Newtonianism for ladies

Алхимия имеет дело не с металлами, как полагают невежды. 
Философия эта — не из тех, что служат тщеславию и обману, 
она служит скорее пользе и назиданию, 
притом главное здесь — познание Бога
 Isaac Newton 



Отказавшись от этических норм, В.И.Ленин значительно ускорил индустриализацию, а также электрификацию всей страны, которая, надо так понимать, уже завершилась. Но это - не рекорд. 

Отказ от этики, вообще говоря, ускоряет скорость движения мышления, делает его менее стесненным и более креативным. Этика - азы, начала теологии, в нашем ее понимании, на которую и можно попробовать распространить примерно тот же принцип. 

Примером всему чему может послужить Исаак Ньютон, вставший на арианские позиции, понявший концепцию Троицы не в том виде как она есть, а в том, как ее удобнее понять человеческому, логически мыслящему уму. Весьма сильному притом. 

Помимо прочего, частная идея о достижении божественной ипостаси в силу заслуг, еще и весьма приятна на слух, и она мало чем отличается по своей сути от нынешней теологии процветания. Самозамкнутая же сама на себя троичная сущность, напротив, ничем вот таким, особенным и пикантным, порадовать не сможет, кроме того, что причастен к ней всякий человек без исключения - и выдающийся, и вполне себе заурядный.

Интерес Ньютона к алхимии столь же объясним, что и интерес нынешнего обывателя к генетике. Семиологию коллективного можно попробовать соотнести-отнести к такого же рода ньютоновской гипотезе про салнитрум и его наблюдениям за ростом металлов, которые, тем не менее, подвигли его ко вполне полезным вещам вроде открытия закона тяготения, начал спектрального анализа и пр. Голословным образом отрицать существование объектов в пространстве коллективного несколько неубедительно, доказывая же это несуществование всерьез, можно случайно обнаружить нечто более полезное, нежели чем продолжать вести схоластические споры ни о чем конкретном.

Результат от профессиональных алхимических штудий ждать не замедлил, мотивация Ньютона была сильна, первые успехи на пути математического объяснения природы вдохновляли, и желание добраться до сути вещей по их внешним проявлениям у него зашкаливало. Это был Ньютон, кто первым искал и находил в природе математическую связность и связи, на основании которых он реконструировал ее законы и объекты, им подчиняющиеся. Ньютон - первый выдающийся ученый с небогословским, собственно научным типом мышления. В принципе, его успехи были слишком сокрушительны для того, чтобы человек не поверил во всесилие математических формул, могущих объяснить все и вся до самого что ни на есть донышка. Однако пытаться подражать ему в этом - это подражать худшим его сторонам, человеческим слабостям, которые были простительны лишь один только раз и для него одного по тем же причинам, по которым от человека, поднявшего штангу с рекордным весом обычно не просят, чтобы с этой штангой он еще бы и немного побегал.

Мы получили после него сначала классическую, а затем и квантовую механику, которая, наконец, уткнулась в загадочную, если не сказать больше - мистическую, фигуру наблюдателя, который оказался ей крайне, почему-то, необходим. Кроме того, квантовая механика очень плохо дружит со своими соседями, смежными теориями, а также испытывает ряд других сложностей и проблем. Что, впрочем, не помешало ей одарить всех нас нотбуками, айфонами, интернентами и прочими благами, которые, собственно, и составляют главное отличие современной жизни. И которые были недоступны ранее, в прошлые эпохи, хоть бы даже ты и был тогда трижды царь всея руси.

Механистические взгляды Ньютона дали, по факту, дополнительную опору для детерминистического мировоззрения, сводящегося к тому, что все предопределено движением молекул. Хотя, казалось бы, было ясно с самого начала, что некоторые, весьма простые на вид задачки - неразрешимы в рамках классической механики, ибо в системе для этого разрешения оказывается маловато уравнений. 

Принцип же квантовомеханической неопределенности лишь добавил новых аргументов против детерминизма. Бойкая наука синергетика продвинулась дальше всех, и установила, что ход событий определяют флуктуации, что и означает, что об механистическом детерминизме можно попросту забыть, особенно, когда речь идет о философских обобщениях насчет "роковой предопределенности" для всего и вся.

Аналогичным образом, релятивистская теория Эйнштейна одарила массы глубокомысленной философской идей насчет того, что все, теперь, стало вдруг внезапно "относительно". Что именно означает фраза вроде "все относительно" - так и остается непонятной тому, кто изучил СТО. Наверное, трудовой народ тоже что-то имеет под этим в виду - точно так же, как он вожделенным образом имеет в виду декартовы механистические теории про мемы и пр. Либо ты действительно понимаешь фразу "всё относительно", либо не понимаешь до конца СТО - третьего не дано:)

Суть же в том, что радиус "теологического круга", который описывает заплутавший в лесу путник без религиозного компаса, - одна этическая нога у которого всегда немного короче другой его этической ноги, - может быть огромного размера. С одной стороны, очень убедительные и практически полезные, ускоряющие ход исторических событий заблуждения, запросто могут длиться веками. С другой же стороны, срок их жизни принципиально конечен, что и дает нам возможность предположить, что условием для жизни является ее смертельный исход, ее неустранимая и принципиальная ошибочность, приводящая так или иначе, но обязательно к фатальному концу, без чего она жизнью быть попросту перестает.

Медиавирусным можно назвать воздействие, добавляющее в систему убеждений человека еще одно, новое, заставляющее его принять в качестве аксиомы, на веру то, в чем он ранее сомневался. Идея о (полной) подчиненности природы математике - поставила крест на метафизике Аристотеля.

Отказ от критического переосмысления новой, усложненной или же упрощенной аксиоматики, позволяет сосредоточиться на новых выводах, из нее следующих. Что и дает тот дикий темп мышления быстрых разумом невтонов, которым столь славятся креативные люди, за которыми бывает тяжело угнаться, еще и потому, что они - бегут налегке, а те, кто за ними - с осиновым колом:) Чисто из такого рода предположений, креативный деятель всегда имеет фору перед деятелем творческим. Иначе говоря, вполне нормально и полезно иметь в публичном обращении некоторое количество весьма убедительных с виду гипотез, не имеющих своего своевременного опровержения. Можно даже красиво назвать их витамином научного роста, и свести проблему к оптимальной дозе такого рода витаминов:)

Всерьез осуждать голимых креативщиков не получается еще и потому, что уничтожать собственное креативно-комбинаторное произведение, сводя его к банальной тривиальности - это как играть в шахматы с самим же собой. Система оппонирования здесь на порядок более естественна и полезна - как в продуктивном, так и в контр-продуктивном, коло-забивающем плане. Ибо все эти структурирующие жизнедеятельность побегушки, и составляют основную часть занятий, коим издревле предается человечество, причем - с наисерьезнейшим видом. 

В принципе, что ты можешь как бомбардировщик, и что ты можешь как истребитель - это две похожие, но разные профессии, равным образом ценные для авиации. Трагедия - есть необходимое условие для того, чтобы стала возможной комедия. А ежели без комедий и трагедий - то какая ж это культура-то? Большевистские идеологические перекосы были вполне себе ужасны, однако следует признать, что перспектива их выправления дала новую пищу для человеческого ума.

В качестве "пятого" (нужного как пятое колесо телеге) аксиоматически заданного (руками) элемента, могут выступить, например, мемы или же коллективные знаки (про которые мы здесь всего лишь осмелились робко предположить, что они таки есть). А также - "научно обоснованные ведущими учеными мира" предположения о том, что "всё относительно", "всё предопределено", "всё развивается эволюционно", "всё - чего там нибудь ещё". В принципе, коллективному научному разуму присущ некий элемент соборности, коим столь горда церковь, реализовавшая его до конца и в полной мере, доступной людям. Научная же соборность иногда напоминает мусоросборник. Хотя вот элемент противо-борства, со-борства в научном мировоззрении представлен как раз таки очень даже неплохо. В виде борьбы седых научных мальчиков.

Пятый элемент, принятый на веру, надежно утвержденный в качестве новой аксиомы, нового краеугольного камня, вступает во взаимодействие с системой абстрактизации, работающей дальше уже чисто автоматически - по принципу: это вы так вовсе уже не думаете, а просто - рассуждаете логически, сиречь - вполне себе механически, способом, принципиально поддающимся механизации и автоматизации.

Медиавирусные сериалы, произведения классиков марксизма и прочие подобные поделки - служат в качестве примеров практического приложения подобного рода самоутвердившихся, самозванных теорий, формирующих навык самостоятельного обращения с ними применительно к событиям собственной жизни зрителя-читателя. Трансформация аксиоматики меняет мировоззрение человека, смена мировоззрения меняет событийный ход его жизни. Между всем тем, под этот шумок, медиавирусные произведения и наигрывают свою популярность, ибо служат не только средством развлечения, но еще и в качестве своего рода учебника, сборника-соборника задач с каноническими примерами, решениями и ответами, ставшего легендарным. Пучки предметов и услуг, собранных в "жизненные стили", обычно имеют свою антропоморфную ипостась в виде кумира, массовое подражание которому начинается с вещей наиболее материализованных, случайных, сомнительных и несущественных.

Модификация системы этических аксиом кособочит человека в нужную сторону, придает ему ускорение в определенном направлении. Если оно совпадает с духом времени, то такой креативщик может достичь удивительного социального успеха и признания - убедительно поведав людям именно то "новое", которое они давно жаждали услышать или увидеть с политических трибун, балетной сцены большого театра или же с научных кафедр. Как-то: наука установила, что буржуазию следует убивать. Вот и славно! - сказал народ-богоносец. 

Наиболее убедительным образом, народные массы заражают те креативные деятели, которые сами верят в пропагандируемые, транслируемые через их творчество идеи.

Набрав дикую скорость и описав столетнего радиуса круг, все эти теории возвращаются в точку старта, ибо они могут лишь отвлечь, но ничего по-настоящему нового о самом главном, они людям сообщить не могут. Ведь, как известно, радио - уже изобрели, а счастья от этого - так и нет. Изобретение фотопечатания дало, имхо, мощный стимул, прежде всего, для развития порнографической отрасли народного хозяйства. Увешанные холодильниками, автомобилями и телефонами люди - остались в том же виде, как они были и как они есть и, разве только, квартирный вопрос их слегка подпортил. 

Вопрос же о более глубоком изменении человеческой природы - это вопрос об уничтожении человека в качестве такового, прежде всего, а уж потом - вопрос еще о чем там нибудь. 

Разговоры о дальнейшей эволюции человека на практике приводят лишь к его деградации к животному состоянию, а в теории - могут привести лишь к появлению нового вида и отряда, о котором человечеству останется лишь горько сожалеть. Как, наверное, сожалеют сегодня рыбы обычные на предмет того, что не пришибли вовремя рыб кистеперых. Что, с одной стороны, конечно же аморально, а с другой - а чего с них взять, они же ведь злобные рыбы. Взять с них, кроме чешуи, в этическом плане нечего. Значит - могли бы и пришибить. Или же - утопить кистеперых обратно как потенциально опасных дельфинов.

Человеку свойственно пытаться изменить мир по своему подобию, как бы вбирая его в себя, отождествляя куски и фрагменты мира материи и мира коллективной реальности с самим собой, делая их своею частью. Однако весь этот метаболизм оканчивается тем, что именно религиозные (а в элементарном своем, ветхозаветном случае - этические) нормы и представления, - и являются той единственной осью, которая "замедляет" верчение - в том смысле, что она-то и не дает человеку окончательно сорваться с катушек с целью улететь вместе с человечеством неведомо куда, в мир мертвой материи, откуда оно уже вернуться не сможет.

При всем своем кажущемся различии, массовая и высокая культура схожи между собой не в плане точности попадания в нотную грамоту, а в том смысле, что и произведения высокой культуры, и попса могут начинаться одинаково. Так, дописав к сериалу про Штрилица второй куплет про то, как он изо всех сил полюбил нацистскую преступницу, что поставило под угрозу выполнение задания из коммунистического центра по ее немедленной ликвидации как врага советского народа, мы можем получить очень даже ничего себе сериальчик. Который - привлек к себе внимание потаканиям низменным похотям масс, а затем - поставил бы их перед неприятной им моральной дилеммой, и неизбежно потерял бы после этого свою первоначальную, взрывного характера популярность в порядке своего рода самоликвидации. То есть, все эти вещи - вопрос не столько цензуры, сколько намерений и внутренней эволюции автора художественного произведения в процессе его написания.

Следовательно, медиавирусный аспект в культуре проще всего улавливается на индивидуальном, инстинктивного, архетипического плана уровне, который может быть трансформирован на уровне коллективного в нечто ему противоположное, или же - оставлен автором в том животном и попсовом виде как он есть. 

Характерным отличием безграничной по своей природе эволюции человека, является не то, что он эволюционирует куда-то там дальше и выше или же глубже и ниже, по направлению ко сверх-человеку. Кроется это отличие в том, что человек остается ровно на том же месте, и целью его личной эволюции является стать человеком, точнее соответствовать этому званию, изжив в себе животные начала. Биологическая эволюция внушает мнение о человеке как об ее пассивном объекте, промежуточной ступени. Богословский взгляд на вещи - надежно фиксирует человека в качестве ответственно мыслящего и действующего субъекта в центре мироздания.

В этом смысле, эволюция кистеперых рыб заканчивается лапами, на которых они могут ходить и жабрами, которыми они могут дышать без воды. Эволюция же человека не заканчивается никогда: он не эволюционирует куда-то наружу-вверх или же наружу-вниз, он постоянно превращается, юстируется в самого же себя все более точным образом. Он жив пока может ошибаться, устранять же эту свою ошибочность так, чтобы не утратить свойство быть живым, можно неограниченно долго, как бы назло генетикам, норовящим продлить человеческую жизнь до мафусаилова века. Это не электрон неисчерпаем, и не атом - неисчерпаем по-настоящему один лишь человек.

Научные теории не поддаются такому вот дерзкому анализу, ибо апеллируют они не столько к массам, сколько к логике. Но и за ними можно заметить тот моментик, что безупречные логические выкладки могут остаться невостребованными, однако всякого рода кривизна становится модной сразу, как только от нее будет получен неиллюзорно-материальный практический выхлоп, который, собственно, и начинает предопределять то, что сегодня считают верным, а что - нет. В чем, собственно, и заключается тема со всесильным, а потому и верным Ньютоном или же с "ньютонианством". Верным не потому, что оно или он действительно абсолютно правильный (что выяснится либо же не выяснится только лишь когда-нибудь потом), а лишь в силу своей сиюминутной полезности. 

Когда-то считалось, что твердые тела получаются в результате сжатия со всех сторон напирающим на них воздухом. О подобных научных воззрениях про прущую силу воздуха, немедленно забывают, отчего и возникает иллюзия несокрушимой правильности сокровенных основ фундаментальных наук, тянущаяся к нам со времен глубокой древности. 

Подобно религиозному воспитанию, каждое новое поколение зубрит наизусть то научное, что сегодня конечно же правильно, и то, что очевиднейшим образом не верно - ложно настолько, что даже смешно об этом всерьез рассуждать. Смешно же по-настоящему здесь только то, что мнение о каком там нибудь консолидирующем твердые тела давлении воздуха - было ничуть не менее незыблемым, нежели чем ньютоновская механика или же пришедшая ей на смену теория относительности, по поводу несокрушимой верности которой мы - в очередной по счету раз - уверены. Уже окончательно и бесповоротно. И дай бог - не в последний. 

Образование - это знание о том, в каком месте следует нынче благоговейно внимать, а в каком именно - следует сегодня смеяться, ржать коню дикому подобно - перед его отправкой в красную армию, хотя вот Афиногор Афинский подобные манеры бы не одобрил. Научные труды отправляют в топку пачками, корзинами и вагонами, у человека же необразованного возникает иллюзия того, что наука, в отличие от религии, бьет всегда прямо в точку, словно заправский снайпер.

Воззрение на мир материального с этически-идеалистических позиций не дает в нем, в самом наилучшем случае, ровным счетом никаких выгод и преимуществ. За исключением чувства некой косвенной и невольной причастности к тем неведомым материалистам моментам и обстоятельствам, которые этот мир создали и поддерживают.

Объективным образом человечество живет в мире материи, действительным же, актуальным для него образом - оно живет в пространстве коллективного, за чем можно наблюдать точно так же, как и за миром природных закономерностей. Объективным быть не столько правильно, сколько выгодно, практически полезно в целях дальнейшего самосбережения, укоренения и пахучего расцветания, предшествующему печальному увяданию. Объективность - это не есть волшебное заклинание, а вопрос научной моды. Если от "действительного" подхода к описанию реальности будет получен полезный выхлоп, то быть объективным - станет не модно, модно будет быть "действительным", "идеалистическим". 

Объективность, материалистичность, логичность - и прочие хвалебные научные термины, сформированы на манер условных рефлексов собаки Павлова, получившей достаточное количество подкреплений за свою догадливость. Однако по-настоящему догадлив, пожалуй, не тот, кто догадывается, не тот, кто загадки разгадывает, а кто такие загадки может загадывать. 

Теологическое объяснение материального мира не есть необходимое, однако оно есть наиболее образом компактное, а потому - и дальнозоркое, наиболее прозорливое изо всех возможных. Наука же - начинает всегда с того, что она всего лишь - модель. Ну а раз так, то дальше выслушивать ее до самого конца насчет того, к чему именно она пришла прям вот сегодня - в чисто теологическом смысле, это пустая трата времени:) А пока же этой вашей науке будет неплохо найти хотя бы лекарство от гриппа, а не лезть к попам помогать им с богословием, раздражая их при этом как городская интеллигенция - колхозников на уборке урожая.

Штурм аристотелевой манеры делать научные мысли, исходя из произвольной аксиоматики, доказавшей свою неэффективность, привел к тому, что богословский способ мышления отгоняют от науки подальше, хотя активно пользуются им в математике, избегая лишь слова бог. Хотя в принципе сказать, что мы не знаем, почему энтропия растет - это тоже самое, что сказать, что бог сделал так, чтобы она все время росла:) Ведь зрелый научный муж - гипотез не измышляет и в угадайку не играет:) 

К темину же бог можно относиться как и ко всякому иному. Раздражает же лишь один только фанатизм, причем научный он или же религиозный - не суть важно. Так, если вы всерьез считаете, что наука разгонит любой мрак неведения по прошествии некоторого времени, то вот по прошествии именно этого времени и можно будет возобновить серьезный разговор с вами на теологическую тематику:)

Академическая привычка вставлять безо всякой на то видимой надобности словечко-оговорку типа "практически" никогда, "практически" всегда и т.д. - бесит лишь до тех пор, пока не поймешь, что под словом практически ученые, бессознательным образом, подразумевают практически именно Бога:) В этом смысле, пожалуй что и нет более набожного человека, нежели чем серьезный и ответственный, осторожный в своих выводах ученый, даже если он сам о том - и не подозревает:)

По отношению к Аристотелю ученые все еще ведут себя так, как если бы обскурантистская "угроза" для науки с его стороны была бы актуальна и по сей день. Точно такую же ошибку легко допустить по отношению к персонажам типа ленина или сталина, хотя правильнее будет назвать их историческими деятелями и своеобразными мыслителями, и поставить здесь точку. Ибо даже культурному и набожному Ньютону было свойственно называть некоторых отцов церкви убийцами и недоумками, что как бы есть как-то несколько не хорошо. Католики не нравились ему еще больше, чем нам коммунисты, а о вкусах, как известно, не спорят. В истории человечества бывали и боле драматические моменты, нежели чем те, что разыгрались на одной пятой части суши, большая часть которой заросла тайгой. Наверное, здесь все же лучше подойдут иные формулировки, типа искренне заблуждающиеся, помним-любим-скорбим и все такое. Вредным может оказаться любое учение, подобное безобидной ньютоновской механике, в том случае, если оно начнет пускать религиозные метастазы.

Если же отбросить эмоции и экстраполяции, то разница между учеными и священнослужителями лишь в том, с какой именно буквы писать - Бог или же бог, чему не стоит придавать значения больше, чем она того заслуживает. Ведь и богословие тоже эволюционировало от патерналистских иконических символов дедушки с бородой к концепции Троицы, которую можно признать вполне научной. 

Научным же можно признать все, что можешь понять сам, объяснить и доказать другим. В той части, в которой это так и есть - это вполне научно. Даже если не получается понять Троицу во всей ее сложности и удивительной простоте, то можно попробовать понять хотя бы троицу. Или, на самый худой конец, категорически воздержаться от торжественного провозглашения бессмысленности всего того, чего не понимаешь. Ибо это - твои личные проблемы, которые не стоит навязывать другим.

Рассуждая же чисто флегматически, можно предположить, что объективное материалистическое с действительным идеалистическим могут существовать лишь взявшись за руки, парным &-образом и никак иначе: свойства материи в финальном итоге определяет тот, кто ее наблюдает, доказать же обратное - очень хочется, да только вот это невозможно. Если наблюдателя не будет совсем, то и некому будет предоставить такого рода доказательства. 

Опровергать же подобную школу мысли можно примерно с тем же успехом, что и пастафарианскую: действительно доказать, что бога нет - можно будет сразу после того, как вы докажете, что вы не верблюд, а значит - имеете право на подобные, одним только людям понятные мнения. Что будет тем более сложно, что ученые телепередачи Пускай Говорят, уже наверняка установили свое совпадение с верблюжьим днк на 80%:) Если же взглянуть еще и на лица ораторов, то остается лишь сделать вывод о том, что оно на самом деле больше в несколько раз.

Вопрос о вере в науку, это, вообще говоря, не вопрос Веры, а чисто технический вопрос ускорения и удобства рассуждений, а также вопрос отказа от веры в то, чем просто пользуешься, вылив для верности кровь с научною "душою" мертвой материи обратно на землю. Прагматические аргументы столь же неуместны в теологии, как и громоздкий чемодан в салоне пассажирского самолета. Может быть поэтому, как раз у чисто теологического плана, ничем иным не обоснованным и неискаженным соображений - есть некая повышенная вероятность оказаться тем, что потом люди называют правильным.