Теологический круг

Я реален. У меня 2 дочери, и ты это знаешь.
Ванильные небеса

Пространно рассуждая на темы мемов и медиавирусов, которым посвящен сайт, мы до сих пор умело обходили тему медиавирусов стороной. Ограничиваясь констатацией того факта, что на интернет-мемы можно посмотреть, в том числе, и как на медиавирусы, а также поверхностным разбором примеров простейших, "речитативного" плана медиавирусов, представляющих собой нечто вроде простого повторения одной и той же идеи, сформулированной всякий раз на новый лад - то есть, медиавирусов, представляющих собой простую сумму мемов.

Между тем, даже во мрачно-жизнерадостных недрах народной поп-культуры можно отыскать более затейливые поделки, вроде разноформатной саги о дозорах, популярных сериалов, серий романов с одним и тем же, сквозящим сквозь них персонажем, и так далее, в рамках которых надстроенный над мемами сюжет начинает играть более заметную роль.

Их анализ методом суммирования всех входящих в них мемов затруднителен еще и в силу их объема - искать, выделять и "складывать" мемы между собой придется долго. 

Кроме того, ряд сериалов являются незавершенными, длящимися. То есть, если мы будем ждать их конца с той целью, чтобы потом обвести их аналитической рамочкой и сказать что-то глубокомысленное вроде: "а вот вы знаете? - в принципе содержание саги про игры престолов вполне отвечает духу христианского вероучения", то нас может ждать тот неприятный сюрприз, что сериал нас переживет. И будет длиться еще много лет после того, как аналитика отправят на погост с тем, чтобы дальше он проверял христианское вероучение уже там и лично. 

В то время как то, чего же еще может прийти в голову заказчикам и сценаристам очередного сезона про гарри-поттеров - никому, строго говоря, не ведомо. И кто там их знает? Может их вставит как раз таки, аккуратно на тематике нью-эйдж и в явном его виде?

Взяв за основу длящийся, незавершенный сериал, нам нужен какой-то другой, более оперативный и расторопный способ анализа, имеющий прежде всего цель объяснения его популярности, нежели чем "суммирование мемов", результат которого, вообще говоря,  может меняться от серии к серии. Грубо говоря, нужен навык суждения о целой песни по первому же ее куплету.

Одним из главных, путеводного характера принципов взаимодействия индивидуального и коллективного является принцип инверсии, подразумевающий замену чего-то на нечто, ему диаметральным образом противоположное. 

Поэтому, если мы поставим себе не цель суммирования мемов, а цель отыскания "самого главного мема", как раз таки являющегося движущей силой, "движком" того или иного, весьма пространного по объему социального медиавирусного манускрипта, начиная с самой первой его серии, то мы, скорее всего, увидим нечто весьма неприглядное, ровным счетом противоположное тому, о чем обычно заверяют нас те, кто взялись данный медиатекст анализировать, начав анализ с его конца. В принципе, все эти моментики можно было отнаблюдать еще в прошлом веке на примере кино-саги про звездные войны с "рваным" ритмом изложения - а ля палп фикшн.

Таким вот образом, прямым и непосредственным, не высосанным из пальца кинокритиков "движком" саги про Штирлица, является, ну конечно же, идея предательства. Именно она и привлекла широкие массы, ибо была она тогда для них актуальна. Да, в определенных условиях, в неком умело отысканном и заботливо воссозданном для целей обеления смертного греха историческом контексте, можно попробовать убедить зрителя в том, что лжесвидетельствовать - это очень даже хорошо, вполне себе героично, благородно, особенно если делать всю эту социально-значимую кино-работу на профессиональных началах. Все это облагораживание животных позывов, собственно, и является целью, а также дополнительным объяснением взрывного успеха подобных поделок, популярных примерно по тем же причинам, что и порнография. 

Фашисты - они ведь как орки, очень мерзкие, в чем убедила как драматическая история отечества, так и назойливая советская пропаганда, проделавшая за создателей штирлица всю подготовительную, черновую работу. Заставь советского дурака-идеолога богу молиться - он и лоб расшибет. Фашизм приобретет тогда вид дьявола воплоти, нужда в еще какомто-какойто еще, действительно апокалиптическом сатане отпадет сама собой. Хотя ведь, вопрос-то и состоит в том, а чем именно заняться после антитеррористических одолений фашиствующего супостата, дабы не застрять навсегда во временах прошлых побед?

Поставив же главного героя в экстремальные условия прямого контакта с безусловно нехорошими, но очень похожими на самых обычных людей нацистами, мы раз за разом сможем убедительно продемонстрировать зрителю идею о том, что лжесвидетельствовать - бывает хорошо, более того - это даже подвиг, которому следует поклоняться так же, что и подвигу солдата, отдавшего свою жизнь за страну безо всей этой затейливой болтовни с врагами на немецком. Разговаривать на котором безо всякого подозрительного акцента могут научить советского, идейно выдержанного как коньяк с 5 звездочками, человека - только лишь в какой-нибудь захолустной расфетшколе. Ибо всем остальным образовательным учреждениям - данный фокус явно не по зубам.

Развив подобного рода навык поиска обоснований для того, чтобы кого-то можно было "слить", можно уже потом "выпускать" зрителя в жизнь реальную. Где на роль фашиста ему уже вполне сгодится сосед по подъезду. Ведь и у коммунистов было тоже - очень много вполне аналогичного характера недостатков, о чем убедительно поведал Ромм в "Обыкновенном фашизме", который из-за этого чуть не угодил на полку. Перепутать фашиста, похожего на обычного человека, с обычным человеком-нефашистом, а наоборот - коммунистом, особого труда не составит. Ибо разница - она, действительно, невелика и крайне не существенна. Абсурд же в этом деле только приветствуется. Если у вас есть недвижимость с бизнесом за границей, то вы - патриот, если же нет - то иностранный агент. Логика ко всему этому делу не имеет вообще никакого отношения.

Оставив в покое факты: штирлицев с их сложной, витие-е-еватой биографией, фашистов-коммунистов и прочие детали, мы получаем своего рода ускоритель для вполне определенного типа мышления, находящегося в постоянных творческих поисках тех, кого еще можно было бы "подрезать", строчащего на соседей по коммуналке анонимки, и чувствующего себя при этом настоящим героем. Художественные поделки типа "17 мгновений весны" начинают пользоваться загадочным спросом у масс. Ведь для них данный сериал является своего рода тренажером подобного типа мышления, каноническим оправданием для для того, почему надо гнобить и геноцидить белогвардейцев, нацистов, коммунистов или кого-нибудь еще, а также - мастер-классом на предмет того, как именно это нужно делать, как нужно правильно стучать - так, чтобы остаться безнаказанным. Сериал про штрилицев, начавшегося с темы шпиона-предателя, можно, уже потом, обелить и закруглить к теме хитрожопо-разведчиского геройства. 

А сагу про гарри-поттеров, проповедующую ни что иное как идею магии, можно закруглить к христианской легенде - почему бы нет? Чем будет плоха такая загогулина? Напротив, будет, во-первых, очень красиво и благородно. Во-вторых же - очень кассово. Ведь зритель начинает смотреть сагу с начала, там - где про магии вперемешку с инфантилизмом. Они то и станут настоящей причиной массового, непритворного интереса к начавшемуся, длящемуся во времени и пространстве произведению. И вполне может быть, отнюдь не исключено, что с чисто языческих тем автор доберется до конца саги, где языком языческих символов будет изложено уже нечто иное, языческому миропониманию обратное. Сделав при этом, заодно, своего рода противозенитный маневр типа expelliarmus, направленный против тех, кто захочет раскритиковать сагу про магию с клерикальных позиций, для чего есть масса прямых и непосредственных оснований.

Движком саги про Дозоры является не менее махровая идея вампиризма, пакующая в себя нечто вроде ленинских идей о том, что одни люди зверским образом эксплуатируют других людей. Именно она и привлекает зрителя - к первой серии про "Ночной дозор", а читателя - к первому роману писателя Лукьяненко. Зрителю-читателю сразу же, с ходу, немедленно интересна убедительно, комплиментарно, сладко и художественно изложенная тема про вампиров, которые живут очень хорошо и долго, а вовсе не нравоучительная концовка, которая будет когда-нибудь потом, до которой еще надо дожить, которую еще надо дождаться.

Режиссер Бекмамбетов, сразу после дозора ночного, снимает "Дневной дозор", и - стремительно завершает цикл иносказательного повествования. Начавшегося с того, что коммунисты предстают пред нами в максимально симпатичной своей ипостаси - в качестве лучезарных борцов с неким самоочевидным злом. И завершившегося на том, что непрерывные поиски тех, кого бы можно было еще вполне обоснованно не возлюбить - это не есть хорошо. Мировоззрение, построенное на такого рода, враждебной к части мира аксиоматике, разрушает в итоге его целиком, несмотря на всю его убедительность, задушевность, логичность и своего рода "научность".

Стремительность режиссера, впихнувшего лукьяновскую сагу о форсайтах в сиквел, ведет к тому, что ткань повествования, объединенная, сшитая особенного рода, но понятной зрителю логикой изложения, чисто формально - рвется во многих местах. От чего большинство критиков, для которых каждый новый фильм - новый повод рассказать о самих же себе, приходит в состояние горестного недоумения. Романист же Лукьяненко, в это же самое время, только еще пишет "Шестой дозор", в котором он сделает (потом) примерно то же самое - он тоже уничтожает гипер-реальность дозоров, выходит, так сказать, в ноль. Ключевое же слово здесь - шестой. То, что режиссер сделал за 2 серии, романист-сценарист, условно говоря, размазал по 6-ти романам.

Таким вот, примерно, образом, наиболее компактным способом описания настоящих, "больших" медиавирусов, будет способ теологический. К которому мы приходим через тезис о том, что автор медиавируса добавляет к аксиоматической системе, на которой строится мировоззрение человека, некий, отсутствовавший там ранее "пятый элемент". Перестройка мировоззрения - дело долгое, масштабное, а ее инициация, посильное участие в ней - коммерчески выгодное занятие.

Простейшие медиавирусы, типа "Спортлото-82", способны продемонстрировать лишь техническую сторону этого дела, сводящуюся к многократным и разноформатным повторам одной и той же идеи. Которая, в силу этого, приобретает характер действительным образом существующей, частым образом встречаемой в пространстве индивидуального, а также - отвечает тому, с чем человек часто сталкивается в пространстве коллективного, "очерчивает" данный, "частотный" фрагмент коллективного пространства, выделяет его, подсвечивает, акцентирует, заключает в нечто вроде кинематографической рамочки, помогает процессу абстрактизации, стимулирует к тому, чтобы найти этому, частотному, типическому фрагменту - еще и вербальное, компактное словесное обозначение.

То есть, режиссер делает примерно ту же работу, что и зенитчик, высвечивающий прожектором вражеский бомбардировщик в сумрачном небе коллективного над трепещущей столицей. Если фрагмент реальности стал "виден", попал в перекрестье прожекторов, то он окажется, следом за тем, еще и в перекрестье вербального орудийного прицела - что уже есть дело зенитной техники. Если же режиссер просто, по собственному хотению светит в небо, в котором никаких, самостоятельным образом существующих объектов нет - то он впустую тратит плёнку и терпение зрителя. Сам же по себе популярный деятель культуры ничего не сознает, ибо именно это, такая вот отсебятина и является немалой преградой к достижению популярности. Сам он - нечего не сознает, он со-знает вместе со всеми.

Главный герой - есть носитель аксиоматики. Штирлиц несет идею лжесвидетельства, Г.Поттер - аксиоматически заданную идею магии, Ланнистеры - идею власти, для которой все средства хороши, а картонно-недоделанный, наспех обрисованный герой сиквела про Дозоры - модную вампирическую идею борьбы с эксплуататорским злом, изложенную в сказочно-магической форме. Все эти персонажи, прежде всего, комплиментарны - отвечают сокрытым, уже существующим порывам&позывам массовой аудитории, не осуждая их, а скорее приукрашивая, облагораживая, оправдывая. 

Они сразу же, с ходу интересны именно тем, кому уже интересна тема вампиров, магии, предательства, походов по головам за деньгами и властью. Именно целям оправдания, целям эмоциональной апологетики современной аксиоматики новейшего образца, и подчинен контекст, подчинена та художественная среда, в которую погружают главного героя авторы культовых текстов, обладающих свойством медиавирусности, что есть простой синоним для популярности. Гл. герой является осью, вокруг крутятся события.

Главный герой - модель нового человека с новыми убеждениями. Текст повествования - это удобная, трансформированная под него среда, в которой эта модель прилюдно обкатывается, проходит летные испытания, продувается в аэродинамической трубе киношных драм, выявляет свои достоинства и возможности.

Главный герой не есть человек реальной жизни, подчиненный ее прихотям, он не есть утлый челн, подчиненный воле коллективных волн. Он есть некий стационарный центр, про который заведомо известно, что с ним ничего плохого не случится. 

Новый подход, реализованный в играх престолов, состоит в том, что "ланнистерская" идея власти мажется тонким слоем по множеству персонажей-носителей. Причем - все они главные, и все они - выбывают из игры престолов по очереди. Что вовлекает зрителя сильнее, ибо это больше похоже не на искусство, - называющееся именно так по причине своей искусственной натянутости, - а на реальную жизнь. Поэтому можно сказать, что главным героем игр престолов является некий коллективный субъект, коллективный герой. Что тоже интересно, однако уведет нас от основной темы.

Интересно же нам здесь то, что общим принципом, которым подчинены медиавирусы, могущие претендовать на статус высокой или хотя бы действительно массовой культуры, является "принцип бумеранга", закон некой-такой теологической окружности, имеющей свойство завершаться ровным счетом в той же точке, с которой она и началась. Обычно медиавирус проходит лишь часть этой окружности, редкий из них - опишет весь этот теологический круг до конца, ибо это будет означать его самоликвидацию.

Этического плана аксиоматика - это тоже главный герой, ось, стационарная точка, вокруг вращаются все события и знаки в мире коллективного. Здесь следовало бы нарисовать глубокомысленный буддистский круговой завиток и обозначить его сегмент, но - лень.

Можно изложить такого рода идеи на языке этологии, наблюдая за тем, как по мере усложнения генетической конструкции особей, устройства их стай, роев и стад, для них становится важным жрать кого угодно, но только не друг друга. Можно с лаконичностью почти что математической, изложить ту же тему языком христианских притч, поверх всех языков, наук, времен, культур и барьеров, а можно - как-нибудь еще. 

Суть же не в формате изложения, а в том, что человечество "действительно так устроено", по причине чего, все рассуждения, базирующиеся на этике, в конечном счете, немыслимым образом, но обязательно окажутся верными - ибо так вот оно все и есть на самом деле. Круг теологических рассуждений обязан быть замкнут, теология - занятие контр-продуктивное. Любая несокрушимая на вид империя или эсэсэсэрия в итоге ляжет под правильную, некривую этику с нулевой погрешностью, подобно дрессированному слону в цирке. Да Сталин был грозен и опасен. Ну и где теперь он, этот клоун? И где вся эта его индустриализация с опережающим разум и этику тяжелым машиностроением? Все эти грозные и логически несокрушимые вещи стали равны гомерически смешному нулю, причем строгим и тождественным образом. Хотя - казалось бы...

Моральный аспект

Ты нам не государь, — отвечал Иван Игнатьич, 
повторяя слова своего капитана. 
Ты, дядюшка, вор и самозванец
Капитанская дочка

Нет ничего сложнее, чем вдруг взять, да и вернутся к "ленинским нормам", которых не было. В силу чего, любая подобная перестройка заканчивается сначала - ничем, а потом -перестрелкой. Ничто не выглядит более моральным по внешнему своему, креативно выполненному обличью, нежели чем то, чему мораль не ведома. И ничто другое так не продлевает существование того, у чего заведомо "нет идей", нежели чем борьба с тем, у кого идеи есть. Язычеству неведомы ни мораль, ни этика, ни базирующееся именно на них человеческое мышление. "Фундаментальная ошибка атрибуции", пожалуй, состоит в приписывании подобных качеств тому, что есть не более чем предмет материального мира, подчиненный одним только его законам, попечительству которых его и должно поручить. 

Отношение к отсутствующим, строго говоря, "ленинским принципам" как к законам мертвой природы, выведенной одушевленным, но не одухотворенным счетным устройством типа искусный, но искусственный разум, будет, пожалуй, наиболее верным. Весь ленинский мыслительный багаж и вклад в копилку знаний человечества свелся к идее о том, что сначала нужно захватить телеграф, а потом уж - вокзалы. Но это - не принцип, и уж тем более не норма поведения. Питекантроп-каннибал из глубокого, забытого цивилизованными людьми прошлого - не может стать человеком будущего, ибо в противном случае будущее было бы слишком уж печальным.

Длительное попрание этических норм превращает процветающую страну почти что волшебным образом, при полном к тому отсутствии объективных предпосылок -  в сырьевой придаток, непонятно зачем нужный тупиковый аппендикс, обоснованно тревожащийся за свое дальнейшее будущее. Против чего беспомощным оказываются и рыночная экономика, растормаживающая низменные инстинкты масс, и героическая шпионская контр-разведка, и пафосные массовые гуляния, и возвышенный язык, великий и могучий, и все остальные выверчивания и выкручивания - ибо речь идет о нарушении основных законов социума целым народом. Который оказался способен лишь на то, чтобы из последних сил пыжиться, хитрить и юлить дальше. 

За что, собственно, он и держит ответ словно огромное, хитрое и злобное, но загнанное цивилизацией в угол животное - в тот момент, когда меньше всего этого ожидал, когда все, казалось бы, уже давно минуло, надежно забылось, было неоднократно уничтожено, а потом - строго засекречено. Или что, это и вправду можно перестроить-перестрелять лучшую часть нации, а потом сказать небрежной скороговоркой - ну, это, знаете ли, были репрессии? И бодрым шагом двинуться дальше? Никакие это были не репрессии, это были агрессивные идиоты, династии которых навязывают нам свое идиотское понимание случившегося со страной и по сей день.

Замена общечеловеческой этики на национальные или профессионально- отраслевые суррогаты превращает ее жителей и работников в технический расходный персонал одноразового предназначения, вне зависимости от сложности или успешности их занятий. Отрасли, страны, народы и языки покидает приводящий их в поступательное движение, дарующий им устойчивость во времени дух, после чего можно сколь угодно долго выцеливать объективно выгодное и объективно невыгодное, однако и то и другое будет уже бессмысленным примерно в равной мере. 

Примитивная в силу своего жлобства пролетарская идеология подразумевает завладевание материальными ценностями, после чего, ну разумеется, новых их хозяев будет осаждать со всех сторон ненавистная буржуазия, создающая ценности духовные, а диктатурящий пролетариат будет капризно ее отпихивать, расстреливать в упор и жеманно разоблачать по принципу отстаньте, противные. Ведь главное - завладеть чугунными станинами для первобытных устройств, изготавливающих галоши. Ведь ясно же - с остальным проблем не будет. Конечный же итог всей этой колхозной зоркости и цепкости - трагическим образом смехоподобен воистину. 

Страна удивительного языка и выдающихся мыслителей сегодня везде, повсеместно имеет жадно дрожащую бог весть от чего, серую массу, жмущуюся ко своему председателю колхоза - в науке, культуре, религии. Везде мы имеем копирайт, повсюду окружает воинствующая серость, сырые от первобытной слизи человеческие заготовки, интеллектуальное и духовное убожество, вознамерившееся жить с чистого листа и, архинеприменно, хорошо - в силу наличия очередных к тому "объективных предпосылок". И не пинает всю эту серость только ленивый, ибо занимает она место, ставшее вакантным лишь по причине уничтожения тех, кто его должен, обязан был занять по простой причине своей незаменимости человекоподобными суррогатами.

Это как бы наглядная демонстрация, ответ на марксистко-ленинские посулы. Нате-жрите вам любые ресурсы и самый талантливый народ в мире - и посмотрите, прочувствуйте во что вы превратитесь в результате реализации всех этих ваших инновационных идей, отрицающих все то, что человечество определило, выделило, вывело для себя в качестве аксиоматически заданных абстрактных норм за долгие века своего существования. И дай бог, чтобы этот урок был предназначен все-таки, все еще нам самим, а не всему остальному миру. Очень простые вещи: если страна провозгласила всему миру, что нравственно и морально только то, что выгодно пролетариату, то чего тут удивительного, что один только пролетариат в ней и останется? А пролетариат, как известно - он потому так и называется, что остается в пролете при любом, даже самом выгодном для него раскладе. И будет упорно продолжать точить объективно квадратные колеса даже тогда, когда весь мир перейдет на круглые. 

Идеалистический мир виртуального и субъективного вежливо, но твердо отказался быть простой надстройкой над раскаленной от гнева чугунной материей, согласной угождать возбужденному пролетариату за еду, а начал порождать идеи, коллективным образом существующие объекты и пластмассовые безделицы, в очередь за которым пролетариат выстроился, забыв про свою гегемонию вместе со станками. Отечественные чушки чугуна, литры нефти, шкурки песцов, грибы, ягоды и кругляки леса пошли в обмен на идеи, придуманные в тех странах, которые отнеслись к мыслящей части социума чуть более бережно. Это не материальное производство определяет теперь сознание, это коллективное сознание решает теперь - нужно ли ему материальное производство, какое именно и в каких масштабах. А кто этим материальным производством имел глупость завладеть вооруженным путем - тех теперь и поздравляем, а также ждем с нетерпением на пунктах сдачи металлолома. Материя, господа, больше не первична, первичным является коллективное сознание с экономической надстройкой над ним и прослойкой уцелевшего от автоматизации пролетариата.

Именно ценности духовные и являются предпосылкой и причиною восстановления и стремительного роста всевозможных экономик, которые кажутся какой-то там самоценностью только грубому и примитивному уму, путающему причину и следствия. Не овладев же этической азбукой, нет и смысла во всех этих экономических кривляньях, нет нужды говорить про сферу духовного, для которого этика - всего лишь буквы для написания текстов, приводящих потом в движение народы, страны и континенты.

На квантовомеханический манер, этические умопостроения по поводу тех или иных драматических событий, вовсе не описывают эти события - они всегда, разными манерами и под разными предлогами, описывают лишь одного только наблюдателя, который придет к заранее известным выводам в любой ситуации: по одной лишь только настоятельнейшей причине своего внутреннего устройства, которое можно временно исказить, но изменить которое невозможно. Наблюдатель видит только то, какой он сам и определяет этим обстоятельством объект своего наблюдения. Это не Сковороду ловил мир, но не поймал, это Сковорода всю свою жизнь ловил мир, но у него ничего из этой затеи не вышло.

Этика, а вовсе не мафия, делает человеку то предложение, отказаться от которого не получится, и весь вопрос сводится лишь ко времени, которое он может проблуждать в сладостных или же ужасающих потемках. Большевистское разрушение основ личности человека, искажение его основных метрик, по которым он оценивает происходящее, с неизбежностью ведет к разрушению, обесцениванию всего остального - того, чего большевики столь жадно вожделели. В идеях социализма нет ничего плохого и весь мир их потихоньку реализует, с понятной опаской насчет того масштаба бедствия, которое случилось после того, как экономическое темные люди попутали с духовным.

Духовная импотенция коммунистов обнаружилась в тот момент, когда армия генерала Корнилова в первый раз подошла к революционному Петрограду. Разобьем Корнилова, а потом... Это самое "а потом" наступало потом неоднократно, но ничего нового, кроме "а потом..." большевики выжать из себя так и не смогли. Ибо коммунизм - религия язычников, не имеющих жизни вечной не только в переносном, но и самом наибуквальном, социальном плане. Ибо не нужны они не только никому, но даже и самим себе. Во всем этом коммунистическом "а потом" - мы и имеем сомнительное счастье сегодня жить. Фишка же в том, что никакого такого "потома" у коммунистов нет и быть не может. Все эти их - нужно выжить любой ценой, а потом - посмотрим, надоели как бормашина советского стоматолога. Чего бы сразу не посмотреть, безо всяких этих потомов? Что мешает жить нормально стране, у которой есть буквально все? Над ней явно нависла беда - еще более грозная от того, что причины ее абсолютно не понятны. Это же очень обидно, когда чего не кинься - все необходимое у нас есть, причем - в избыточном количестве. Так и зачем нужна вся эта серия из кризисов, после которых, потом ждет только новая серия кризисов еще более сильных и опасных?

Кризисы нужны лишь затем, чтобы не смотреть в глаза фактам: языческий социум нежизнеспособен, он жестко ограничен по времени своего возможного существования, срок его жизни, как оказалось, асимптотически стремится к среднестатистической продолжительности человеческого организма, то есть свойство быть социальным, все даруемые этим обстоятельством преимущества такой социум утрачивает. Его идеология, его способ мыслить коллективно получается путем незатейливого клонирования индивидуального мышления одного человека. Который, будь он хоть семи пядей во лбу, сначала - обгонит общество в понимании отдельных аспектов, моментов и фрагментов, затем - станет таким как все, после чего - начнет жить прошлым, руководствоваться старческими схемами и стереотипами, больше не имеющими отношения к реалиям поменявшейся жизни. Вслед за чем - сказка лопается.

Коммунизм - религия идолопоклонства материальной сфере бытия, за одной которой и признается право быть самой главной, "объективной". Это столь же дубовое мышление, что и дубина, которой язычники принялись старательно сокрушать все, что не вписывалось в такую их идолопоклонническую "идеологию". Даже поклонение золотому тельцу выглядит на фоне коммунистического беснования как шаг вперед - от пещер каннибалов к прогрессу и абстрактному обобщению.

Все эти нынешние сверхважные экономические и политические отечественные проблемы  - суть чисто большевистские проблемы людей, массово деградировавших к животной своей ипостаси. В силу чего - напрочь разучившихся создавать общечеловеческие ценности из того сырья и материала, которым располагают в изобилии, как ни одна другая страна в мире. В точности как и животным, таким людям не понятен предмет общения людей остальных, они не могут его поддерживать по существу, а не по форме. Животные тоже обмениваются знаками, как-то их воспринимают и понимают, догадываются, когда их могут ударить палкой, а когда - могут покормить. Большевики тоже объективно воспринимают и понимают значение слов, но для таких людей слова - это не логос, а примитивные знаки, указатели, ведущие от палки к кормушке по стоеросовой прямой, которая есть объективно кратчайшее расстояние изо всех.

Этика - это и есть: быть человеком самым обычным, существенно небольшевистским, обрести себя именно в таком своем, ничем особенным не выдающимся, но существенно уже не животном качестве. 

В каком-то там смысле, это не человек произошел от животных, а животные - от человека, ибо могут быть получены от него путем чисто дедуктивного, математического упрощения и чисто креативного, тупым образом комбинаторного дополнения - методом слепого, несозидательного плана, механического перебора вариантов. Можно понимать это буквально, и начать приводить опровергающие цитаты из учебника по биологии для высших классов средней школы, а можно - понять о чем идет речь непосредственно и сразу, биологические и ботанические экзерсисы минуя.

Массовая культура и пропагандистская идеология пытается добавить к этической аксиоматике низменные, животные нормы, выгодные и приятные их носителю, который сам по себе ни в какой такой этике не нуждается, как и всякое здоровое и озорное, с юморком рыгающее, еще не успевшее с жалобным воем облезть и сдохнуть животное. Высокую культуру мы получаем тогда, когда замыкаем очередной круг рассуждений, и доказываем на манер теоремы то, что никаких новых этических норм человечеству, - вообще-то, - не требуется, ибо вся его суть сводится к соблюдению тех "ветхозаветностей", что уже сформулированы. Все же эти сознательности, соцреализмы, классовые чутьи и прочие новоизобретения сокращаются, обращаются в пыль и ничто.

Враг у ворот, принявший облик того, кого возлюбить уже невозможно, прогибает христианские нормы до всяких там крикливых и трусливых патриотизмов, кажущихся в этот момент несомненными. Ленинские принципы анализа на предмет выявления того, кому все происходящее выгодно (и кто будет жить поэтому дальше, обретя материальное бессмертие) и прочие соблазны, посулы, угрозы и выносы мозга - бегут по морю коллективного подобно волнам, высота которых превосходит всякое человеческое разумение, что заставляет прогибаться даже церковь, которую не одолеют адовы врата, но зато могут серьезно смутить большевики с этими их репрессиями, обновленцами, отечествами в опасности и прочими умовыносящими закидонами. После которых обычному человеку хочется одного: держаться подальше от того, чего перенести он не сможет. Тем не менее, все эти волны бегут лишь затем, чтобы разбиться об этические краеугольные камни, на которых и возведена вся постройка, на которых и держится коллективное пространство, в котором и обитает человечество - не чисто физически, а действительно, по настоящему, "на самом деле".

Нет ничего проще, нежели чем найти ответ к любой задачке, волнующей людей прямо сегодня, исходя из "примитивных и устаревших" этических соображений. Методом "распутывания" очередного затейливого и очень патриотического по виду гордиева узла. 

И нету ничего сложнее, чем найти не только ответ, но и решение, доказательство, ибо простая и незатейливая подгонка под правильный ответ может привести лишь к усугублению и без того запутанной ситуации. Человечество плодит ошибки, что и является, по всей видимости, основным продуктом, которое оно способно произвести. Интерес же представляют как раз способы разрешения всех этих многочисленных, регулярно возникающих противоречий. Время на такое разрешение может превышать не только срок жизни человека, но и срок жизни стран, наций, а также, даже, лефортовского хлебобулочного комбината и языков, что есть библейский синоним для слова - народы. 

Доказать какую-нибудь математическую теорему века может оказаться сложным занятием и потребовать лет десять непрерывной и напряженной работы. Однако же доказательство этических лемм и теорем - сложнее этого математического занятия на пару порядков, притом - что правильный ответ ясным образом сквозит сразу и очевиден даже необразованному человеку: на уровне понимания что такое хорошо и что такое плохо. Всякий же раз, когда начинается более сложное словоблудие на патриотическую тематику - так можно и не сомневаться, что оно и является самоцельным обоснованием для всякого рода ошибочных неправильностей, ибо иначе - зачем бы оно было нужно? 

Этика - не есть продукт образованности, а простой, прямой и непосредственный результат того, что человек является человеком. Первичные этические, моральные заповеди не имеют под собой какого-то понятного доказательства, ибо являются первичным, ранним продуктом абстрактизации, первыми правильными результатами человеческого - уже не животного мышления, которое может базироваться на очень похожих закономерностях, но чисто инстинктивного плана. В глубоко неявном, а потому столь всеобъемлющем виде, этика есть фундамент для человеческого способа мыслить. Птицы могут летать, гепард - быстрее, а слон - весит больше человека, однако только человек может мыслить по-настоящему абстрактно, отталкиваясь от логоса и этики. 

Устранив все эти "ненужные" детали, можно придать мышлению чисто животную механистическую стремительность, однако результат в конечном своем итоге нас не порадует, ибо с единственно ценной для нас, человеческой точки зрения, ценности он представлять не будет. В основе человеческого способа мыслить всегда кроется некая загадка, некое недопонимание, некоторые очень простые базовые вещи, понять которые нельзя. Упростив все эти тонкости до ясной как пень модели, нам остается лишь терпеливо ожидать того, когда эта очередная модель покажет нам свою полнейшую несостоятельность, а приносимая ей "объективная польза" - обернется, наконец, своей противоположностью, которую любят называть диалектической. 

Хотя, в принципе, никаких таких-всех-этих витков со спиралями познания нет - сие есть артефакт, следствие нежелания понять и принять природу человека в том виде, как она есть, без уточнений, добавлений и изъятий якобы в ней ненужного. В принципе, все эти гегелевские спирали, столь ободрявшие нарезавших пьяные круги пролетарских мыслителей, способны описать лишь их самих, их способ делать мысли и те закономерности, которые они же и подметили сами за собой. 

Если покопаться в истории богословия, там наверняка можно отыскать какое-нибудь истлевшее за ненадобностью антитринитарное учение об ипостасях, циклически переходящих одна в другую путем отрицания на манер кармы, шмармы или еще чего-нибудь такого же. Что, собственно, и прозрачным образом намекает насчет столь возлюбленного большевиками Гегеля, который один только их и устроил. Языческие идеологии могут быть закручены на весьма хитрый манер, подобный пружине часового механизма, который, однако, будет тикать ровно до тех пор, пока весь этот механистический завод не закончится вполне себе неизбежным образом. 

Созерцание тонкого устройства природы во всех ее аспектах, от далеких звезд до щетинок на лапке жучка-паучка, "пробило" многих, не только здравых, но еще и выдающихся ученых на мысль о неком созидании всей этой сложности. Их легко понять и с иной стороны. Честное слово, когда смотришь на неожиданные сокрушения невидимой дланью всех этих неприступных с виду языческих крепостей, на крахи всех этих их хитро закрученных титаников, концепций, теорий, штабелей вознесенных к небу гордых собою чушек чугуна, слышишь звук тлеющего золота и испаряющегося алмаза, то чувствуешь своего рода трепет и, ясен конь, отнюдь не перед языческими божками. Ибо есть вещи просто сложные, на манер математики, а есть вещи всякую сложность своею несокрушимою и бесхитростною простотою превосходящие.

A bit theological
126 sheets written on one side, 
being foul draughts of the Prophetic Stile.
Charles Hutton

Суть Моисеевых заповедей - есть инверсия, безусловное отрицание животных начал в человеке, переход его из животного в сверх-животное, человеческое качество, противопоставление инстинкту - морального императивного требования, нарушив которое мышление приобретает чисто животную шустрость, зоркость, хватку, оперативность, расторопность, бойкость, креативность, цепкость, изворотливость и еще что угодно, но только не то, что позволяет человеческому социуму быть творческим, созидательным, способным к самообновлению и восстановлению, к возврату ко своему исходному коллективному дэ эн ка, делая его потенциально бессмертным, раз за разом откатывая инновационную, версионную систему этических правил к изначальной, традиционной, заведомо устойчивой во времени, бесспорным образом верной вне всякой зависимости от того, понимаем мы ее или же нет. 

Бессмертие, отсутствие всякой зависимости от времени - атрибут существенным образом божественный, поэтому сказать, что моральные заповеди даны от Бога - это вполне естественное такое желание, наиболее краткий способ выражения мысли и чувства вне зависимости от религиозных убеждений конкретного человека. Человеку нет необходимости понимать этические правила по той простой причине, что если он человек, то его мышление основано именно на них. Доказать аксиоматику нельзя, ее можно лишь определить в качестве таковой, в качестве существенной, принципиальной, ни к чему иному не сводимой - с тем, чтобы проще было запомнить то, чего именно нарушать или путать не следует. Смелость для этого нужна ровным счетом такая же, что и нужна настоящему ученому, привыкшему полагаться на свое мнение вопреки любому сводному хору голосов им. Пятницкого.

Этические "буквы" упомянуты в ветхозаветной "азбуке" не потому, что их постижение требует каких-то там "сверхсознательных" усилий, а лишь по той интуитивно ясной причине, что не зная тривиальных букв, нельзя даже попробовать прочитать и действительно сложный, превосходящий человеческий разум религиозный текст, пытаясь понять его истинное, а не поверхностное и формальное содержание, не опошлив его гуманитарно-биологизаторским, естественно-научным, пролетарско-марксистским, диалектически-историческим или любым иным ложным и неподобающим, начетническим пониманием. В Библии, действительно, немало мест, инверсионным или же иным образом противоположных тому, что мы уже разузнали про мир материи. Тезисы вроде утверждения о бессмертии души - это лишь прекрасный повод для очередного прочтения этой книги заново.

Уровень чисто этического осознания заповедей в качестве таковых, в качестве почему-то, но очень важных, сутевых, не подменямых на иные, уровень акцентированного и окончательного выделения их в ряду прочих, спекулятивно-комбинаторным образом возможных - это уровень индивидуального человеческого сознания, ибо по животным принципам организованное подсознание всех этих комплексных, взаимосвязанных этических норм не наблюдает в упор. Сверх-сознательный индивидуальный уровень подразумевает превращение намерений в действия, а значит - безусловного соблюдения, выполнения этических норм, превращающихся из благих пожеланий в моральный императив. Сверх-сознательное индивидуальное отвечает (всего лишь) коллективному сознательному. 

Сегодня есть масса поводов усомниться в том, что морально-нравственные императивы вообще есть. Неким примером для слепого подражания являются те страны, которые добились чисто материального характера успеха, руководствуясь при этом разбавленным и искаженным, упрощенно-обновленческим, удобным, протестантским пониманием библии, подразумевающим фантазийное прочтение чего угодно, кроме того, что в ней явным образом написано. 

Стремление залезть в дальние, самые темные и искаженные закоулки библейского текста, изложенного древним языком, характерно для чисто научного плана попыток ее понимания и поисков в этой книге какой-то неведомой новизны, отвлекающей, рассеивающей внимание и заслоняющей как раз то, что в ней есть несомненнейшим, но крайне неприятным для животной организации мышления образом. Вполне и более чем очевидно, что механически добавив к тексту библейскому любой другой, вроде романа Фадеева Молодая гвардия, мы бы немедленно получили полнейшее научное ниспровержение оставленного безо всякого внимания библейского текста, на основании одного только анализа текста романа Фадеева Молодая гвардия :)

О характере сомнительных или же неясно изложенных фрагментов библейского текста можно гадать долго. Креативная версия в том, что благими намерениями выстлана дорога, ведущая в обратном направлении. Добавления и исправления картины мира, описанного в библии, запросто могли быть внесены переписчиками, деликатно подправивших "явным образом ошибочные места" на те, что были согласованы с научной картиной мира людей древности. 

Как бы там ни было, сведения о круглой форме земли не имели шансов добраться до наших дней из тех эпох, когда безапелляционным образом считалось, что земля лежит на трех китах, и это - абсолютным образом точно. Все эти утомительные дискуссии астрономов, биологов, натурфилософов, натурофилов, натуролюбов и прочих юнатов древности с учеными современными, лишь рассеивают и отвлекают внимание от главного, ничего нового они не несут, сводятся к идее вынесения суждения об удивительно глубокой и незаменимой, в общем-то, книге по ее обложке и прочим десятистепенным обстоятельствам. И лишь доказывают то, что к тексту Библии действительно относятся как ко священному, ибо в нем попросту не может быть пропущено ни единой, даже ошибочно поставленной запятой. 

Что есть что-то вроде стремления обличить Христа в том, что он не читал проф. Розенталя, хотя, в общем-то, так оно и есть на самом деле. Желание религиозных апологетов провозгласить текст библии священным вполне понятно и верно, но лишь с чисто практической точки зрения отправления регулярных религиозных обрядов. Однако это не отменяет того факта, что писана она - людьми, а людям - свойственно ошибаться и заблуждаться. Если же подумать еще, то можно предположить и то, что именно провозглашение рукотворного в качестве священного, а отражения в зеркале - в качестве оригинального и исходного, и ведет к возникновению всякого рода еретических истолкований, обретающих отсюда свою убеждающую силу.

Между всем - излишне зорким и научно-ниспровергающим всякие соломинки - тем, патриотические идеи национального материального процветания чисто потребительского плана, поощрение проявления индивидуальности плана чисто животного, идеи избранничества на основании суммы денег на банковском счете, сексуально-революционные позывы и прочее бревну подобное, если и отвечает библейскому тексту, то в каком-то крайне извращенном и убогом его понимании, оценка которого колеблется в диапазоне тройки с двумя минусами и двойки с плюсом. 

Тем не менее, даже двойки с плюсом оказалось достаточно, чтобы превзойти достижения тех наций, которые пошли по пути самоуничтожительных гражданских войн и геноцидов, преступив при этом самую главную заповедь, не понять которую невозможно, ибо нельзя не понимать разницы между живым и мертвым. Библия - книга социума, стремящегося остаться живым. Начать убивать - сразу же и перечеркнуть все остальное, что в ней написано - вне всякой зависимости от глубины прочего и второстепенного ее понимания.

В чем и состоит парадокс нашего времени. Попытки осознания религиозных аксиом ненадлежащими логическими, компартивистскими, экспериментальными и прочими научными методами, вместо того, чтобы, не мудрствуя лукаво, брать и делать то, что написано в прямом и явном, доступному даже полуграмотному крестьянину виде, привело к разочарованию в научной методе мышления как таковой. Хотя речь здесь лишь о том, что религия не является точкой приложения сил для науки, а является для научного мышления точкой опоры. Утратив которую, оно начинает нарезать гегелевские спирали с самым притом глубокомысленным видом.

Религиозные претензии науки на то, что она объясняет мир - воистину смехотворны, ибо вот как раз она-то - и категорическим образом не в состоянии объяснить его основ, поскольку начинает все свои квази-дедуктивные объяснения с середины, предлагая лишь строго утилитарного плана способ мыслить так, чтобы это было максимальным образом выгодно и полезно, "результативно". Именно такая вот результативность науки, истинных причин которой мы не ведаем, и привела к тому, что она начала оказывать своими рекурсивными, сами на себя ссылающимися рассуждениями - гипнотизирующее влияние, фактически провозгласив себя в качестве новой религии, разгоняющей, якобы, мрак разума путем все более глубокого в него погружения, путем отвлечения от тем действительно сутевых, основополагающих, логическим путем не выводимых.

Теологический способ мыслить для научного типа мышления, натренированного обретать результат в конце длинной цепочки рассуждений, крайне непривычен, ибо его конечный теологический итог известен в самом что ни на есть его начале, и вся задача сводится к поиску способов максимально гармоничного согласования животных начал человека с его собственно человеческой ипостасью.

Вполне аналогичным образом, сокрушительные экономические успехи развитых стран, базирующиеся на откровенно дебильном, но все же смутном понимании основ христианского мироучения, убеждают сознание, привыкшее ориентироваться исключительно на выгодный его обладателю результат, гипнотизируют повторяющимися, похожими на систематические взятки успехами и убеждают в том, что подобного рода дебилизм и откровенная умственная отсталость - есть не нечто низшее, лежащее чуть выше плинутса, а наоборот - высшая и окончательная истина, на которую и следует ориентироваться. 

Откровенно животные, первобытные принципы организации рыночной, сиречь - базарно-ярморочной, выморочной по своей очевидной сути экономики - превращаются в церковь, имеющей своих проповедников, адептов, евангелистов и ярых поклонников. Наградой для которых служит что-то вроде перспективы попадания в убогий раек лично-семейного материального процветания вместе со всем кагалом и коммунити. Весь этот краго-культ не могут остановить даже очевиднейшие соображения насчет того, что рыночная потребительская вакханалия несовместима с экологией, и не может привести к иному результату, нежели вымиранию человечества в долгосрочной перспективе.

Не менее очевидно и то, что глобальный социум, построенный на христианских, анти-апокалиптических по своей сути принципах - на порядки более устойчив, ибо сможет легко избежать всех тех угроз для существования человечества, которые сегодня ему известны. Тем не менее, русская, научно-обоснованная чисто утилитарно-прикладного плана теориями Маркса попытка выстроить новую аксиоматику вокруг придуманных людьми теорем насчет равенства, братства, запрета на эксплуатацию и прочих, благозвучных и хороших, в общем-то, вещей, убедительно доказала то, что никакие хорошие, в общем-то, вещи, не могут служить в качестве опорного, краеугольного камня, ибо не выдерживают той нагрузки, на которую рассчитаны одни лишь заповеди библейские. 

Одной из кар, последовавших за изобретением теорий, увенчанных характерного вида, не вполне вифлиемской звездой цвета крови, которую предстояло за нее пролить, стало то, что случайно уцелевшая, утратившая всякую веру в себя российская интеллигенция уныло таращится сегодня на умственно и морально недоразвитый опыт развитых стран, который, якобы, необходимо изучать для того, чтобы тоже стать развитой страной. 

Хотя те страны, которые сегодня считаются развитыми - они просто ничего не делали, "просто лежали", пока русские зачем-то воевали друг с другом и со своими ближайшими соседями, наивно полагая, что им нужны еще какие-то материальные ресурсы помимо тех, которыми они обеспечены на десятки поколений вперед. Ведь марксизм - это учение каких-то безнадежно хитрых, а потому и обездоленных людей, которых все пинают, гонят и обманывают, людей не имеющих своей территории, скудных духом и верой, всерьез считающих, что человеческое счастье заключено на дне тарелки с чечевичной похлебкой, которой им, вдобавок, никто так особо и не предлагает. Вполне логично, что самая богатая и влиятельная страна в мире, взяв это вероучение за основу с тем, чтобы стать, видимо, еще богаче, превратилась в самую бедную, склочную и пыльным мешком ушибленную. А люди - побежали из нее во все стороны как тараканы.

Подобного рода теологические инновации, убеждают лишь в том, что оценить фактический, а не благопожелательный текущий уровень коллективного развития, можно только лишь изучив действительные моральные нормы, которыми общество руководствуется наиболее частым образом, а не просто - наиболее громко декларирует, приговаривает их вслух. 

Благой по своим изначальным намерениям, но откровенно дикий религиозно-культурно-научный большевистский суржик полуграмотных людей, массово возруководствовавшихся своим животно-пролетарским чутьем насчет того, чего бы еще можно было революционным способом пограбить, есть сокрушительный, эпического масштаба и зубодробительной силы крах и урок, из которого нужно успеть сделать правильные, а не какие-нибудь другие, художественно-убедительные, наукообразные или же обскурантистко-средневековые выводы. Ибо история человечества убедительно доказала то, что нет более кратчайшего пути к победе, нежели чем поражение, как и обратное.

В частности, следует решительным образом изгнать из чисто религиозной сферы науку, в очередной раз навязывающие нам умственный недодел под видом неоспоримых догматов, "взятых из опыта развитых стран", а также - не менее решительным, опережающим события образом поддержать эту самую науку во всех ее занятиях, которые являются собственно научными. 

Древо познается по плодам, желающий возвеличиться - станет наименьшим, а таланты не следует с перепугу зарывать в землю поглубже - туда, где обитают одни лишь сумрачные гении нефти. В Библии есть что почитать еще, помимо заповедей элементарных, которым отведен ровно абзац текста, однако же эталоном, откуда всякая страна на свой лад и манер переписывает, "адаптирует" свои национальные заповеди - являются очень простые и коротенькие на вид, заповеди библейские, а значит - есть смысл обратиться именно к оригиналу, ибо любое переписывание от уже переписанного ведет лишь к непоправимой путанице несущественных маргиналий и ошибок переписчика с сутевыми, аксиоматически заданными для всех стран и людей вещами. 

В частности, нету никакой такой "библейской" нужды в назойливом подчеркивании своей животной индивидуальности через наборы потребляемых предметов и причудливых манер поведения, есть лишь нужда мыслить оригинальным, собственным, имеющимся у каждого человека и народа талантливым и неповторимым способом, на свой собственный страх и риск, что одно только и есть правильно. Превозмогая нелюбовь к цитированию, добавим и повторим, что "один христианский мыслитель любовь к Богу и человеку изобразил схематически: в круге радиусы соединяют окружность с центром. Чем они дальше от центра, тем дальше и расстояние между радиусами; чем ближе к центру, тем ближе и радиусы", что, конечно же, говорит лишь об одном только незнании основ геометрии, доступным разве только высшим умам учащихся средних школ:)