Mediavirus vulgaris

Старт, рывок и финиш золотой.
Ты упал за финишной чертой…
Ты на целый миг быстрее всех.
Мир, застыв, глядит на твой успех…

Темп моей страны, моей земли.
Ждать мы ни секунды не могли…
Жизнь, ты все сложней, ты все быстрей.
Темп - наш современный чародей.
София Ротару. Темп.

Дадим рабочее определение медиавируса. Вполне подходящее к разбираемому далее случаю: фильму Гайдая Спортлото-82.

Медиавирусом называется >2-х мемов, объединенных тем, что они (чаще всего) указывают на один и тот же знак или символ. Сюжет, композицию и все прочие способы, которыми мемы взаимодействуют друг с другом внутри медиавируса, как правило, относятся к случайно-мусорной, не значащей, не требующий от потребителя культурного фаст-фуда героических умственных усилий, трешевой "информации". Новизна этой информации только в том, что чисто формально она новая. Усваивается она наиболее простым из способов - методом "эмоционального впитывания" вместе с мемами. Как бы к ним в "нагрузку". В качестве своего рода связующей мнемоники, вполне бессмысленной самой по себе. Главная функция треш-сюжета в процессе рефлекторно-пищеварительного усвоения меметической информации - калообразующая.

В случаях, если это не так, совсем не так или не совсем так, (то) сюжето-образующую, связующую оболочку медиавируса можно тоже отнести к разновидности мема, пускай и выраженного в несколько нетривиально-непривычной форме. Непривычно то, что суть сюжетообразующего мема в том, как именно он связывает между собою мемы "настоящие". Есть у медиавируса дополнительная ценность или он просто сумма мемов, проще всего узнать по прошествии времени. В общем же виде, мемы выполняют в киноповествовании роль подлежащих, сюжет - (чисто формально) роль сказуемого.

Почему это вдруг так - начнем излагать издалека, с продакт-плейсмента и советского кинопроката. Взятых для примера.

Элементы продакт-плейсмента можно найти даже в ранних советских кинолентах. Где главные герои всенепременно должны были разъезжать на мотоциклах и автомобилях, недавно выпущенных на автозаводах им. кого-то там великого и коммунистического. Действовать они были должны в символизирующих роскошный образ жизни советского обывателя невиданно просторных квартирах-стадионах, куда легко помещалась съемочная группа вместе с гримерами, прожекторами и громоздкими кино-камерами - да так, с таким запасом, что еще и место для главных героев фильма тоже оставалось. И т.д.

Однако первым, чисто рекламным советским фильмом следует признать "самую неудачную" комедию реж. Гайдая - Спортлото-82.

В отличие от современных мастеров рекламного жанра, у Гайдая нету выраженного упоения самими по себе предметами потребления, их внешним видом. Который не столько приукрашивается, сколько документальным образом констатируется. Т.е. режиссер как бы иронизирует над мещанством. А по желтому писателю Гениану вместе с прочими подобными базарно-рыночными апельсинами он и вовсе-таки проехался в явном виде. Сделав им небольшой демаркетинг. Однако сделать вывод о том, что главной целью фильма стало развенчание идеалов общества потребления у нас не получается. Скорее, тут речь про какие-то ритуальные демонстративные подмигивания в сторону кино-тусовки и ее главного занятия - распределения рукопожатий. Всю эту внутрицеховую кухню можно, для простоты, игнорировать. Будем считать, что настоящее мастерство сложения фиги в кармане наступает тогда, когда массовому зрителю оно не заметно.

Фильм сделан снисходительно-небрежно, так как если бы после первого же дубля киноматериал отдали на монтаж. Примерно в той же манере, как сегодня клепают сериалы на киноконвейере. Многие сцены как-то хочется переснять и переозвучить заново. Идея тут, скорее, была в том, чтобы быстро монетизировать успех фильмов типа Кавказской пленницы или 12 стульев. Повторив начерно их сюжет в целях срубить гонорары, а также - в факультативных целях повышения спроса на лотерейные билеты, товары-новинки, плохо продающиеся товары. Ну и на все остальные товары и услуги заодно тоже.

Тем не менее, всю эту откровенную "джинсу" посмотрел примерно каждый пятый житель тогдашнего СССР. Во времена, когда разговор о прибыли от (убыточного) кино крутился исключительно вокруг выручки от продаж билетов, ход конем в сторону того, что только потом стали называть продакт-плейсментом - был неожиданным и сильным. В чисто профессиональном смысле. Воздадим должное.

Судьбы актеров, доверивших свою кино-карьеру знаменитому режиссеру, как обычно, не сложились. Главный герой, выступивший в роли клоуна, спасся тем, что уехал в Испанию. А главная героиня, и вовсе, занялась работой на клоунов в буквальном смысле - устроилась педагогом в цирковое училище. Причем это, еще, - ей повезло. Светличной - так вообще пришлось уборщицей поработать. Хотя и не виноватая она.

Короче говоря, не хочешь быть клоуном у педагогов, станешь педагогом у клоунов. Как-то примерно так все и вышло.

Но мы здесь не об этом.

Спортлото-82 - это моментальный снимок идеалов советского потребительского общества, соответствующего года розлива. Речь не про его качество как фильма, а про медиавирусное содержание. 

Оно в том, что в киноленте поименно перечислены, заразительно показаны в процессе употребления вовнутрь все (всё еще) новые (тогда) напитки "Байкалы" (наш ответ кока-коле), которые следует пить, желтого цвета Жигули, на которых надлежит ездить, переполненные пляжи, на которых следует дружно отдыхать. Ну и само спортлото, - в которое гражданам следует играть более активно. Чтобы купить на неизбежный, по сути, выигрыш все остальное материальное изобилие, на пленку не попавшее. Дачу, естественно. Кооперативную квартиру. Гараж... хотя, ой, это уже не к Гайдаю, а к Рязанову.

При нынешнем, настоящем товарном изобилии, очевидно, что набор товарно-сервисных благ для советских граждан был ограничен достаточно жестко. Сюжет фильма таков, что главные герои преследуют их все вместе. Как бы хором. 

Например, на турбазу Горный, если только здесь мне не изменяет моя память, Орел сначала едет только один, второстепенный персонаж. Но затем туда находит повод заявиться уже вся команда. Причем с тем, чтобы повторить перед камерой туристический маршрут № какой-то. Ибо он, маршрут этот - тоже предмет потребления.

Главная героиня - попавшая на всесоюзную пленку и поющая там чужим голосом симпатичная блондинка из серии ни о чем. Сама по себе блондинка с любовью, о которой она спела на пляже одному из героев, - попивающему в это время напиток "Байкал" рядом с желтыми Жигулями, - это тоже разновидность товара и услуги, которыми советскому гражданину вожделенно обладать. Обмакнуть мордой в грязь ейного хахаля, публично узвездячив его своим морально-физическим превосходством - тоже вещь востребованная. Но как бы не похотливо-показушной корысти ради, а в хитром соответствии с кодексом строителя коммунизмов и требованиями цензоров, - что здесь, тут, теперь, для нас стало не суть важно. 

Важно же здесь то, что наглядно показана модель советского потребления. Появляется иновационно-махеровый шарф, хрустальная ваза, ковер-пылесборник, новая актриса, приторный напиток цвета пепси-колы, нещадно жующий пленку магнитофон, сомнительное развлечение типа спортлото. Звучит неслышимо-оглушительный выстрел из невидимо-стартового пистолета. Толпа начинает бежать к цели, которую надо успеть достичь в числе первых. Ибо истинная, духовная ценность голубого унитаза не в цвете его, а в том, что он уже есть у тебя, пока у других его нет. 

Время стрессов и страстей мчится - все быстрей. Откровенно вторичный и мусорный сюжет фильма эту бешеную динамику времени как бы повторяет. Сюжет этот можно интерпретировать как еще один мем - знак-индекс, отсылающий нас, в том числе, к другим, действительно сильным и оригинальным, но давно "заезженным" в прокате кинолентам. Ведь большего он не заслуживает. Притом, что все рекламируемые в фильме товары, включая кооперативные квартиры в домах, превратившихся сегодня в подразновидности бомжатников, сегодня утратили свою ценность. Т.е. все, что раньше можно было выделить в составе фильма и назвать мемом, утратило сегодня способность вызвать у зрителя эмоции. И фильм можно стало разобрать с холодной головой. Мем неотделим от контекста эпохи. Если этот контекст забылся, стал для большинства не актуален - то появляются новые, герменевтического плана возможности для анализа, прочтения и интерпретации того же самого.

Вышеописанный "хоровой", синхронный момент жажды опережающе-одновременного потребления в сочетании с бессмысленностью самих, одноразовых по своей глубинной сути товаров-услуг, ни куда не делся и сегодня. Но несколько размылся - в связи с разнообразием их предложения. Просто в фильме Гайдая все это видно отчетливо. Товаров - откровенно мало. А мешающие пониманию пищеварительные эмоции, времен откровенного голода на товары, услуги и прочие развлечения, схлынули по прошествии времени.

Символический характер потребления в том и состоит, что все товары постепенно превращаются в услуги. Заключенные в том, что новый товар именно тебе дают употребить-поюзать первому в обмен на твои деньги. Что и символизирует ни что иное как оглушительный жизненный успех. Именно в показе всего этого счастливого, приоритетно-премьерного потребления и заключена меметическая суть данного фильма-медиавируса, успешно распространившегося в медиа-среде советского кино-теле-проката.

Медиавирус можно определить как вектор или направление, на которое проецируется комплексное, эмоционально-символическое содержание мемов. Простейший случай медиавируса - группа из 2-х мемов, связанных мусорным сюжетом. В разобранном здесь примере со спортлото это примерно вот так все выглядит:

Без каких-нибудь особенных затрат, можно сделать медиавирус


Сюжетный текст кино-произведения можно оставить в покое, ибо он стал сегодня бессмысленным. Осей ординат у нас может быть много, да вот только все это гиперпространство социалистической гиперреальности "схлопнулось" само по себе вместе со сценарием и стало для нас не значимым. Напиток Байкал можно стало суммировать с Жигулями и получить в итоге джентльменский набор социалистических ценностей, которыми надлежит обладать. Этот набор - подлежащее данного медиа-текста. Сказуемое - это как этого добиться. Идея инвестировать в Спортлото на копейку, а получить на рубль, перекликается с полными комбинаторной развлекательной динамики побегушками, позаимствованными из 12 стульев или Кавказской пленницы. Причем динамика эта - ценна уже и сама по себе как стиль жизни. Идея же насчет можно просто торговать апельсинами на рынке - на этом фоне меркнет как недостаточно креативная, позорно-осуждаемая, высмеиваемая. Ассоциирующаяся с чем-то вроде базарно-рыночной экономики и уголовного кодекса, который совгражданам надо не нарушать, а чтить.

Потребительские эмоции, отложенные по горизонтальной оси, поддаются простому арифметическому сложению, подобно тому как аккумулируются гормоны в крови или выделяется новая порция желудочного сока с каждым новым блюдом. Все тут крайне и весьма незамысловато. Чем больше было эмотивных эпизодов, тем сильнее был кумулятивный эффект. К подобного рода анализу можно конечно добавить ряд аналитических изысков вроде дисконтирующего закона убывающей предельной эмоциональной полезности для каждого нового, N+1 типового эпизода. Да вот только анализируем мы здесь не сериал, а незатейливый и короткий фильмец. Эмоционального истощения по итогам которого у советского зрителя явно не наблюдалось - ибо, с чего бы им эмоционально истощаться-то? Ведь сам по себе фильм - это своего рода добавка для массового зрителя, не утолившего голод Кавказской пленницей и др.

Одно из определений понятия группы примерно такое. Группа - это 2 или больше человека (т.е. люди), объединенных одной целью. Точно так же: рядовой, сделанный без каких-нибудь особенных затрат и затей медиавирус - это два или больше мема, изготовленных или выбранных с некой целью, объединенных некой общей "проекцией", эмоционально-символическим направлением. 

На одиночный популярный интернет-мем можно посмотреть как на частный, вырожденный случай медиавируса, распространяющегося через нью-медиа, т.е. через новую коммуникационную среду интернета. На "фильм, заставляющий задуматься" - можно иногда посмотреть как на коллективный мем-медиавирус, указывающий не на один, а сразу на несколько символов, по поводу окончательного, единственно верного выбора одного из которых и идет процесс многозначительного "задумывания". Попробуем и мы. А не хотел ли на самом-то деле (общеизвестный, канонический треш-режиссер) Гайдай показать нам фильмом про спортлото всю бессмысленность постмодерна, всю суть которого он детально разглядел намного раньше философа Бодрийяра? Хороший вопрос из серии о чем молча думают жуки - не решают ли они на самом то деле в уме квадратные уравнения? А - вдруг?

Хотя если у фильма и есть какой-то второй смысловой слой, то он в том, что Гайдай показывает нам, что и он легко и небрежно, левой, так сказать, рукой может изготавливать треш, который посмотрят и прочитают все от мала до велика, полемизируя при этом ни с кем иным как с рыночно-желтым писателем Юлианом-Генианом, с демонстрации писательского успеха которого начат фильм. Что самое главное в его распроданном романе? О чем он вообще? Не суть важно. Самое главное в романе - это затерявшийся где-то между его бесчисленных страниц счастливый выигрышный билет. Который извлекает из него ни кто иной как Гайдай. Что и есть урок всем людям доброй потребительской воли, и Гениану тоже.

Начало анализа с точки-зрения мемов-медиавирусов: поиск эмотивных эпизодов, интересных массовому зрителю. Что позволяет сделать объект более абстрактным и компактным, позволяет округлять и упрощать, а не воспроизводить в уме каждый раз весь объект целиком. Следовательно, все эти ревностные конкурентные разборки производителей треш-продукта будут для нас лишними деталями - в точности как и для массового зрителя.

Мемы взаимодействуют в рамках сюжета массового кино-повествования. Однако данный сюжет чаще всего можно смело отнести к случайно-мусорной информации, или же интерпретировать его как еще один дополнительный способ указать на все то же, главное, генеральное символическое содержание медиавируса - той "цели", ради которой, мемы и собрались под его "знамена". 

Если сюжет трешевый: если он сразу, с порога, с обложки книги и с первого кадра фильма исчерпывающе говорит - о чем он, продолжая затем заразительными меметическими примерами (т.е. представляет собой простую как мычание "сумму мемов") - то это и есть треш-поп-культура в формате безбожно затянувшегося по времени рекламного видеоклипа. В данном конкретном случае, идет прямое, не особо вариативное указание - на идеалы потребительского общества советского розлива-82. 

Отличие (полноценного, не вырожденного) медиавируса от (интернет-)мема в том, что во-первых, он очевидным образом больше, крупнее по своему объему-продолжительности. Это уже не знак (как одиночный мем), а, скорее, текст. Во-вторых, - отличие в том, что сама по себе простая и компактная меметическая идея может быть в (чуть более сложно сконструированном) медиавирусе в явном и само-очевидном каждому виде вообще не представлена никак, т.е. она может противоречить мемам-компонентам, может быть глубоко запрятана в сюжет, в монтаж, в последовательность событий, в череду ассоциаций, в контекст эпохи. Кроме того, проявить она себя может уже потом, за стенами кинозала, в процессе воспоминания об увиденном. Т.е. динамика сюжетной компоненты, рассматриваемой как своего рода "связующий" мем, вообще говоря, немного другая - не столь резкая, она - отсроченная, пролонгированная, более растянутая по времени. 

Если мы не можем расписать популярное произведение аддитивным образом как простую сумму мемов, то речь идет о культуре в традиционном ее понимании, т.е. без приставки поп- перед нею. В таком случае, медиавирусное послание можно считать уже полноценным текстом, а не совокупностью очевидным образом заявленной в сюжете дебютной идеи с заразительными, эмотивными частными примерами, ее подкрепляющими и наглядно иллюстрирующими. 

Другой пример - группы Аквариум времен СССР - показывает, что популярными могут стать и более затейливые продукты, где сюжет представляет собой нечто вроде типовых операций, массово исполняемого коллективного скрипта, обрабатывающего провоцирующий многочисленные, но смутные и неоднозначные ассоциации контент исключительно мусорного содержания. Главным в таких текстах является сюжет. Эмотивно-заразительная манера исполнения играет лишь ту роль, что облегчает процесс подбора ассоциаций, нужный для того, чтобы наполнить сюжет индивидуальным содержанием.

Меметический знак х в составе такого медиавирусного уравнения типа ф(х)=ф(-х) , в случае с Аквариумом, выполняет роль переменной в составе уравнения алгебраического. В качестве прямого значения которой изначально подставлены чисто формальные параметры. Юмор в том, что таким способом оказалось возможным собрать умиротворяющим образом взаимоисключающую аудиторию, которая в случае с более однозначно понимаемыми месседжами перегрызлась бы между собой обязательно подобно фашистам с коммунистами, настоящая суть которых - разные виды сбоку. 

Каждая из непримиримо противоборствующих сторон проходит по собственной ассоциативной цепочке и подставляет персонально подходящий именно ей, ублажающий именно ее набор параметров. Который может соотносится с другими возможными наборами параметров с точностью до знака. Абстрактный сюжетный скрипт парит над всей этой конкретикой. Песни Аквариума - это не столько заданный изначально, ассоциативно богатый набор легко заменяемых впоследствии на другие символов, сколько то, что лежит между ними и соединяет эти символы в текст. Абстрактным образом воссоздающим нечто вроде "похожего на твой собственный хода мысли".

Сравним с Гайдаем. У него главное - то, чего ты хочешь приобрести. Вот эти, совершенно конкретные вещи, список которых жестко лимитирован. Вот это и это - подлежащее, надлежащее к социалистическому добыванию, с учетом наложенных ограничений. 

Как добыть? Можно так, но это плохо. Скучно. Опасно. Позорно.

Но ведь можно еще и вот как - и это будет безопасно, креативно и весело, что ценно уже само по себе как еще один продукт для потребления - типа услуга, оказанная кузнецом собственного счастья самому же себе, собственного изготовления. На сказуемое можно тоже посмотреть как на еще одно подлежащее, если подойти к делу творчески. В чем разница между организованным отдыхом на турбазе Горный Орел и отдыхом "дикарем" - в том виде, как он показан в Кавказской Пленнице или же в Спортлото-82? Отдых "дикарем" можно организовать самому, использовав для этого желтые Жигули, разбив палатку, застегнувшись в спальный мешок или же сняв курятник у местных жителей. Эффект может оказаться даже лучше, чем тот, за который платят отдыхающие, приобретая путевку на турбазу. 

Следовательно, то, что мы видим в Спортлото-82 - это, с одной стороны, сюжет, связывающий в некое удобоваримое целое серию актов потребления товаров и услуг. В нем есть некая последовательность действий, логика следования одного за другим, алгоритм, динамика - то есть это как бы сказуемое. Но на сюжет этот можно посмотреть как на еще один предмет потребления, типа отдых по путевке. Разница лишь в том, что заплатить за отдых "дикарем" можно меньше (или даже не платить совсем), заполучить его в эпоху дефицита товаров и услуг можно даже тогда, когда все путевки на турбазы распроданы и т.д. Получается, что все то время, которое мы глядим на экран, на котором крутится фильм про спортлото, мы находимся внутри одного большого акта потребления рекреационной услуги, находимся внутри подлежащего к употреблению. То есть на сюжет-сказуемое можно посмотреть как на еще один потребительский мем-подлежащее. У Гайдая, действительно, нету упоенного показа внешнего вида материальных предметов потребления, но вот всякого рода услуги он снимает подробно, весело, заразительно.

Несмотря на этот креатив, типа замены сказуемого с подлежащим, никакого более глубокого уровня абстракции у Гайдая не найти. То есть, тот набор знаков, которыми он оперирует - жестко задан начальными условиями фильма. 

Сравнивать Гайдая с БГ, может, и смешно. Зато очень наглядно. Именно такое сравнение нам и потребуется для того, чтобы показать четкий контраст. Гайдай - предельно конкретен и "референтен", БГ - сугубо абстрактен, оперирует на уровне множеств наборов параметров, связанных между собой условиями, взятыми из изначально возникающей при прослушивании задушевно исполняемых песен, ассоциативной цепочки. Гайдай снимает на пленку мемы и создает из этих знаков тексты. Гребенщиков идет от коллективного абстрактного к конкретному и персонально понятному  - по тому пути, по которому идут не мемы, а бренды, которые мы здесь пока не анализировали.

В песнях Гребенщикова, сначала идет ритмическим образом организованный паралингвистический интонационно-мелодический ряд, который легко поддается заимствованию у западных исполнителей, а также улавливает ритм современной местной формы жизни и пр. Под этот ряд ассоциативно-эмотивный ряд подбираются собственно лингвистический набор слов, достаточно бессмысленных самих по себе. 

Слова здесь, в случае с БГ, лишь помогают интонации, но не наоборот. У Гайдая - бешеный ритм конкретного потребления, в ходе которого надо успеть съесть все, что движется без пауз на рефлексию. В словах стихов БГ нет смысла как в таковых - там только рифмы. Между словами оставляются многочисленные паузы... Которые как бы... дают слушателю... время... для подбора... личных ассоциаций... Вот - сарданапал. Сарданапал.... Давайте задумаемся вместе, чего это за сарданапал такой? Кем бы или чем бы мог быть этот самый - сар-да-на-пал...? - проникновенно как бы вопрошает у тебя исполнитель песни. Неожиданно, но очень душевно подвывая так, чтобы окончательно разрушить изначальный смысл слова, и без того малоизвестного. 

Ответ на так пропетый стихотворный текст или вопрос себя ждать не замедлит. Комбинаторный процесс, эмоционально спонсированный ритмом и задушевно-заразительной манерой исполнения, выданной в качестве аванса, стартует и набирает самостоятельные обороты. Нерастраченных на работе сил для поддержания этого когнитивного процесса у вдумчивого, самого читающего в мире советского слушателя было много. 

Гайдай же быстро и небрежно воссоздает на экране типические видеобразы предметов потребления, напоминает о них, заражает ритмом их постоянного употребления, а потом помогает советскому гражданину избавиться от этих лишних образов и перейти к конкретному делу, предлагает алгоритм для этого самого "своего дела". На которое можно, вдобавок, взглянуть как на еще один предмет потребления, показанный наиболее подробно и заразительно. Результат налицо. По итогам видео-отчета о проделанном главным героем отдыхе, мы видим, что он его поимел в лучшем качестве, нежели чем на турбазе, а также - целевую блондинку, моральное удовлетворение плюс все то, что было еще показано или упомянуто в качестве гипотетически-возможных потребительских целей-предметов. Которые также можно приобрести, обналичив лотерейный билет. То есть герой как бы сложил у нас на глазах пазл из предметов и объектов потребления, ловко собрал все без исключения фигуры, которые были выставлены на доску по мере развития игрового сюжета. В начале которого он предстал перед нами в качестве заведомого лузера, который давно, а может и никогда не брал в руки шашек, а потом неожиданно прошел в дамки. Серая лошадка вырвалась вперед. Это - урок всем нам.

Есть легенда о царе Мидасе, который превращал в золото все, к чему он прикасался. Все к чему прикоснулся ведомый Гайдаем главный герой превратилось по ходу всей этой пьесы в объекты, знаки, совершенно конкретные символы потребления. Смысл фильма Гайдая - в этих символах. Они не терпят несерьезного к себе отношения, нельзя вот так вот просто взять и заменить один символ другим - желтые Жигули на не менее, казалось бы, желтый Запорожец. Смысл киноповествования тут же перевернется в обратную сторону с каждой такой необдуманной заменой.

БГ сначала деконструирует при помощи головы слушателя знак в типический, индивидуально важный, насыщенный эмоциями, знакомый, значимый для слушателя образ, что не только слушателя развлекает и дает повод для приложения нерастраченных на ипотеку сил, но и помогает, предрасполагает к последующей самостоятельной переработке - превращению возникшего образа в повторно переработанный, улучшенный и оптимизированный набор индивидуально понятных символов. Первоначальный набор словесных символов в песнях БГ достаточно случаен, комбайн всегда можно попробовать заменить там на дизайн. Сарданапал - надменный азиат. Куда упал - надменный азиат. Какой накал - надменный азиат. Что за напалм - надменный азиат.

Все это словесное глумление песня Аквариума Сарданапал выдержит над собою легко. И не только она.

Важны здесь не слова, а те интонации, ассоциации и прочая эмотивная "невербалка", которая их связывает. Смысл песен БГ упорно ускользает от однозначного прочтения, но он явно лежит между слов, которые он в них использует. 

Гайдай все материализует, огрубляет, оглупляет, делает наглядным, народным, тяжелым, плотоядным, грубым и зримым. Если сравнивать его фильмы с музыкой - то это попса, музыка для масс. Жизнь по Гайдаю - это развеселый пляжный отдых с сытой отрыжкой. Гайдай сгущает сеть понятий и ассоциаций куда-то в направлении к ее узлам, к ее главным, "столичным" доменам. Вся суть в них, их нельзя менять, переименовывать по своему произволу. Сказуемые в фильмах Гайдая тяжелеют по ходу пьесы настолько, что поддаются прочтению в качестве подлежащих. После чего, все эти созревшие и отяжелевшие у нас на глазах апельсины, огурцы и помидоры можно смело рвать с грядки и суммировать.

У БГ подлежащих нет, все, к чему он прикоснулся, становится легче, абстрактнее, полежащие у него, наоборот, становятся сказуемыми-пропеваемыми, суть не в знаках, а в том как их пропели, исполнили, она в тех операциях, которые можно над ними совершить самостоятельно. Операции эти начинают жить отдельной жизнью от подлежащих, от того, что было непосредственно сказано и спето. Они превращаются в блуждающие в голове у слушателя когнитивные операции, которые могут найти себе применение в самых неожиданных когнитивных сферах, доставить советскому слушателю непривычное ему потребительское удовлетворение и удовольствие новым, неожиданным способом, который можно случайно попутать даже с чем-то духовным - типа как эффект от чтения дешевой эзотерики, вызывающих приятное щекотание в редко используемых строителем коммунизма извилинах головного мозга, похожее на "мышечную радость".

Скажем так, разница между песенным и кинематографическим жанрами видна на этих двух полярно-противоположных примеров примерах - Г. и Б.Г. - наиболее отчетливо.

Неожиданно - о высоком. К историям вроде случившейся с Борисом Гребенщиковым, мысленно возвращаешься всякий раз, когда размышляешь на предмет новых, гуманитарно-технических дисцилин. И задаешься вопросом о количестве людей, которые смогут полноценно усвоить и ту, и другую парадигму мышления: глубоко и одновременно - и гуманитарную, и техническую. Видимо их будет крайне немного, что означает что процесс гуманитарно-технического мышления станет существенно коллективным. И первую роль в нем займет новый язык гуманитарно-технического общения, понятный глубоким, настоящим специалистам обоих этих направлений. 

Этическим принципом которого станет толерантность, отсутствие местечкового научного высокомерия. Все эти кичливые без меры квантовые ядерные физики и воистину неземные, брезгующие всеми нами поэты-прозаики, давным давно всем надоели - и по отделенности, и все в совокупности. Что и отразилось на зарплате и тех и других. Без этических принципов, вообще говоря, никакая наука не возможна. Подчеркивать что мы не устанем никогда. Никакими научными разговорами про синергию этику не подменить. Ибо также давно стало ясно, что многочисленные, бесчисленные предпосылки для синергетических эффектов - есть, а вот самого синергетического гуманитарно-технического эффекта - все как-то, знаете ли, нет. И взять его неоткуда - можно только про него красиво разговаривать дальше.

Этологи обожают опошлять этику, делая это не хуже Гайдая и указывая на то, что она есть даже у животных. На самом же деле правильно построенная фраза такая: даже у животных есть этика, которая своего высшего проявления достигает на уровне человека и социума. Если зачатки, похожие на этику, можно найти в мире животных, то чего уж тут говорить про мир людей? Ибо суть этических закономерностей - математическая. Постижение математического характера гармонии - суть интеллектуальное (неполное) постижение религии, этика в рамках которого играет единственно подобающую этому феномену роль - краеугольного камня. До всего чего и дописался в свое время Лев Толстой.

Условием же синергии от коммуникации служит наличие для нее эффективного способа - языка. Полу-божественной-полу-физической ипостасью которого является непреодолимое стремление языка к этой самой эффективности согласно законам, вроде закона сохранения энергии. Стремление - невзирая ни на какие преграды, запреты, ни на что другое, чего еще могут выдумать по поводу языка люди. 

Кстати о птичках. Полуманикальное стремление вставлять здесь, на этом сайте, в любой новый текст значок & подается осознанию. & - это Язык. Язык - это &, гармоничное сопряжение одного с другим по принципу, который на жаргоне теорфиза звучит как "по непрерывности".

История же с БГ -  пора вернуться и к ней - это история с гуманитарием, обладающим музыкальным слухом, которого под предлогом дать откосить от армейских дел лет так 5 насиловали чуждой ему прикладной математикой. Усвоенной в итоге не тем местом, которым привыкли думать математики уровня Григория Перельмана, а провалившейся куда-то в бессознательное. Откуда в итоге пошел высокоабстрактный, математикоподобный культурный продукт в виде систем уравнений с переменными, облеченный в чисто гуманитарные, гармоничные формы. Не то, чтобы у его поклонников не было оснований для гордости своим кумиром - могут так такое не действительно не все. Но история с БГ также и достаточно смешная. Из серии: любите математику - мать вашу. Дальнейшие героические потуги Гребенщикова на предмет интеллектуального постижения сразу всех религий всего мира не дают относиться к нему вполне серьезно. А некоторые неприятные аллюзии и обертона, которые упорно мелькают в его стихах, не дают возможности нормальному человеку принять его творчество целиком. Ибо - где она, требуемая для этого толерантность? (ее нет)

Поскольку случай с БГ единичный, и число такого рода трансформаций-мутаций можно пересчитать по пальцам одной руки, то отсюда и вывод - человеческая природа достигла в таких, и похожих на него людях (удачно "миксанувших" чистой воды писательство с чем-то еще, скажем, с психотерапией) некого локального максимума, на который она до сих пор оказывалась способна. Что конечно же дает (некоторым) таким людям многочисленные поводы для кокетливого жеманства (типа как вы ведь сами пришли, не виноватая я). 

Однако очень похоже на то, что человеку пора удалиться со сцены, оставив место разуму коллективному, образующегося в процессе массовых коммуникаций, первой стадией формирования которого и стал пугающий нас постмодерн. Не то, чтобы дальнейшая эволюция человека прекратилась. И не то, чтобы реформа образования не могла бы исправить некоторые перекосы. И не то, чтобы что-то там еще. Дело в том, что коллективное мышление окажется здесь на порядок быстрее и, опять же, эффективнее. Как раз в тот момент, когда на базе бессмысленных тинейджерских коммутаций в сети каждого с каждым, в сети этой не появится новый эффективный язык общения каждого с каждым по любому поводу и предмету. Коллективное тогда окажется более естественным способом гармоничного сочетания заведомо в одной, отдельно от других взятой голове - несовместимого. Примерно по той же причине, по которой специализация участков коры головного мозга взаимоувязанного в единое целое дает наилучший эффект, не сопоставимый с тем эффектом, который можно наиграть на сети нейронов, объединившихся на простых и каждому понятных принципах справедливости, равенства и прочего нейро-братства типа как сестры. 

Многие смотрят на язык сетевого общения как на язык маргиналов. Хотя на самом-то деле - маргиналы те, кто на сетевой язык так вот смотрят. Сегодня они могут делать вид, что управляют языком. Завтра те же бабушки и дедушки будут смотреть на новые гаджеты виртуальной сетевой реальности как колхозники совхоза им. Ленина на космический звездолет. Надежда тут может быть лишь одна - успеть не дожить.

Но мы здесь  вообще-то начали - про спортлото. Не все игравшие в которое, дожили до наших дней. Итак. Завершим со всей этой лотереей. 

Итак, как же это преотлично - тратить деньги на Спортлото и не только. Спортлото - это кульминация, сияющий в тьме символ советского потребления и стиля жизни. И на елку влезть, и облик строителя коммунизма соблюсти. И ничего себе не поцарапать. Апофеоз солнца в зените типа апогея. С чувством рыгающий пик коммунизма. Ведь халявных денег и радостных впечатлений за лото вернут гораздо больше, чем отдашь. В чемоданы прям вот такие вот (крупный план - чемодан) будешь их потом складывать. И это - верняк. Я люблю тебя за то, что заплатят в спортлото. Любовь-плейсмент. Привет из той эпохи, когда просто креативное называли аж творческим.

Итак, про спортлото - все. Дальше - про Рашкоффа. 

Автору книги про медиавирусы Рашкоффу обычные, нацеленные на голимую коммерцию, вульгарные медиавирусы, описанного нами выше типа - не интересны. А то вроде как получается, что он ерундой занимается - не эпохальной и не глобальной. Медиавирус по Рашкоффу должен влечь за собой социальные последствия. Чего не будет, если он не распространится широко, хотя бы по просторам чьей-нибудь родины. А как он это сделает, если не вызовет потребительских эмоций? Силою своей глубокой научности что ли? В узких академических кругах, роднящих у нас и в наши дни одних только бюджетников с пенсионерами?

В современном мире все устроено так, что эмоции - это деньги. Следом за популярностью идут деньги. Если вложить деньги - будет и популярность вместе с форсированными соцпоследствиями. Канонический пример такого рода последствий - это реклама с последующими продажами.

Индивидуальные эмоции и деньги - две конвертируемые друг в друга, главные по состоянию на сегодня валюты. Эмоции - эмитируются индивидуально, деньги - коллективно.

Деньги - это коллективные эмоции социума. 

Поп-культура - такая же важная по-факту отрасль народного хозяйства, что казенная торговля алкоголем при царизме или же животноводство при социализме. Снабдить товар эмоциональным значением - продать этот товар. Не сделать этого - купят другой товар, но точно - не этот. Самостоятельного смысла в товаре уже нет, потребительский товар и массовая рыночная услуга - сущности сугубо взаимозаменяемые. Важны не функционал, формат, классификация на товары или услуги - важны лишь эмоции потребителей. Что товар, что услуга - это сегодня один знак. Однозначно.

Помимо того, нынешний товар-услуга - это больше никак не единственная тубраза горный орел на пике коммунизма, к которой должны стремится все без исключения отряды возбужденных социалистических скалолазов. На языке товаров-услуг можно сегодня создавать развернутые тексты типа лайф-стайла.

Трешевый поп-продукт генерит массовые и сильные эмоции, окупает себя за счет их монетизации. Он важен для экономики, но не значим в плане высокой культуры. Современная культура начинается тогда, когда эмотивный, легко монетизируемый продукт направляет, подкрепляет, снабжает катастрофически недостающей современному обывателю энергетикой мысль потребителей в сторону чего-то более осмысленного, нежели чем простая сумма аттракционов с точностью до сюжетообразующей погрешности. Если такое вдруг случилось, то отсюда, с этой точки и стартуют те медиавирусы влекущие значимые соцпоследствия, о которых в основном пишет нам Рашкофф. Глубинная же причина возникновения эмоций, соцпоследствий и всего такого прочего - это оптимизация индивидуального, коллективного, а также "стыка" индивидуальное&коллективное, это совершенствование знаковых систем и повышение эффективности коммуникаций.