникативом "нижнего", элементарного уровня является определение объекта в качестве "блестящего" (С) - возьмем этот пример за основу для рассуждений.

С точки зрения простой физиологии, для "вырождения коммуникатива до знака" требуется нечто вроде того, чтобы один глаз - увидел белое (А), второй - черное (В)

Физиология человеческого зрения такова, что "черно-белые" (А&B) объекты идентифицируются сознанием в качестве блестящих (С). О чем можно почитать в каких-нибудь умных учебниках про физику.

То есть, строго говоря 

А+B = 0

Однако такого рода, "буддистское", разрешение проблемы с дуализмом нам здесь не особенно интересно, хотя и оно в каком-то там смысле вполне себе верное.

Ибо речь здесь идет, скорее, о "тройственном" квази-уравнении типа

А & B = C

Или каком-то таком.

То есть, объекты А и В находятся в логической связке, которую можно описать как взаимоисключение: черное - это не белое

-А=B

Именно этой логической связи, типа инверсия, но не простой сумме, которая тривиальным образом равна нулю, мы и присваиваем значение С="блестящий". С =А & B 

Ну и осталось попробовать как-то угадать природу "назойливых" S-образных графиков вида:


Будем исходить из предположений о стремлении "аппаратной части" знаковой системы к минимизации энергетических затрат, а также о том, что хранение каждой единицы информации сопряжено с такими затратами.

Откуда и можно осторожно предположить, что хранение информации об объекте в виде (А,В) - невыгодно чисто энергетически. Ибо

A соответствует 1 условной энергозатрате и
В соответствует 1 условной энергозатрате
----------------
В сумме - 2 у.е.

"Стерев" информацию об А и В, и заменив 2 объекта на один объект С, мы получим минимизацию совокупных затрат до 1 у.е., отвечающую объекту С

Тогда:

2 у.е. - 1 у.е.=1 у.е.

То есть - процесс абстрактизации от А и В к единственному объекту С дает экономию энергозатрат, которую можно чисто словесно обозначить как "когнитивную" эмоцию-мотивацию или же как-то так. То есть, конечною сутью дела является не дополнение объектов А и В третьим по счету объектом С, а именно "забывание" А и В. В результате чего, идет некое восходящее движение по "лествице познания".

Если мы попытаемся разделить когнитивные эмоции от более грубых эмоций "инстинктивных", то можно сказать, что принципиального отличия между ними нет. Например, физиологические обменные процессы то и дело "наталкиваются" на нехватку питательных веществ - в том случае, если человек голодает. Все это физиологическое многообразие достаточно абстрактным образом сводится к тому, что вид пищи порождает реакцию, которую можно в том числе попробовать назвать эмоциональной, в самом что ни на есть примитивном понимании этого слова. А также - в том смысле, что график, описывающий процесс возникновения подобного рода "тяги" и "желания", "потребности" в еде, будет принципиальным образом все тот же. 

То есть, мы всегда имеем в основе некий варитивный процесс, всегда приводящий примерно к одному и тому же результату. Грубо говоря, есть 2 пути добиться этого результата. Один путь трудоемок, требует значительных затрат энергии E. Второй - напротив, экономичен и позволяет обойтись малой затратой энергии - e. Разница (E-e) - это величина экономии, и она примерно равна мотивирующей силе эмоций - той энергии, которая высвобождается после того, как найден более экономичный способ достичь того же результата. Если рассчитать площадь под графиком, отображающим все спады и всплески энергозатрат (пренебрегая диссипацией энергии, теряемой на бесполезный "нагрев") алгебраически, то взяв интеграл по времени от минус бесконечного до плюс бесконечного, мы должны, по идее, получить ноль. Строго говоря, мы ничего не ощущаем, не чувствуем и не переживаем - все наши эмоциональные реакции от самых грубых ощущений до рафинированных эмоций по поводу абстрактных сущностей - суть экономия энергии, избавление от необходимости тратить ее в излишних количествах. Позитивные эмоции - пропорциональны экономии, негативные, в первом приближении, отражают рост затрат. Позитивные эмоции - дают на какое-то время тратить лишнюю энергию по своему произволу, негативные - угнетают, демотивируют, лишают энергии, ограничивают свободные энергетические ресурсы. 


Так, нехватка готовых к использованию питательных веществ заставляет организм "залезать в яму", добывать их более трудоемким путем - через сжигание жира, расщепление всякого рода баластных тканей, то есть проделывать работу, которая прямо обратна той, что он совершает в своем нормальном состоянии, ту же самую жировую ткань откладывая, а не разрушая. Все это - излишне трудоемко, поэтому решение в виде долгожданного приема пищи (или хотя бы такая перспектива) высвобождает "по-инерции и по-непрерывности" некую свободную энергию, которую можно окрестить эмоциями в силу схожести ее этимологии. Ощущения обычно отделяют от эмоций, и в том есть некий смысл, ибо первые относятся к сфере телесного, вторые - к области интеллектуального. Однако базовый механизм образования ощущений и эмоций примерно одинаков - это поиск минимума энергозатрат, причем сценарии такого поиска могут быть весьма сложными и крайне нетривиальными.

Условный рефлекс формируется как раз за счет совпадения по времени считывания абстрактного символа с высвобождением эмоций. То есть, квази-формула вида
 
C=s+e 

в равной степени применима как к мемам, так и к количественному описанию условных рефлексов по Павлову, который описал их качественно. То есть, основа процесса - выявление связи между отдельными друг от друга явлениями, которой придается аксиоматический смысл в тех случаях, когда идет речь об рефлексах безусловных.

Тонкость здесь в том, что подобного рода процесс абстрагирования, увязки внешнего вида-запаха еды с физиологическими потребностями организма, идет глубоко под спудом, на уровне инфра-знаков, фиксируемых сознанием лишь достаточно грубо, по итоговым результатам всей этой пирамиды абстрактизации подсознательно-физиологических инфра-знаков, но не во всех подробностях и деталях. Чувство голода и прочие ему подобные - это тоже своего рода мышление, но животного образца, идущее во многом на уровне тела и инстинктов, в том числе - безусловных, которые отнести к когнитивным операциям можно лишь с огромной натяжкой. Между тем, то, что мы привыкли относить к когнитивному, соотносится с подсознательно-физиологическим как вершина айсберга к ее основанию. То есть, если обрушить на сознание всю ту работу по обеспечению физиологического гомеостаза, которая идет на уровне примитивных нервных рецепторных клеток и им подобных, то оно в этом объеме "утонет с головой". 

Можно также предположить, что переход от стадии сознательного к сверх-сознательному, сиречь - духовному, мы будем иметь то же соотношение. То есть, говоря не просто о душевном, интегральном постижении религии "сердцем", а именно о духовном ее понимании и постижении, мы, вообще говоря, подразумеваем здесь достаточно большой массив знаний и работы, в том числе, чисто интеллектуального плана - чтобы верхушка духовного айсберга была достаточно "заметна", он должен, помимо всего прочего, иметь достаточное к тому "основание". По крайней мере, если рассуждать в механистической манере, это выглядит примерно так: познание, мышление, собственные рассуждения - это не преграда для религиозного чувства, но предпосылка к постижению религиозных концепций во всей их сложности и объеме. И проблема лишь в "полу-знании", но не в самом знании и познании. Чувства почти неизбежным образом начинают противоречить разуму при входе в дремучий лес познания, однако - дорогу осилит идущий. Гармония чувства и разума тем ценнее, чем сложнее ее достигнуть, отказ от разумного постижения действительности скорее сделает человека душевным, нежели чем духовным.

Если задуматься на такие вот темы, то мы ограждены от прямого восприятия христианской концепции, о которой знаем со слов апостолов, которые ее запомнили и смогли изложить словесно, что есть синоним для слова - поняли. Если же они остались бы на том уровне, на котором есть одно только ощущение - насколь христианство хорошо и прекрасно, то запомнить, рассказать, понять и выразить его словами они бы не сумели. Примерно те же соображения применимы и к тем богословам, которые уточнили другие детали христианской веры, и смогли, путем понимания, а не чувствования, сформулировать ее словесный символ. Даже иконописцы, которые, казалось бы, могли бы "просто рисовать", делают это, однако, особенным способом, то есть - обладают чем-то вроде чисто зрительного, но понимания некоторых принципов построения, правильной композиции подобного рода изображений, причем часть этих принципов вполне поддаются в том числе и чисто словесному изложению, поддаются чисто вербальному пониманию.

Симулировать библейско-богословский способ рассуждения можно, взяв за основу то соображение, что людям всех эпох без исключения свойственно сокрушаться о прискорбном падении нравов, которое в нашу эпоху называют, еще, постмодернистким. Однако оторвав взгляд от сегодняшней газеты, и окинув им далекое прошлое, нельзя не обратить внимание и на прогресс, отделяющий нас все дальше от пещер каннибалов - в том числе, и по части морали. Предположив, что прогресс будет продолжаться и дальше, можно отождествить далекое будущее с давно минувшим прошлым. Или - мысленно обратить ось времени в другую сторону. Или - поменять местами материалистическое бессознательное с идеалистическим сверх-сознательным. Или - придать силу исходной аксиомы абстрактным и нам еще не известным выводам, а в ранг следствия и теоремы возвести материю, перестав ей слепо поклоняться подобно сектантам из марксистской секты.

Воцерквившись таким вот способом по полной программе, сделав инверсию для времени, мы приобретем инверсионные мыслительные привычки - утверждать обратное наблюдаемому, начинать моральные заповеди с отрицания НЕ делай того, что обычно делаешь, рисовать не уходящие вдаль пространства картины, а надвигающиеся на зрителя иконы в обратной, наизнанку вывернутой проекции и так далее. В частности, тезис о том, что не человек произошел от животных, а животные легко и просто выводятся из человека путем его последовательного упрощения - попросится на наши уста сам собой. Читая же и критикуя книги типа библии с начетнической точки зрения, следовало бы после этого отправиться прямиком в церковь с целью начать критиковать иконопись под тем лозунгом, что современная наука установила - пространственную перспективу так не рисуют. То, что мы есть сейчас, надежно докажет нам то, что мы будем в будущем, ибо для такого типа мышления, вполне естественно, что мы родом - именно оттуда. 

Теологический способ мышления вообще ничем не отличается от научного мышления во времени, текущим в сторону, обратную от времени физического:) Подобного рода ментальные экзерсисы не требуют к себе серьезного отношения и не относятся к чему-то полноценным образом духовному в полном смысле этого слова. Они полезны лишь тем, чтобы показать всю сложность как раз тех вещей, которые людям не думающим кажутся простыми, никакого внимания не заслуживающими, примитивными, устаревшими, наивными на манер неумелого детского рисованья или даже ошибочными. Не стоит забывать о том, что все наши рассуждения отталкиваются от модели, близкой по своей научности к народному лубку, которым крепостные крестьяне украшали стены своих изб.

Тем не менее, в чисто научно-утилитарном плане, можно попробовать определить когнитивную операцию как ту, в рамках которой нам известны предпосылки, исходные элементы А и Б для абстрактизации С, если же абстрактизация идет от инфра-знаков, сокрытых от нас в подсознательном, то такая операция уже не есть когнитивная.

В принципе, похожие вещи можно попробовать изложить в виде чисто гуманитарного потока сознания, однако такой способ изложения может оказаться весьма некомпактным.

В принципе, можно также попробовать уточнить картинку, отображающую наше текущее представление о семиологическом референте (приведенную вот здесь):

Сделав это следующим образом:


Таким образом, мы взяли за основу весьма и боле чем бесхитростную модель элементарной абстрактизации, совершаемой по принципу из двух в одно. Сознательная, то есть основанная на логических рассуждениях деятельность, предстает перед нами в достаточно механистическом виде. И она явно не заслуживает того, чтобы именно ее возводили на пьедестал. В принципе, именно она-то - и поддается автоматизации и механизации средствами искусственного разума, чему в современной жизни - нету недостатка в доказательствах, число которых прибывает с каждым днем.

Начинается логическая деятельность с сопоставления первичному, частотному, часто встречаемому, типическому фрагменту реальности - архетипического символа + эмоций, высвобождающихся в результате экономии, вызванной образованием этого символа. Абстрактизация - суть рациональная потребность экономии мыслительной деятельности через создание "нерушимой" связи между двумя различными первичными феноменами, не встречаемыми в бытовой жизни (либо же - в научных рассуждениях, наблюдениях за природой, элементарными частицами материи и тд и тп) - порознь. Обладая ограниченным мыслительным ресурсом, мы можем распространять его дальше и глубже именно за счет абстрактизации. Она делает мышление более компактным и легким, проникающая сила его за счет этого растет. Чем легче рассуждать - тем больше можно понять, или как-то так.

Этот первичный процесс сопоставления фрагменту реальности - символа, настолько хорошо понятен, что, в принципе, может быть легко смоделирован через те или иные супервентные модели.

Чуть более сложный, вторичный процесс преобразования двух (А и В) в одно (абстрактное С) также легко смоделировать, поставив два "супервентных наблюдателя" на входе и третий - на выходе. Дальше всей этой занимательной комбинаторике, в принципе, нету пределов. Можно миксовать грубые первичные ощущения с рафинированным абстрактными, а также навыдумывать много еще чего.

Таким образом, процесс основанного на логике мышления может быть сколь угодно затейлив, но его азы и основы доступны, в принципе, даже для животных. Можно сказать, что человеческая логика столь незаметна ее носителю-человеку, что ее природа сокрыта от него в физиологическом устройстве органа мышления, развившегося от органа мышления животного и унаследовавшего его базовые принципы работы. Мыслить логически - это настолько естественно, что это абсолютно незаметно на бытовом уровне. Чтобы заметить то, что мышление подчинено логике, нужны специальные математические или психологические эксперименты и разного прочего рода ухищрения, вроде рафинированной дзен-буддистской рефлексии.

В отличие от животного мышления, абстрактное мышление человека может быть сколь угодно глубоким и "многоэтажным", быть похожим в чем-то на вавилонскую башню, стремящуюся достать до самих небес. Однако высота этой башни - конечна. 

И рано или поздно, но мы добираемся до верхнего, доступного нам сейчас, сегодня, в наши дни уровня абстракции. Там мы имеем не прорисованные до конца базовые предпосылки типа А и Б, а вот вывод С сделать у нас пока не получается. Вавилонская башня коллективного человеческого мышления может проходить через периоды быстрого роста - модернизм, а может начинать процесс пересборки, адаптации к новым реалиям, выявлению ошибок - постмодернизм. При постмодернизме первую скрипку играют креативщики и критики, в модернистскую эпоху - интеграторы и творцы.

Однако нам здесь интересно не это, а то, что между сознательным и сверхсознательным, а также между сознательным и подсознательным мы имеем некие характерные троичные сущности, изображенные на рисунке. Логическое мышление, разделенное "пополам" "тонкой красной линией" безнадежно и надолго "зависает". Переходный процесс, длящийся в норме мгновение, на границе со сферой бессознательного - становится новой нормой.

"Внизу", на стыке сознания с бессознательным  - это феноменологические ощущения, являющиеся итогом первичной абстрактизации, предпосылки которой нам не ведомы, чувства, душа, сердце, привыкшее откликаться на то, что сознанием уже не уловимо, т.е. обладающее свойством интегрировать первичные ощущения, мыслить, объединять, сопереживать, любить в возвышенном смысле этого слова.

"Наверху" - это выводы, которые мы сделать не можем, это потолок мышления, которое идет на физиологической базе мозга, дух, переход от науки к религиозным построениям, базовой, системообразующей основой для которых является Троица, обозначающей символом то, чего понять привычным нам логическим способом - мы не в состоянии. 

У Троицы нет референта, референт троичного символа - сам наблюдатель, особенности его внутреннего устройства как мыслящего субъекта, ибо "человек так устроен". В этом смысле, царствие божие - оно очень даже внутри нас. Да и в смыслах других - тоже. Троичный символ можно рисовать разными способами, но по-большому счету он содержит 2 элемента - один подчеркивает различие, второй - тождественность, этому различию вопреки, чего разум человека уже не вмещает, но выразить символом - еще может. Символика "третьего глаза" и пр. подобная - архетипические примеры подобного понимания сути бессознательного, психоанализ - типичный способ спутать супер-эго с подсознанием, перемешав все в едином чане, где варится нечто неразличимое - "бессознательное вообще". Фрейду удалось внести немалую сумятицу своими недозрелыми теориями, и это - печально, намекает на то, что ни на какую, даже самую убедительную теорию не надо полагаться настолько, чтобы в нее поверить. Наука - это не новая религия, а детская игра ума на лужайке перед домом, в котором живет религия настоящая.

То есть, троичные сущности мы встречаем всякий раз на стыке сознательного с бессознательным, т.е. сверх- или же под-сознательным. Троичный символ - символ этого стыка, собирательный символ любого бессознательного, выражающий суть происходящего при этом когнитивного процесса абстрактизации, который длится во времени, не имеет своего начала либо же завершения. 

Идея о том, что христианское мироучение можно выразить через сочетание духовного с душевным, через формулу троица, определяемая через словесные определения, плюс чувство любви, гармоничной взаимосвязи всего со всем - кажется весьма и более чем верной с человеческой точки зрения. Да и с научной - тоже, с учетом, разумеется, всех тех бесчисленных оговорок, по поводу примитивности и грубости той модели типа "из 2 в 1", которую мы использовали здесь для своих спекуляций.

Логический же процесс - представляется все больше на механистический манер, как не отражающий человеческой сущности. Хотя именно его все науки мира делают неким фетишем. Человек значительно превосходит животное мышление количественно, но не отличается от него качественно. Животно-растительная жизнь обладает некими начатками душевной организации, но нужно очень постараться, чтобы найти даже слабые намеки на них, о духовном же аспекте жизни растений с животными рассуждать в таком контексте попросту не приходится.

Формула N+1 в принципе неплохо описывает соответствие между уровнями организации жизни. Она подразумевает, что уровню сознательного будет отвечать уровень под-сознательного при более сложной организации мыслительного процесса и т.д.

Если разбирать ее в разрезе усложнения организации организма индивидуального, то следует принять во внимание инфра-знаки. По мере усложнения нервной деятельности в эволюционном процессе, мы будем обретать новые "стыки" инфра-знаков со знаками обычными и т.д., что будет отвечать пониманию на уровне чакр или чего-то подобного, что, как и буддистские верования, сложно отнести к полноценной религии, однако какую-то часть подсознательно-архетипических явлений все эти сакральные теории охватывают и пытаются отразить, хотя и весьма витиеватым образом. В таком ключе, инфразнаки человека будут отвечать высшему уровню абстракции, доступному животным типа млекопитающее, собственно же абстрактные человеческие знаки будут соответствовать чему-то уровня животного сверх-сознательного. Т.е. животные могут как бы понять одного человека, "собравшись все вместе".

Животные могут повысить свой "градус посвящения" в абстрактные дела, сбившись в стаи или же рои, в рамках которых они будут выполнять роль своего рода нервных клеток, притом, что сам рой станет способен на более абстрактные, вполне себе человекоподобные вещи. В этом смысле, следы бурной деятельности пчел подозрительно напоминают результат работы советского инженера, трудящегося за еду и зарплату примерно 30 долларов, на заводе, из года в год выпускающего одну и ту же модель холодильника. Притом, что каждая пчела сама по себе - так и останется абсолютно неразумным насекомым. Ибо за 30 долларов в год - только и насекомые и могут работать:)

Тем не менее, весьма характерно, что преодолев все доступные нам марши лестницы абстрактизации, пройдя все этапы восхождения от простого ко сложному, даже сбившись для пущей научности в стаи и рои, в конце пути мы видим не разматывающе-заматывающие гегелевские спирали, а все тот же троичный символ, который мы уже созерцали внизу, в самом его начале. Хотя - и с другого, бока, имея на него что-то вроде вида сверху. Что, в том числе, означает, что дальше человеку - хода нет.

На уровне сверх-сознательного мы начинаем предугадывать существования возможности дальнейшей абстрактизации столь же явственно, как мы понимаем, что под феноменологическими ощущениями горячего, красного и громкого тоже должны быть, скрываются от нас какие-то предпосылки для выработки столь абстрактных обобщений. Однако эти предпосылки еще доступны для раздельного различения собакам, улавливающим запах, состоящий из одной молекулы, кошкам, видящим ночью, летучим мышам, явственно слышащим ультра-звук, но уже не человеку. Степень уверенности человека в том, что кислое - является именно кислым, весьма высока, но вот обосновать ее он не может, строго говоря, вообще никак.

Религиозные чувства - это точно такой же силы, уверенности и определенности убеждения об несомненно-явственном наличии недоступных обозначению абстрактных сущностей, все предпосылки для идентификации которых у нас есть уже достаточно давно, да вот только вывода об объективном существовании этих над-сущностей - мы сделать все еще не можем. Хотя и можем разглядеть их все вместе, соборно-церковным зрением, прозорливостью, дарованной лишь некоторым - тем, к которым мы бежим за помощью, сжимая в руке хвост, окончательно оторванной силами отнюдь не детскими по своему модулю:) 

В борьбе пушинки с ураганом, как правило, выигрывает ураган. Уверенность в необходимости сделать ничем рациональным не только не обоснованный, но и прямо ему противоречащий вывод о том, что Бог - он точно есть, может у религиозного человека достичь той же силы настоятельной неотложности, что и желание отдернуть руку от раскаленного предмета, который горяч самым что ни на есть наиопределеннейшим образом, чему и доказательств - не требуется. То, что религиозный человек видит своим духовным зрением, на аэрском, лётном жаргоне цинично именуют - ангелы, которых можно разглядеть только "по приборам".

Отметим этот момент особо. Ведь именно на поклонении органам сырых, несомненных и непосредственных чувств, "ощущений" построена наука материализма, которая в случае с марксизмом перерождается в религиозное верование. Но все это -  лишь соображения, продиктованные наивульгарнейшим и примитивнейшим из всех возможных абстрактным пониманием - уровня обезьяны, сообразившей о пользе палок в деле сбивания бананов с пальм. Что и стоит здесь подчеркнуть, ибо христианская религия имеет сходную по своей сути, однако истинным образом абстрактную этимологию. Невозможность до нее добраться - это проблема незрелости ума в деле абстрактных обобщений. Марксизм же - религия лишь исключительным образом для неграмотных, испытывающих первые поросячьи восторги от различения аз от буки и считающих, что восторги эти будут длиться всю их поросячью жизнь.

Религиозные ощущения - суть феноменологические по своей силе и определенности, но вывернутые наизнанку, показанные уже не с верхнего, а с резкого нижнего ракурса. Раз это ощущения, то постижение религии чаще всего относят к сердцу, и это тоже правильно, но правильно лишь частично. Во многом, это объяснимо чисто педагогическими дилеммами - выбора между быстрым и немедленным изложением абсолютно понятных буквально каждому вещей, либо же перспективой поисков ответа на весь тот миллиард вопросов, которые может задать любой дурак сотне мудрецов, требуя от них попутного разрешения всех актуальный на сей день проблем физики, доказательств оставшихся после Перельмана математических проблем тысячелетия и прочих, чисто интеллектуальных фокусов, требующих отдельно прожитой жизни и немалого трудолюбия. 

Дело, однако, в том, что пройдя по лестнице разума до конца, мы приходим точно к тем же выводам, что сразу нам подсказывало сердце. Где математик не пройдет и семиолог не промчится, теолог быстро проползет - и нечего с ним не случится:) Настоящая религия в равной степени доступна "бретноскому крестьянину", средневековому угольщику как и человеку образованному, действительно мыслящему, а не изображающему величественные позы, говорящему умные слова и принимающему научный вид. Этика - вот дефект личности, надежно ограждающий даже очень умного человека от понимания элементарных вещей, доступных вообще каждому, любому человеку вообще.

Проблема не в том, что сердце противоречит разуму, проблема в том, что то полу-знание, которое обычно выдают за разум, таковым не является. Душа - есть у каждого, обретение же духа за отведенное ей время, которое следует потратить так, чтобы в конце не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы:) - есть задача каждой божьей твари, что не есть ни сколько не обидно, а лишь простая и понятная производная от слова - творчество. 

Творчество же - не есть креатив: этических соображений не ведущий, а отбрасывающий их для пущей шустрости мышления, то и дело ныряющего под "кирпич" так, как если бы никаких к тому запрещающих знаков, регулирующих коллективную мысль, и не было вовсе.

Если народам севера нужны десятки слов и выражений для описания состояния очень важного для их жизни снежного покрова, то сколько слов понадобилось бы собаке для того, чтобы описать то, чего она испытывает более чем явственно и отчетливо по поводу различения запахов?  Парфюмеров бы подобного рода язык более детального описания феноменологического описания, анализа природы и тонких составляющих комплексного запаха мог бы заинтересовать. Вы не поверите, но они заучивают наизусть тысячи запахов и для каждого - они придумывают названия, не вполне и не всегда понятные людям обычным. Для нас же - достаточно грубого словесного описания мира запахов. А вот собаки, к счастью для нас, не умеют говорить, а также - выпускать ежедневные новостные издания типа Мир Вин, Тайны Сигар, Современная Парфюмерия, Гид по Ближайшим Столбам и все такое:)

Кстати, о собаках, а также птичках и спиралях, неуклонно ведущих нас прямиком к абсолютной истине против часовой стрелки. Даже в современных диссертациях, все еще принято ссылаться на диалектику в качестве метода исследования. А кто вам ее доказал - эту диалектику? Кто установил, что она верна ныне и так будет впредь? Сматывается гегелевская спираль или разматывается, по часовой стрелке или же против нее? Каков ее текущий диаметр, каково время на пол-витка оборота?:)  Как можно слепо верить в эту бредятину, пускай даже она трижды полезна в практическом плане?

Почему диалектический метод познания - это именно наука, а не одно из массовых научных суеверий, подталкивающих к тем или иным выводам (вся ценность которых, может быть, как раз в том и состоит, что они с повышенной вероятностью будут одобрены учеными, подверженными диалектическому и материалистическому суеверию)? Учение Гегеля - суррогат, попытка заменить и восполнить тот духовный вакуум, который остался после того, как бравые модернисты, опьяненные своими первыми, примитивными по своей сути успехами типа открытия законов Ньютона, объявили, что в гипотезе о Боге - они не нуждаются. Да она и не нужна -действительно- для того, чтобы описать лишь падение яблок на землю по формуле масса умножить на ускорение. Глядя же сегодня на их могилки, думаешь лишь о том - а нуждается ли Бог во всех этих бесчисленных лейбницах, которым Он - видите ли - не нужен.

По своему духу, все эти гегелевские откровения, вознесенные на пьедестал единственно верного учения, можно, пожалуй, сравнить только с "великими тайнами" урюпинского филиала какой-то захолустной масонской ложи, которые обрушили на не готовые ко критическому восприятию - всей этой внешней несокрушимой убедительности - головы людей, еще вчера не умевших складывать слова из букв. Результат - соответствующий. Десяти-степенное - стало главным, прописные же этические буквы религии настоящей, отвечающей не индивидуальному уровню мышления, а соборному пониманию высоких, недоступных одному человеку истин - остались в полнейшем небрежении. 

Социум, подменивший свою истинно-религиозную, действительно верную социальную днк на некую наукообразную победоносную хрень, начал развиваться с интенсивностью мутировавшей раковой клетки, но лишь с тем, чтобы последовавшая стагнация сделала для него актуальными вопросы, связанные с элементарным выживанием. Человечество же в целом отторгло коммунистические идеи как опасную канцерогенную болезнь. 

Засим, нет острой нужды разбираться со всевозможными национальными идеями, выдуманными людьми, ибо все, что они могут придумать - составить новый план захвата парижа, который, в случае успеха, приведет лишь к их гибели вместе с - не дай бог - захваченным ими парижем. 

Выдумывание себе религий - дело вредное. Все, что люди могут выдумать в этой связи - религией не будет заведомо. Человек не может религии придумать, но может отличить религию настоящую, этимологию которой иначе как словом божественная описать не получится, от всякого рода наукообразных поделок, которые периодически навязываются ему в этом, неподобающим им, религиозном качестве. Науку - понимают, в религию - верят. Смешение веры с пониманием - некий суржик, на котором разговаривают с нами те вольные или же невольные шарлатаны, кого в библии именуют не иначе как лже-пророки.

Меметика - история примерно на ту же тему. Ее подоплека - новые технологии, резко увеличившие связность социума, а также изобретение фотопечати, перерастающее в цифровое видео и виртуальную реальность, что есть по сути та же революция, что проделал гутенберг, запустивший процесс печатания книг, массового и дешевого тиражирования слов, написанных буквами, которые начали распространяться среди тех, кто язык уже имел, а вот буквы - начал осваивать только после того, как в руки попала первая азбука ценою в ломаный грош. Типические изображения и популярные виртуальные объекты - это не мемы, это буквы нового языка массовых, общих для всех представлений и образов, что есть зачаток для понятия.

Возможность без существенных затрат ресурсов изготовить и отредактировать любое фото-видео-аудио, а также - создать реалистичный виртуальный объект типа покемона, привело к изобретению новых букв в виде изображений, которыми люди стали "разговаривать", дополняя этим способом вербальный язык из слов обычных. Акцент сегодня - уже не на том, что язык звуковой сблизился с языком буквенно-начертательным. Главный вызов современности в том, что языком трехмерных изображений можно уже попробовать изъясняться на тот же манер, что и языком обычным, привычным. Неся при этом примерно те же коммуникационные затраты.

Перейдя на уровень коллективного мышления, можно сказать, что массив совместно обрабатываемой информации - век назад состоял на 99% из объектов чисто вербальных, сегодня же к вербальным объектам добавились всякого рода изображения, общие для всех и понятные всем. То есть, коллективное мышление стало обладать не только словами, но и общими образами, представлениями, "понятиями", что создает предпосылки для того, чтобы ему можно было дальше двинуться вверх по лестнице абстрактизации, увлекая нас за собою следом. Явственное начало такого движения - и есть конец эпохи постмодернизма, начало периода, который можно обозначить нак нео-модернизм или же как-то так. Но и неомодернизм - он тоже пройдет.

Мышление человека начинается с троичного символа и заканчивается троичным символом - так, что можно даже цинично сказать, что вся эта "храповиковая" модернистско-постмодернистская "движуха" бурным образом кипит внутри данной геометрической точки, не имеющий материального веса, цвета и размера, в связи с чем, материалистическое научное мышление не замечает ее в упор, хотя построено именно на ней, существует только благодаря ей и строго внутри нее. 

Быть может, можно сконструировать и иные типы "многополярного" мышления, проблема лишь в том, что человеческим оно уже будет не вполне. Как бы там ни было, символ Троицы - есть надежная, действительно неизменная, исходная константа в мире человеческого разума, доступная ему не вполне, но вполне заслуживающая быть принятой в качестве символа веры, наличие которой - и отличает человека и социум человека от более простым образом устроенных и живущих созданий.

Можно приводить цитаты из Библии, памятуя о том, что в одну эпоху - они могут быть истолкованы как то, что земля плоская, в другую - как то, что она круглая, причем и то и другое - окажется в конечном своем итоге абсолютно верным, причем правильным - одновременно. Поиск таинственных мест библейского текста, пожалуй, лишь отвлекает от тех мест, что прописаны крупным шрифтом и абсолютно понятным образом.