Soviet

Что такое – советский? Советский – это значит относящийся к государственной власти Советов, свойственный, принадлежащий Советскому Союзу. Веревка – вервие простое, а масло – оно масляное.

Слово советский является классическим примером тавтологии, ничего не объясняющей по существу и оставляющей лишь легкий звон в ушах. Что скрывается за тавтологией? Непонятно. Советский – это когда советы, а советы – когда советуются, но кто же и с кем советовался при советской-то власти? Один большевик с другим коммунистом, на ухо тихим шепотом и включив на полную громкость радиоточку? Советский – это, уж скорее, когда никто и ни с кем всерьез не советуется из вполне понятных соображений. 

А вот другое определение. СОВЕ́ТСКИЙ связанный с социалистической организацией власти Советов и общества эпохи диктатуры рабочего класса, и т.д. (Ушаков)

То есть: советский – эвфемизм для слова диктатурный, но вовсе не синоним для совещательный, как оно могло бы показаться нетренированному развиты'м социалистическим ротоговорением уму. Совет – это когда диктатура, а когда вам не советуют что-то делать - это серьезная угроза, по сути - это диктат. Интересно, слово диктаторский – в русском есть, а вот диктатурный – нет. Диктатура – кстати, слово не менее интересное, ибо когда диктуют – говорят что же надо делать, а вовсе не отнимают все, что уже есть. Странно, в стране была официально институализированна диктатура пролетариата, но не было слова диктатурный для описания того, что к ней относилось, был объявлен и восславлен в массовой культуре и пропаганде красный террор, но слово террористический - так и осталось пейоративным. Это примерно как если бы физкультура - была, а физкультурного - ничего не было.

Да, слова диктатурный – в языке так и не появилось. Оно было не нужно, ведь было другое слово – советский, выполняющее те же функции. Отсутствие слова диктатурный – это не загадка, а разгадка и своего рода доказательство, разрешение тавтологической ситуации со словом советский. Зияющее дырой отсутствие очевидным образом нужных слов способно доказать даже больше, чем слова наличествующие.

Теперь по читаем биографию тов. Ногина: 4 ноября совместно с Каменевым, Зиновьевым и Рыковым Ногин подписал заявление во ВЦИК, в котором говорилось о необходимости «образования социалистического правительства из всех советских партий

Важно, что советских партий в 1917 г. по мнению тов. Ногина & Co, было много.

…вне этого есть только один путь: сохранение чисто большевистского правительства средствами политического террора. На этот путь вступил Совет народных комиссаров…

То есть тов. Ногин почему-то не желает назвать большевистское правительство советским, он склонен назвать его скорее чисто террористическим.

...Нести ответственность за эту политику мы не можем и поэтому слагаем с себя перед ЦИК звание народных комиссаров». В тот же день Ногин подписал и заявление в ЦК РСДРП(б), где было сказано, что решимость ЦК не допустить образования коалиционного социалистического правительства является гибельной политикой, проводимой «вопреки громадной части пролетариата и солдат, жаждущих скорейшего прекращения кровопролития между отдельными частями демократии… Мы уходим из ЦК в момент победы… потому, что не можем спокойно смотреть, как политика руководящей группы ЦК ведёт к потере рабочей партией плодов этой победы».

Однако Ногин через три недели «признал ошибки» и продолжил работать на руководящих должностях, но уже более низкого уровня. Занимал посты комиссара труда Московской области, а затем заместителем наркома труда РСФСР.

Затем, тов. Ногин очень вовремя умер. И был закопан, хотя и в братской могиле, но зато не на полигоне Коммунарка, а у кремлевской стены. А вот его коллеги – нет, не вовремя. Пришлось дать им по этому поводу единственно верный совет – 10 лет без права переписки. В переносном смысле всех этих слов сразу, диаметральным способом обратном их значению. Мертвые – они не потеют, и не пишут - тоже, а значит - категорически ни с кем не переписываются. А вот если бы тт. сделали все сами, как тов. Дзержинский - то мы пересаживались бы с Площади Ногина на Рыковскую, чтобы доехать до Каменевской и перейти там на Зиновьевскую. Такое вот, кремль-брюле.

Нам же важно здесь то, что изначальный смысл слова советский был вполне прямой и непосредственный. Большевистский и советский - не есть слова синонимы. То есть, предполагалось, что партии социалистической направленности станут советоваться друг с другом, а может даже - и с другими, не социалистическими, кадетскими, например . Вот поэтому, и считалось дурным тоном, плохим стилем, неграмотным просторечием, неведомой языковой ошибкой называть большевиков советской партией, но можно было как угодно иначе - социалистической или коммунистической, партией большевиков или Советского Союза. Хотя - казалось бы. Ведь словосочетание советская партия само приходит на ум, подобно советским холодильникам, советской системе образования, советской идеологии. Люди в Стране Советов - могли быть советскими, их можно было называть советскими людьми, правительство назвать советским - тоже было можно, а вот правящую партию - нет. Даже от слова социалистический, чередующимся в речи со словом советский, она отползла от греха подальше и стала - коммунистической, по каким-то там очень научным причинам.

Прошла зима - настало лето: спасибо партии за это. Партию было принято поминать и благодарить за дары неведомые при любом удобном к тому случае. Выражения типа, спасибо родной и любимой советской партии и правительству за наше счастливое детство - были в принципе допустимы, но прозрачно намекали, что вы простой человек из народа, с младых ногтей метящий в надзиратели за ним. Сознательностью, то есть языком зазеркалья и способом мыслить строго криво - вы, однако, еще не овладели в полной мере. Следовательно, больше октябрятской звездочки вам поручать еще рано.

Говоря про советские партии, которых не может быть одна, а должно быть обязательно много, тов.Ногин понимал их в наивном, обывательском смысле простого и понятного без кривомысленных ухищрений русского языка – он простецким образом имел в виду партии, которые будут советоваться, совещаться, вырабатывать совместные, коалиционные решения, обладать правом совещательного голоса. Их будет много, эс-эры, по мнению Ногина, - это не только социалистическая, но еще, вдобавок, и советская партия, которую будут не расстреливать поименно, в порядке возрастания номера эсерского партбилета, а с которой будут совещаться, сотрудничать, совершать обдуманные со всех сторон государственные преобразования. Которые, может быть, будут компромиссными, не совпадающими полностью с мнением какой-то одной из партий.

Советские партии – это партии-советчики. В порядке ассоциативного креатива и любительской лингвистики – это партии, соответствующие, отвечающие друг другу в своих правах или же со-накладывающие вето на решения друг друга, способные сделать и это тоже, это партии равные, соразмерные по своим правам. Но вот единственная советская партия – это уже абстракционизм чистой воды, это тоже креатив, но уже абсолютно дикий, типа советский – это совковый, как лопата, или со-веющий, как 2 стоящие рядом веялки. Бред наркома о наркоманах. Случайный ассоциативный ряд. Смысл когда-то был, но попрощался и улетел потом в форточку.

Иначе говоря – нормальному человеку, простому обывателю, сочувствующему революционерам, поддерживающему идею отдать всю власть - Советам, просто не мог прийти в голову такой вот смысл для слова советский, употребляемого строго и только в единственном числе. Примерно по той же причине, по которой, наоборот, ненормальными часто считают тех, кто разговаривает сам с собой, в процессе чего – они и могут давать советы сами же себе. Партий было много, мысль о том, что именно малочисленные поначалу большевики - какие-то избранные и особенные, могла прийти в голову только фанатикам этой партии.

Лозунг Вся власть Советам – не предполагал, что всю власть отдадут именно большевикам, которые начнут советоваться с Марксом по поводу урожайности зерновых, а с Богом – про повышение эффективности атеистической пропаганды. На месте лозунга Всю власть - большевикам, который бы должен быть мега-популярным, зияет многозначительная дыра. Не было такого массового лозунга. Всю власть - Советам, Учредительному собранию? Это да, пожалуйста. Это все - было. Но вот Всю власть большевикам - нет. Рылом они для этого явно не вышли.

Лозунг про власть - советам, предполагал, что крестьянские интересы – будут защищать “эсеры”, то есть социалисты-революционеры, кадеты – наилучшим образом понимают и выразят интересы и мнение армии с монархией, меньшевики – еще чьи-нибудь, интересы попов и казаков – будет отстаивать кто-то там иной, кто лучше и глубже в них разбирается. Или как-то в таком вот духе. Сводить все к интересам малочисленных рабочих и представляющих их интересы большевиков с меньшевиками никто не собирался, хотя конечно рабочие были особенно агрессивны, оторваны от крестьянской общины, легко попадали под влияние всякого рода идей, криминальных в том числе, и их мнение тоже надо было выражать и учитывать, для чего тоже требовалась какая-нибудь отдельная, отличная от других партия, разбирающаяся лучше других в дебрях всей этой социальной канализации.

Когда все эти партии будут взаимодействовать, они будут спорить, голосовать, советоваться друг с другом. Процесс, институт и физическое место для этого взаимодействия – и можно было назвать, например, Советом - словом, ставшим модным после 1905 года примерно по той же причине, по которой царскую полицию назвали потом милицией, что как бы отрицало все чисто полицейские недостатки, вроде привычки следить за революционерами и принуждать их ко стукачеству.

Все, кто поддерживал идею отдать власть Советам – подразумевал именно открытое и равноправное взаимодействие, но вовсе не РСДРП(б), которая внезапно наладится взаимодействовать сама с собой, станет вещью в себе. Поэт Блок, кстати, путал меньшевиков с большевиками по той понятной причине, что в Думе меньшевиков было - больше. Совет – это было примерно то же самое, что и Дума, пере-названная новым, а потому модным словом Совет, обещающим то, что все теперь пойдет по-другому, без былых перекосов, изъянов, недостатков. Будет теперь не Дума, а Совет типа да любовь.

От слова Дума, видимо, отказались по тем же соображениям, что и от погон царских офицеров. Однако погоны вернули, а вот слову Советы уже нельзя было вернуть былого смысла. По той причине, что плюсквамперфект: я вышел на берег, а берега – нет, и взять негде. Советы нельзя назвать Думой, ибо главным требованием к участникам их заседаний не является умение думать, а одно лишь умение уловить животным революционным чутьем - кто здесь главный и кого надо поддерживать даже вопреки разуму. 

Советский - не думающий, а голосующий всегда единогласно. Совет народных депутатов - вещь слишком специфическая, ни к чему иному не сводимая. Нельзя вдруг взять, да и назвать его Думой Депутатов или как-то иначе. Депутаты могут понять такое переименование слишком буквально - как призыв не голосовать, а действительно думать. Коммунисты хлебнули горя из-за того, что не догадались вовремя назвать слишком уж понятные русскому человеку выборы - избранием, номинацией, легализацией, мандатизацией, чертногусломизацией или еще каким-нибудь мудреным иностранным наукообразным словом со французским прононсом, никак не напоминающим о том, что выборы - это-вообщето когда люди чо-нить выбирают. Им оказалось проще разобраться со словом советский и со словом выборы - по-советски: обустроить новый шоу-язык.

Задача Советов - сродни теологического характера толкованию бесспорно верной воли партии, ее центрального комитета. Если же, посоветовавшись, Совет придет к иному мнению по поводу продразверстки или же колхозного строительства, то он резко и внезапно обновит свой состав, и станет после этого Советом правильным, именно таким, каким нужно, то есть таким, который советоваться уже не будет, а будет исполнять. История с троцкизмом - именно из этой серии. Началась она с того, что троцкисты навязали дискуссию о профсоюзах, то есть - предложили посовещаться по этому поводу, чтобы изложить альтернативное мнение. Если сравнивать с оппозицией или фракцией, то при советской власти можно было смело выбирать самые грязные матерные слова, и за их употребление социальные санкции были меньше, чем за фракцию. Ведь за брань - не расстреливали, а вот за фракции внутри партии - еще как. Если таким вот было отношение к безобидным фракциям, к невинной в общем-то идее посоветоваться внутри партии, то понятно каким оно было к альтернативным партиям. Люди, которых угораздило в них побывать, тряслись потом до конца жизни.

И советский – превратился в навсегда зависший во сферическом словесном вакууме эвфемизм, сошедший с ума язык сумасшедших, прикрывающий своим благозвучием диктатуру одной партии. Которая захватила, установила ее уже после того, как всю власть наивно отдали “Советам”, надеясь при этом на лучшее будущее, что, вообще-то, изначально подразумевало как очевидное, что уж хотя бы социалистические партии - сотрудничать друг с другом точно будут.

Популярный лозунг Вся власть Советам – обличал большевиков как узурпаторов власти, причем так, что не понять этого было нельзя, а вычеркнуть его из истории напрочь, вырвать из кинохроник, газет и фотоальбомов, не привлекая к тому внимания - было весьма затруднительно. Но выход был найден – искорежить язык, замылить начисто бесконечными повторами и зацикленными рекурсиями очевиднейший смысл очень коротких, простых и ясных как день слов, типа – совет. 

Навести тень на плетень. Совещаться не советуясь. Выбирать безальтернативно. "Правила литературного русского языка", "стилистика текста" - не стали к тому преградой, наоборот - они и стали инструментом для надежной маскировки очевиднейших вещей.

Если вбросить путем назойливого повтора дворянское словечко эксплуататор в крестьянское сознание, то там оно окажется лишенным своих корней новоязом, и может быть понято как кровопивец. После чего, будущий колхозник продолжит ассоциативный ряд вампирами и побежит с осиновым колом громить барскую усадьбу, а если что пойдет не так, то можно будет обвинить его в некоторых перегибах, малой сознательности и головокружении от "успехов". Но со словом совет - такой фокус не пройдет, ибо понятно оно - всем и каждому. Совет - это не эксплуататор, не экспроприатор и не эскалатор. С советом - все кристально ясно. Как оно слышится - то это слово и значит.

Однако в результате многолетних усилий советских идеологов, советующих нам как нужно понимать наши же собственные слова, совет стал - не рекомендация, не помощь, не предложение вариантов, не равноправие, не открытость, а единственный ответ - всесильный, а потому верный. Не верь ушам своим. Совет – это когда сразу и ответ, это не когда советуют или советуются, а когда расстреливают за инициативу на местах и невыполнение приказа из центра. В чем, собственно, и заключена его всесильность, ибо остальные успехи всех этих сельсоветов - более чем неочевидны и крайне сомнительны.

Совещаться же в узком кулуарном кругу, свойственно любой партии, да и вообще -любым людям, собравшимся вместе в количестве больше двух человек. Но мы же не зовем их из-за этого – совещательными? Не выделяем это в качестве какого-то особенного отличия? Хомо - он сапиенс, но - не советикус. 

Или что – это действительно так необычно, подлежит акцентированному подчеркиванию как самое главное, выносится аж в титульный заголовок страны, когда кто-то не принимает все решения сам, а иногда – советуется? Кто с кем и о чем мог советоваться при советской-то власти? Единственный дельный совет, который мог дать рабочий – крестьянину, это выкрутить из председателя паспорт, бросить колхоз и устроиться к нам, на завод. Работы – столько же, зато платят рублями, а не трудоднями. Землю - крестьянам, а не колхозникам, а мечта колхозника - удрать в город на завод. 

Мы как один умрем – за власть Советов, которые ни с кем не советуются. Вдумайтесь. Верую, ибо абсурдно. Верю, ибо звучит красиво. Умереть готовы - за слово-пустышку. Кто сказал, что большевизм – не тоталитарная секта, начинающая обработку сознания – с новояза, с непонятных или же искаженных, изуродованных до неузнаваемости слов?

Но может мы не правы? Может надо поработать язычком и попробовать подтянуть слово советский к – социалистический? Но зачем тогда СССР - союз советских республик, социалистических притом? 

Но может, тогда, советский - это когда высший орган - съезд, вече, слёт, шабаш, форум или хурал, на котором – советуются? Тоже промашка. Съезды победителей, на которых советовались, закончились плохо для тех, кто понимал слово голосовать – буквально. Начало ВОВ - не привело к созыву внеочередного съезда, просто главный советчик самому же себе впал на 2 недели в депрессию (звезда в шоке), но к счастью из нее все-таки вышел. 

Во время и после войны №2 – сверхважные и священные съезды,  составляющие самую сокровенную и сакральную суть советской власти, стали особо так и не нужны. А когда возобновились – стали похожи на ритуальные конкурсы чтецов-декламаторов, на серию монологов, поток сознания с трибуны. Даже на истерическом, а потому и историческом, ХХ съезде, самом живом из всех, никто ни с кем не советовался, просто – огласили под роспись, что сталин не только умер, но и стал теперь бяка, внезапно. И по любому, вместо неологизма советский тогда стоило бы так и сказать – съездовский. Союз съездовских, съезжающихся социалистически республик.

Один такой неологизм ничем не лучше и не хуже другого. Как ни верти, но съездовский - звучит гораздо лучше вцика с союзглавчерметом. В лидере отечественного революционного, отличного от других словоговорения, - г.СПб -, говорят, есть Съездовский переулок, на (или - в) котором живут люди. И уж не они ли сбивают с крыш лазером сосули ли? Греча с курой и прочая подчеркнутая непохожесть на остальную страну - они к тому немалым образом предрасполагают. 

Съезжать по этому переулку к Неве, прямо к Авроре, наверное, очень удобно. Нет смысла искать смысл в бессмысленном, ибо заставив принять бессмыслицу как разумеющееся, можно объявить гениальной любую мысль, хоть как-то, но все же связанную с действительностью. Писать гладко и хорошо, по правилам, установленным в Стране Советов – это как одеть чистую сорочку на грязное тело.

Вы знаете, что слово жасмин надо произносить так: ж-смин? Иначе выйдет ужасно вульгарно: распахнутая пасть во всю ширь, пахнет как в 4D, но отнюдь не жасмином, а вглуби - таинственно мерцают золотые зубы. Именно так, таким речевым манерам учили в ссср - гляньте словарь для дикторов совкового телерадио. 

Советский язык – очень, слишком, даже лучше чем надо русский по форме, но не по содержанию. На советском пишут, разговаривают, выражают мысли уже и не люди вовсе, ибо люди - они так не могут. Русский язык требует защиты всякий раз тогда, когда им начинают говорить по-русски, вместо того, чтобы краснея от неведомого стыда перед проф. Розенталем, искать в нем пропущенные запятые.

То есть, нормальная, адекватная, вообще-то, постановка вопроса – понятен ли точный смысл сказанного или нет? Произошла ли быстрая передача мысли из одной головы в другую без помех, искажений, огрублений? Точность, простота и юзабельность, удобство передачи смысла – критерий оценки качества языка и конкретной речи оратора на нем. Удобно и легко должно быть и тому, кто ораторствует, и тому, кто быстро и точно понимает. Естественно, все это предполагает, что есть что сказать, что слова и их наборы - не обладают каким-то собственным паразитным смыслом - самоценностью, в конкретном ораторе не нуждающейся.

Точность языка растет всякий раз, когда растет точность мысли. Язык предполагает за собой наличие самостоятельного мышления, иначе же вопрос его эффективного удобства для пользователей отпадает сам собой. Формальное речеговорение может быть сколь угодно правильным, но его смысл - чисто декоративный, этот смысл случаен, самопроизволен и паразитирует на зацеплении одних слов за другие, это звуковой фон, фоновый шум, не содержащий информации, несмотря на всю свою "правильность".

Итак, партия большевиков объявляет красный террор, но террористической ее называть нельзя. Реализуемая ей политика диктатуры малочисленного пролетариата - это еще не основание называть ее диктаторской. Все, расположенное на советской территории можно смело называть советским, кроме той партии, которая сделала ее таковой, ибо эта партия - ни с кем не советуется. Эти словосочетания табуированны потому, что это нарушает стиль, простонародно, вульгарно, не литературно, ошибочно. 

Но кто определил эту ошибочность и установил норму? Советские ученые - филологи и лингвисты. Мы - считаем их академическими учеными, знающими неведомые простым людям правила, борющимися за одним только им ведомую "чистоту языка" с чисто научных позиций, а они - чем в это время занимаются?

Проблема здесь не в давно изжитой идее партийности науки, в том числе - арифметики. Не в том, что тот или иной языковед состоял в той или иной в единственно-возможной изо всех партий. 

У завзятых материалистов-китайцев есть по этому поводу пословица: даже если мясник узнает в вас мастера ци - это не значит, что он даст вам мяса. Языковед не сможет прокормить себя только тем, что он хорошо, лучше других знает язык. "Мяса" ему дадут только в том случае, если господдержка языкознания окажется целесообразной, ибо у бюджета немало других расходов, а филология способно поглотить ровно столько средств, сколько ей выделят. 

Если же заставить филолога жить по законам рыночной экономики, добывать прокорм себе самому, то он тоже захочет жить так же и также, как и все, кто занимается, например, маркетингом в розничной торговле. Он обязан будет заинтересовать массы, собирать кассы, запишется во фрики, и мы получим на выходе "чемпионов" - вроде языковых исследований математика Фоменко. Нельзя прокормить семью тем, что правильно, массы хотят того, платят за то, что им интересно. Грамматические же правила и таблица умножения массам не особо так не нужны. Альтернативой регулированию языка служит полная языковая анархия, которая будет продолжаться до тех пор, пока она не начнет беспокоить власти, советские - в том числе. 

Регулировать язык - это искажать его с теми или иными целями, изменять его, делать не таким, как он уже есть. Наиболее простой способ - объявить что-то научным, а что-то не научным. Дескать, ученые, по поводу языка, на котором вы и без них разговариваете, - установили, а меметика по поводу этих ваших мемов - считает следующее. 

Вопрос лишь в том, кто эти ученые языковеды и меметики, и на каких неявных, но строгим образом подразумеваемых условиях, они смогли заниматься наукой на профессиональных началах, а не торговать колбасой вразвес? Поняв, как-то осмыслив эти "предпосылки и первоисточники", сделавшие данную науку в данной стране возможной, можно предположить, предугадать выводы, к которым она придет "строго научным путем" - подобно британским ученым, которым выдают гранты на всевозможную популистскую креативную ерунду, к серьезным исследованиям явно не относящуюся.

Читая гламурные, тщательно прилизанные биографии восславленных советских ученых, то и дело натыкаешься на неизвестные тебе имена тех, кто не завершил исследования по "полигональным" причинам. Однако даже по первым аккордам догадываешься: именно эти люди могли бы сделать больше - в качестве ученых, нежели те, которых мы привыкли считать таковыми, ибо речь с последними идет скорее об административных, менеджерских, нежели чем о собственно научных талантах. 

Факт же в том, что фундаментальная наука существенным образом несамофинансируема. От этого факта бегают в наши дни как от святого распятия, начиная разговоры про несомненную важность наук, которые ясен конь - должны быть фундаментальными, иначе - доверять им не будут, и, ясен пень, должны быть такими, чтобы зарабатывать себе на жизнь и даже пополнять бюджет. Суть проблемы в том, что с разгромом академии наук, фундаментальная наука попала уже в полную и окончательную зависимость от тех средств, которые ей необходимы для простой поддержки своего существования. Раз она базируется на чужой воле и решениях о финансировании, то проще будет сказать, что с фундаментальной наукой в этой стране покончено, а весь тот сарказм, который предназначается для ученых британских, следует приберечь для ученых отечественных. В частности, можно смело начинать писать и говорить правильно - так, как нам скажут езыковеды за 2 копейки раз в три месяца.

Между тем, ровно писать про то, что сам пока понимаешь смутно и криво – с чисто профессиональной точки зрения, крайне не естественно. Читая неотредактированный текст, видишь необычные для автора ошибки, и понимаешь – где он волновался, где оставил лишний пробел после копи-пасты, где пробел пропустил, когда торопился, когда – напряженно думал сам, а когда – это он пытался так пошутить не прибегая к школьным смайликам и прочим гы-гы-гы. Изложение своих мыслей на бумаге – повод и способ поразмыслить в новом, письменном формате, но никакая не священная самоцель. 

Язык – естественная потребность человека мыслящего, учиться же одному только языку – занятие, достойное средневековых схоластов и литературного редактора. Просто же так впихивать в резиновую память придуманные бог весть кем и бог весть из каких соображений правила - это занятие, прямо скажем - так себе, на любителя невольно сказать именно то, чего он сам точно не хочет. 

В частности, читая безупречный советские тексты, а они - все такие, поражаешься, насколько их автору безразличен читатель. Ровная машинная строчка совкового текста не подразумевает, что читателю - надо дать паузу поразмыслить, перевести дух, увидеть запятую там, где ей не положено, и понять, наконец, чего это хотел ему сообщить автор. 

Правда же в том, что все это языковое советское фигурное катание подразумевает лишь то, что автор хочет отстрочить погонных метров как швея-мотористка, и - получить за них гонорар. Тираж же не менее 50 тыс. экземпляров подразумевает - и так прочтут. Живой авторский текст должен сначала прочитать безликий дух советского способа редактирования, уничтожить в нем приметы живого, сделать его очевидным и банальным вплоть до степени полной никому ненужности, и только потом - зачитать его ровным и бесстрастным, всегда одинаковым способом и голосом. Просто редактор - текст улучшает, советский редактор - прокатывается по нему на манер асфальтового катка, оставляя за собой в нем идеально ровные проспекты и улицы, которых там не было. Советские книги заведомо банальны и фантазийны, ибо советуют читателю лишь о том, как можно еще попробовать увязать с решениями советского правительства и коммунистической партии ту настоящую жизнь, которая сама увязываться с ними - отказывается категорически.

Процесс защиты языка, что есть синоним для слова народ, от него самого - начинается всегда одинаково. Большевики, что есть синоним слова банда, выталкивают вперед себя какую-нибудь безобидную на вид бабушку типа Максим Горький. Проникновенно откашлявшись в прокуренные усы, бабушка говорит что-то вроде – а давайте-ка пришьем к языку рюшечку, финтифлюшечку, сосулю на поребрике, ибо так будет благозвучнее. Бабушку жалко – она старенькая, накончала пансионов, вяжет крестиком, но из рук вон плохо. Кроме языка - ничего другого толком не умеет, а за работу язычком – ей нальют чечевичной похлебки и дадут сигарет. 

С ней хочется согласиться еще и потому, что с фестонами – оно всегда красившее и благородистей, прямо как-то начинаешь с ними сам себя в незаметном до этого языке ощущать, штоле. Язык из незаметного, а потому и столь эффективного инструмента мышления – превращается в отдельный объект, требующий неусыпного внимания, а также – в субъект, раздающий пользователям награды и знаки отличия. И некому становится дать ему хорошего пинка и сказать что-то вроде – а ну-ка, брысь под лавку и чтоб больше я тебя сегодня не видел и не слышал. Мне сегодня  – просто поговорить на тебе надо. А сам ты - выйди при этом вон, ни привлекай к себе специального внимания и закрой дверь с той стороны.

Пришив к языку финтифлюшечку, пристрочим к нему запятушечку и так далее – конца литературному облагораживанию языка нет. Женщины – любят учиться. Дамы из приличных семейств охотно обучают восставших кавалеров не сморкаться в рукав и не плювать на барские паркеты. Хотя тем, кто занимается именно литературой – никто как раз и не мешает не обучаться, не учить, а просто писать на любом языке и по собственному усмотрению - так, чтобы возникло желание за ними копировать, подражать. 

Автор может увлечь за собой даже массы саркастических до болезненной степени подростков, которые сначала – прочтут, а потом – захотят и сами писать так, чтобы было похоже на Роулинг. Проблема в том, что Роулинг, под которую захотят косить самопроизвольно – стать у писателей не получается, а вот иметь свое бесценное мнение по поводу языка – это завсегда пожалуйста, как 2 пальца об асфальт. Только спросите, дальше будет уже проблема - как заткнуть бесценный фонтан секретов никому не нужного даром мастерства.

Само название мероприятий типа тотальный диктант намекает на то, что обязательно получишь за него 5 баллов и осознаешь себя в роли выдающегося языковеда шарашкиной конторы. Однако маразм, как известно, имеет свойство крепчать. И заканчивается вся эта защита языка, его облагораживание, проверка знаний неведомых, из пальца высосанных, и всего такого прочего – тотальными и тоталитарными словами типа советский

Их повторяют миллионы людей, ибо так – правильно, но никому даже не приходит в голову задуматься над тем неправильным, чего они значат, чему – свидетельствуют, о чем – вопиют во весь голос? Русский язык был попросту изнасилован, искривлен в своих основах, идиотизм – стал нормой, языковые извращения – стали научно одобренной привычкой, строжайшим образом отвечающей каким-то там формальным правилам, за несоблюдение которых - карают. 

Но раз так - то к чему эти правила, от чего действительно серьезного они способны защитить мышление тех, кто на языке разговаривает? Грамматически правильное - незаметно становится правильным вообще, что лишь усугубляет ситуацию. Кривой, отредактированный язык - мешает думать, запрещает естественные ассоциативные ходы мысли, побуждает рыскать в памяти, как будто говоришь на иностранном, он заставляет исхищряться на уровне расстановок точки с запятой, искривляет мышление как карельскую березу, выросшую в жестокой словесной тундре. Что иногда - забавно, но как норма -вообще-то нет, ибо имеет тенденцию перерастать в искусное верчение языком ради его кручения.

Снявши голову - по волосам не плачут. Но нет и не будет у нас более важной задачи, нежели чем обеспечить тонкую, но второстепенного значения языковую навигацию, и решить - с мягким знаком или же без него пишется чего-там нибудь? Ведь разморозив процесс языкового творчества, запустив процесс мышления на своем языке без помощи доброго дяди на голубом вертолете, можно добиться того, что люди начнут типа, ну эта – понимать, думать типа, причем – не про правила, а по существу вопроса. Понимать то, о чем они говорят, что – им говорят, думать, угадывать: что – на самом деле имелось в виду, ибо если бы хотел – крутанул языком бы точно так же и в ту же примерно сторону, в тех же, примерно, целях. 

Эта вот нахренаж вдруг вот так: советский? Ну это, знаете ли, просто потому что, - когда, - страна такая у нас с вами – советская. Ну да. Страна - она у вас с нами. Широка и все такое. Бла-бла-бла.

Советский - это, на самом деле, хорошая мина при плохой игре, выборы в отсутствии выборов, советы в полной тишине, это террористическая диктатура абсолютного меньшинства, неграмотного притом, установленная под предлогом демократии, которая должна прийти на смену монархии, но сама же в новую монархию и превратилась. 

Вот именно от таких выводов, опасных их носителю, и предостерегают умело искривляющие мышления наукообразные соображения, якобы чисто насчет "стилистики текста". Никакая это вовсе не стилистика - это насилие над мышлением, попытка сделать позитивные, но лживые ассоциации - более легкими, а неприятные, но нужные и правдивые ассоциации - низкочастотными. Тем самым, закладываются предпосылки, чтобы когнитивные, сопровождающие процесс мышления эмоции не превратились в действенную и массовую мотивацию. 

Вместо того, чтобы продолжить и поощрить движение коллективного сознания в сверх-сознательную сторону, ориентируясь при этом на точный, несбитый манипуляциями языковой компас, мышление загоняется в глубины трусливого, трепещущего только за свою шкуру индивидуального подсознания. Вот - что это за правила, и вот - что это за языкознание, содержащееся на средства тех, кто заказывает весь этот якобы непостижимый темным и простым умам филологический хоровой кошачий концерт. Лингвистика, притом, это скорее сантехника, подразумевающая точное знание куда какая труба ведет, нежели чем гламурное щебетание в пользу советской власти.

Следовательно, правомерен вопрос, не есть ли защита языка лингвистической полицией (при поддержке армейских соединений) – попытка сделать из живого, развивающегося языка опять, снова мертвый новояз?

Новоя́з (англ. Newspeak) — вымышленный язык из романа-антиутопии Джорджа Оруэлла «1984». В романе новоязом называется язык тоталитарного общества, изуродованного партийной идеологией и партийно-бюрократическими лексическими оборотами, в котором слова теряют свой изначальный смысл и означают нечто противоположное (например, «Война — это мир»). Смысл — иронически о нелепом, созданным вопреки нормам и традициям языка[1, автор явно жжет]. В романе новояз описывается как «единственный на свете язык, чей словарь с каждым годом сокращается». Оруэлл включил в роман в форме приложения эссе «О новоязе», в котором объясняются базовые принципы построения языка. Новояз у Оруэлла образуется из английского языка путём существенного сокращения и упрощения его словаря и грамматических правил. Язык в романе служит тоталитарному режиму Партии («Ангсоц») и призван сделать невозможным оппозиционный образ мышления - сообщает википедия. Ну да, все здесь понятно. Так оно и есть на самом деле.

Видимо, слово советский стало таким вот, вполне себе выхолощенным новоязом, уже к 1920 году:  “В рабочем классе руководящую роль играет коммунистическая партия - руководящая советская партия” - Л. Троцкий (Доклад на VII Всероссийском Съезде Советов Рабочих, Крестьянских, Красноармейских и Трудовых Казачьих Депутатов 7 декабря 1919 г.) То есть – подозрительно похоже на то, что советских партий, по мнению тов. Троцкого,  стало уже около одной штуки. Что есть некое намечающееся противоречие с мнением тов. Ногина, Рыкова, Каменева и др. от 1917 г. об существенным образом множественной природе советских партий. 

Языковой фокус-мокус. Партия - осталась одна, но она - все равно советская. Это - как?

Что есть сие – правящая партия в единственном числе, которая как бы с кем-то еще зачем-то советуется, но при этом – руководит? Это есть - дикая диктаторская диктатуристая дурная диктатура. А и Б сидели на трубе и советовались друг с другом, за что их и прозвали – советскими. А – упало, Б – пропало. И - осталось советским.  Футуризм рулит. 

Один из близнецов погиб при родах, вот поэтому второго так и зовут – близнецом. Ведь он как 2 капли воды похож на того, кого никогда и не было, и кого никто никогда не видел. Буддистское откровение. 

Разобрав за на запчасти самоходную повозку, мы, видимо, получим самоходный руль, самоходное колесо и карбюратор, сохранивший свойство самоходности. Ловкость языковых рук во рту языка и никакого мошенничества. 

Советским теперь может быть даже лапоть, если только он валяется на территории страны советов. Филологи, руководствуясь принципом партийного финансирования наук и искусств, решительным образом установили: такой лапоть обретает неожиданное свойство давать советы и получает право совещательного голоса. Ибо жить захочешь - установишь и не такое.

Хотя логично было бы назвать социалистическую или коммунистическую партию, которой советоваться стало не с кем, ибо она установила диктатуру и уничтожила всех оппонентов - просто коммунистической, диктаторской партией, но никак и вовсе - не советской. Советская партия - не может остаться одна, в единственном числе, это ненормальный языковой феномен, вошедший в дурную привычку, отучающую людей думать и искать смысл в сказанном.

Кто-то должен был вовремя заметить эту ошибку и запретить ее на уровне правил, понятным образом истолковать ее на уровне масла масляного - вот вам и пример полезной лингвистической работы. А мы бы сейчас - носили цветы к его заброшенной могилке. И говорили что-то вроде, все-таки, есть, бывают, блин, на свете ученые. Все таки - земля вертится и да будет ему пухом. Соблюдайте свою конституцию и любите речь родную, мать вашу. С другой стороны, ловкие и более удачливые насчет выбора эпитафии, мест и способа захоронения академики виноградовы были тоже в чем-то правы, и их умелую верткость можно было понять. Только нахрен они теперь кому нужны - все эти академики с их вывертами?

Ловкие филологические придумки, шулерские определения и советы  тов. Троцкого по поводу нового использования старых слов, а также создания трудовых армий (что есть прототип для Гулаг), и многое другое – и взял на вооружение руководящий тов. Сталин, слегка их подредактировав – за неимением мыслей собственных. Ибо сталинская конституция - тоже называется так потому, что писалась она по проекту Бухарина и руками еще кого-нибудь, какого-нибудь бесследно репрессированного референта, но не тов. Сталина. Ибо если б не так - оно б сразу было видно. 

Рябой от паранойи ум - его не спрячешь, равно как и красоту. А если поделить собрание сочинений плюс передовицы в Правде на 70 лет, то тов. сталин только, видно, и делал всю жизнь, что писал? Открываешь любую газету - а там: тра-та-та, мы везем с собой кота. Да так ведь еще оно все у них гладко выходит. Прямо заправские литераторы. Просто прелесть. Каждый день. Не Сталин, так Каганович. И когда только люди успевают? Гении. Не иначе.

А вот тов.Троцкому, погибшему от собственного же новояза, следовало бы знать, что важнее не тот, кто советует, а тот, кто сначала руководствуется, и устраивает потом тотальный диктант с попутным устранением первоисточника.

Можно, приняв научный вид, начать гадать по поводу этимологии слова Арбат. Что это - тюркский, шмуркский, балканский или же тараканский язык ? А вот поди теперь проверь. Но вот со словом советский - это уж вы позвольте. Это - не этимология, а наша история, прокатившаяся по семьям ныне живущих людей, сделавшая их общее количество значительно меньше, поменявшая качественный состав людской популяции - в не лучшую притом сторону. 

Советский, это не потому что Советы солдатских депутатов с казачьими, а потому что - лучшие, наиболее сильные выразители и пониматели всех социальных групп полноценно советуются на совещаниях, что дает основу для формирования и развития коллективного способа мыслить и принимать решения, вместив в них то, чего голова одного человека вместить не в состоянии. Если же мышления нет, а есть вместо него голосование, задирание рук и ног по команде, то даже самый ухоженный языковыми садовниками язык превращается в пустую и мертвую формальность, при помощи которой можно сформулировать любой бред сивой кобылы и никто даже этого не заметит, ибо - привыкли не думать, а соглашаться со всем, чем угодно.

Штрихи к портрету Ленина (Поименное голосование, 1967 ) – фильм про брестский мир, в котором можно посмотреть если не совещание с другими партиями, то хотя бы некоторое их участие в заседаниях того, что потом стало обозначаться словами-пустышками вроде советский Совет, что есть относящийся к Советскому Союзу, который так называется по причине советских социалистических Советов. 

Фильм лег на полку по причине своей излишней правдивости. Он показывает этимологическую природу такого рода "Советов", ведь идея самого обычного совещания, подразумевающего реальную возможность, всего лишь навсего, воздержаться от единогласного голосования за чужое "гениальное" мнение от человека-гидроцефала - это оппозиция, смертный грех, крамола, ересь и апокалипсис для мировой революции. 

С людьми, сделавшими своими руками революцию, написавшими потом конституцию, которая вполне себе так ничаво-подошла, имеющими неосторожность думать самостоятельно, в этом фильме разговаривают как с убогими малолетними дурачками-юродивыми, не понимающими самых простых и главных вещей (думать - вредно, ибо вместо покормить сытно - больно расстреляют).

Притом что эти юродивые дурачки - ерзают, потеют, бегают глазами и ведут себя как провинившиеся, туповатые школяры перед тем, как им арихобязательно вкатят розгами. Это очень смешной фильм в плане искусной языковой игры, на тему ильич только лишь лукаво прищурился, а мог бы - бритвой! По глазам!

Речь, кстати, в фильме идет о мировой войне №1, и вовсе не исключено, что послушав как раз мнение левых эсеров, можно было правильно ошибиться, поскорее ее проиграть, дабы предотвратить войну №2 и побыстрее стать частью Европы, в которой не нашлось бы тогда предпосылок для возникновения фашистских партий. Патриотизм - пугало, которым пугают те, кто не хочет жить в ладах с остальным миром, а хочет, напротив, самодурствовать и устраивать геноцид под веским предлогом его же и избежать.

Экстремальные, особенные, брест-литовские обстоятельства - есть не случайность, а бережно и регулярно воспроизводимая во времени необходимость для большевистского способа правления, ибо лишь они и оправдывают их методы в краткосрочной перспективе, маскируя то, главнейшее обстоятельство, что только сохранив 2-х партийность мы бы и смогли бы превратиться в подобие цивилизованной и развитой страны в долгосрочной перспективе, невзирая на то, что одна из партий была бы бредово-коммунистической, а вторая экстремистско-народовольческой.

Власть дает соблазн для канонизации самого себя в виде заспиртованного в мавзолее святого спасителя отечества. Подвох в том, что добиться брестского мира можно было, действуя как Ленин. Вопрос же в том - а нужен ли был этот самый брестский мир, который тогда казался бесспорной ценностью? 

Ну завоевала бы нас кайзеровская германия. Подумаешь. Ужас какой. Можно подумать - речь опять про татаро-монголов. Немцы-управляющие - эка невидаль. Такого на Руси - и "не бывало", ведь даже царскую династию мы норовим вести не иначе как от каких-то там залетных - то ли рюриковичей, то ли рабиновичей. Кайзер - это вообще кто? Папа нашей последней императрицы, да? То есть, весь сыр бор был из-за того, чтобы не допустить ко власти тестя или же свекра?

Угроза геноцида - это да, это понятно. Патриотизм тут к месту. Но ведь геноцид-то устроили нам как раз джугашвили, сначала - по самодурству, потом - по непроходимой своей военной глупости, выдаваемой за гениальность. И где ж он был - этот патриотизм, в каких отдаленных уголках русской души скрывался в самое неподходящее время? А как же - березка? А что - с рябиной? Как они не требуются, так эти глупые символические плакучие растения начинают переть со всех щелей, а как нужны - так и нету их вовсе. Где был куст ракиты в трудные для страны годы? Склонился над рекой? От росы серебряной его согнуло не вовремя? Вот и надо было выбирать и советоваться, а не голосовать за Советы.

Если же уж так надо - непременно тянуть выбор на царскую корону между немцами и грузинами, то уж тут скорее немцы, нежели чем горцы. Судите сами: все таки там гете, шиллер, все такое. А вот витязя в тигровой шкуре - пускай филологи читают. За вредное производство выдают молоко, а за витязя в тигровой шкуре - следовало бы выдавать бесплатную водку как производственную необходимость. 

Как-то он не убеждает - этот витязь. Да еще и в шкуре - вах, он что: совсем там у них дикий штоле? Это про то, как отважный грузинский маугли убил и ободрал тигра шерхана, да? Дочитаю обязательно, если не умру раньше. Этой весьма благородной, но всё как-то больше склонной к неожиданной вспыльчивости, мстительности и криминалу нации, следует, скорее, разобраться со своими внутренними проблемами, нежели чем лезть руководить и советовать соседним странам - история тому свидетель. Кроме того, культура, мультура, национальный там язык и все такое - это тоже нужно, явно есть чем геноцвалям заняться. Одной песни про Сулико - мало. Нужна хотя бы еще одна, такая же.

Ведь и их дорогим братьям тоже есть чем заняться у себяРоссию обвиняют в патерналистской соборной патриархальности, видя в ней неотъемлемую черту русского организма, имманентно стремящемуся отдать власть надо собой кому угодно, но только чтоб не себе же самому. Рюриковичу, шмуриковичу, кайзеру, шмайзеру, грузинскому экспроприатору, английскому пульверизатору, царю, королю - кому угодно.

Между тем, революция была в 1917 г., притом что рабское крепостничество отменили в 1861 г. В 1961 г. страна-ссср напыжился из последних сил и запустил человека в космос на децел раньше, привинтив его к межконтинентальной баллистической ракете. Что не мешает нам в 2017 г. мнить себя космической державой, запускающей спутники точно в атлантику. По принципу - кто от нас улетит, тот обратно и упадет. 50 лет - слишком малый срок, и для того, чтобы расстаться с научно-космическими амбициями, и для того, чтобы рабочие - перестали быть крестьянами, а крестьяне расстались с иллюзиями и перестали искать себе царя нового, чтобы он был чур только лучше старого.

Теоретическое значение трудов и роль Ленина в начальный момент были бесконечно отрицательными, но продолжают медленно расти к нулю с течением времени. "Соединение русского революционного размаха с американской деловитостью - в этом суть ленинизма в партийной и государственной работе", - таким макаром оценил тов. Сталин практическое значение работы своего коллеги. Между тем, именно американской деловитости - коллеге сталина и не хватало. Заменить социально ответственное, работающее на слово купечество, уходящее корнями в крестьянски массы на мешочников и спекулянтов эпохи нэпа - это не есть деловитость, а, скорее уж, шарахание из стороны в сторону.

Обратимся лучше к оригиналу - к опыту Северо-Американских Соединенных Штатов, которые политик Ленин так любил анализировать в своих экономических работах с точки зрения того юридического образования, которое он успел получить, учась на заочном. Его родная нация раздала направо-налево чухонскую Финляндию, Польшу, Прибалтику, чот там еще по-мелочи. Взамен - приобрела архетипическую, только и способную вдохновить массы национальную идею возврата всего отданного обратно и захвата остального мира, чего, к счастью, опять у нее не вышло. 

Между тем, североамериканские штаты САСШ погрузились в великую экономическую депрессию, что и намекало лучшим умам об начале их конца. Ан нет. Американцы принялись терпеливо шлифовать единственно важный механизм передачи власти без многолетних зависаний на одной персоне, поочередно избирая себе во главу то носителя безумных идей, то - жулика-бизнесмена, то - коррупционера, а то - и вовсе, человека типа не рыба и не мясо. В результате, все их слои и сословия дождались своей очереди выразить свое понимание насчет вполне себе патриотического улучшения своей жизни, а также - прочие креативные мнения. Демократический механизм можно назвать чем-то вроде физиологической основы для коллективного способа мыслить, а Сенат - Думой, но никак не Советом.

Политика - дело грязное, и канонизировать себя в качестве святого там не получится. Оппозиционные партии всегда найдут немало теплых слов, дабы это предотвратить. Давить же несогласных, чтобы стать великим Лениным и отцом всех народов сразу - это гораздо себе-приятнее. Народ, накрепко привыкший к какому там нибудь (лишь бы был) царю - эту возвеличивающую себя затеют поддержит, в итоге - ты один и окажешься прав, ибо возразить тебе будет уже некому. Самый же важный механизм - передачи власти - будет оставлен между тем в полном небрежении. 

Нация будет продолжать мыслить так, как если бы существует на свете человек "из будущего", способный вместить, творчески учесть, понять, совместить и отстоять все ее интересы целиком, вместе с интересами детей, железнодорожников, кормящих грудью матерей, больных диабетом, родителей и водителей, а также слесаря Петрова с фабрики Красный Треугольник. И вся проблема будет в том, чтобы такого всеобъемлющего человека, которого в природе не существует, все таки отыскать, или же - на худой конец, выбрать самого изо всех наилучшего, с наиболее блестящей лысиной или же наиболее пушистыми усами.

Бодливой корове - бог рогов не дает. Имевшие все шансы на глобализацию своих бредовых, квази-научных марксистских умопостроений (в рамках которых на игровой кубик базиса незатейливо ставится детский кубик надстройки, чтобы получилась башенка), большевики пропустили мировую революцию, начали пожирать друг друга, устроили криминальный крысятник и сцепились с абсолютно аналогичными им по духу фашистами, объявив им холвор. Вместо того, чтобы идти с крестовым коммунистическим походом на "остальной" мир, который, на их тогдашний вкус, был несколько буржуазен. Коммунизм сдулся, занялся выполнением планов и приписками в одной, отдельно взятой от других стране, распустил интернационалы и начал умильно бороться за мир во всем мире, угрожая ему ракетами. Чему вот так сразу - все конечно же и поверили.

Отчаявшиеся разобраться в коммунистическом моно-партийном словоблудии и смысловом самоудовлетворяющем прелюбодействе и рукоблудстве, советологи назвали СССР – Советами, подразумевая под этим нечто абстрактно-сюрреалистическо-соцреалистическое типа “так они говорят”, и - правильно сделали. Ибо нельзя определить одну бессмыслицу через другую. Нет никакого резона именовать советским то, что ни с кем не считается и не советуется, будучи сковано и заморожено жесткой партийной дисциплиной в рамках единственной партии. А коллективным, демократическим - мыслящее сугубо индивидуально, на ущербный, притом, "гениальный", диктаторский манер. Как и нет нужды разбираться с микроскопом в заслугах очередного российского короля, если есть твердая уверенность в том, что на смену ему может прийти вообще кто угодно, прикрываясь советскими, соборными или демократическими лозунгами, которые будут потом означать то, чего новому принцу взбредет в голову. 

Советское – значит отличное. От других. Так что не надо тут нам рассказывать всякую задушевно-наукообразную хню на тему любите ли вы свой язык и откуда там взялись те или иные слова? Мы-то – как раз и знаем. Слишком уж хорошо. Откуда некторые. К величайшему сожалению.

Итак, за советской "давно уже не актуальной" тавтологией скрывается одно немаловажное обстоятельство. Вопросы о регулировании чего-нибудь сложного, системного и свободным образом развивающегося - рассмотрены и в других науках, помимо языкознания.

В частности, было установлено, что теория свободного рынка современна не вполне. И есть сферы, где госрегулирование является очевиднейшим образом необходимым. Точно так же, можно привести немало наиубедительнейших аргументов в пользу того, что язык нужно регулировать, прибавить к тому горькие стенания педагогов, которые тратят последние деньги на бумажные (зачем, почему так - бумажные?? точно уверены, что где-то уже слышали про то, что есть интернет?) словари и так далее. Добавим к тому свои 10 копеек - языку нужно централизованное регулирование и это действительно так. Даже в простейшем, словарном деле: лазать всякий раз самому в Яндекс и смотреть там как чаще щас сегодня ищут и пишут в поисковике блогер или же блоггер – это есть нерационально. Однако такие мелкие неудобства - ничто, по сравнению с тем, что можно учинить с языком, которым завладеешь под невинным предлогом его литературного огламуривания.

Советские истории со словом советский - это истории не про язык, не про его закономерности, которые толи есть, толи чтоли их и нет, а как раз про людей, которые взялись его править на свой лад. Под лозунгами защиты языка легко выплеснуть вместе с неграмотностью ребенка - сделать язык пустопорожним сотрясением мозга и словес, говорящих нам вообще ни о чем. В то время как даже безграмотный школьник писать ни о чем в соцсети не будет, а если его там не поймут - то он сам же, сам по себе и исправится. Получит к такому исправлению естественный стимул. Ибо русский язык – это общепонятное говорение, а потом уже – плюшки и финтифлюшки. Если вы напишете сабака - вас поймут, но вот если ученые заставят вас смириться с тем фактом, что после победы Величайшей Октябрьской-Ноябрьской Революции собака - это кошка, то вот это - действительно, взаправду хреново.

Если ученый учит вас про кошачью этимологию слова собака - плюньте ему в рот и быстро уходите. Если ребенок говорит и понимает по-детски, это не значит, что не по русски. По-русски - не говорят, по-русски - понимают. Нерусский - не тот, кто не говорит по-русски, а тот, кто русской речи не разумеет, понимает ее как-то очень интересно, но иначе. К русскому, к совершенствованию в нем, возникает интерес, который смело можно назвать естественным. Если же подросток считает, что излишняя грамматическая грамотность – преграда на пути к жизненному успеху сегодня, то его мнение – научно обоснованно, что означает лишь то, что голова у него – работает, а не просто - громко и долго говорит, чтобы потом много поесть. Что и есть – самое главное не только в деле изучения языка. Методологически неверно атаковать бесчисленные следствия, оставив причину безо всякого внимания.

Ах, вы знаете, диктатурная террористическая партия - это не красиво, это не по-русски. Чо это за воланд-деморт, чье имя нельзя называть? Даже если эта партия установила именно диктатуру, устроила народу именно революционный террор? Надо говорить - советский-социалистический и научно-коммунистический? А кто так решил? Почему говорить по-русски подразумевает - чесать пяткой затылок, говорить как косноязычный паралитик, и думать как будто ты не русский? Это все для того, чтобы не пришла в голову мысль назвать коммунистов тем именем в точности, которое они заслужили - партией геноцида собственного народа? Коммунисты обожали награждать и целовать друг друга. Раз у них остались преемники и последователи, то надо продолжить традицию - выдать каждому по медали, на которой написать что-то вроде еслиб не вы, нас бы было вдвое больше. И пускай они себе дальше продолжают эту свою агитацию за советскую власть.

Сейчас в моду вошло устанавливать помпезные памятники, которыми стараются хоть как-то придавить несомненные достижения - чтобы они не слишком пёрли. Так и вот - напротив Лубянки, в умело выбранном месте, где никто не ходит, лежит неприметный такой камушек. На котором написано что-то вроде - вот здесь, обязательно, будет установлен памятник жертвам коммунистов. Лежит он там долго, лет уже 20, а установят его - обязательно, что и высечено на гранитной глыбе скалы, очень малых размеров. Так и вот - его следует увеличить в масштабе один к 10 и водрузить прямо на мавзолей, чтоб там, над трупом, больше не стояли, не красовались на парадах. Вот вам, господа, базис, а вот, пожалте, надстройка. Камень наверху, мавзолей - внизу. Причина и следствие. Так, чтобы наглядно. А то чего - Лубянка? Это семячки-цветочки. Мелко копаете. Сталинград - вот они где, наливные яблочки-то зарыты. Деревня Прохоровка. Берлин блин. Крепость Кенигсберг. Патриотизм блин. Штабелями, да в 4 ряда. С ленинизмом же бороться очень просто: нужно сделать вход в мавзолей - платным, выручку - детским домам, а будет очередь - повышать цены, щемить рублем и отучать от вредных привычек.

Вопрос не в том, как нужно говорить по-русски, ибо тот, кто по-русски говорит, тот уже и говорит по-русски безо всякой посторонней помощи от проф. Розенталя, и ему видней как назвать вещи точными своими именами, ибо он - и есть контекст, языковая среда, история народа, его мышление и его языковое творчество, только он один - и есть настоящий носитель, за которым проф. Розенталь - лишь робко наблюдает. Желательно - уважительно и с того расстояния, с которого ему случайно не разобьют очки. 

Вопрос же - о том, кто именно, под предлогом невинной расстановки точек с запятыми, снова, опять, вдругорядь с шулерской незаметной ловкостью расставит смыслы так, что черт - сломит за ним ногу, а тов. Ногин - шею. В принципе, похожие ходы мысли доводилось ощущать при реформе академии наук, когда вслух - говорили про АН, руководствовались - иным, сначала - сделали РАН, а с РАНа - уже откровенную срань. С точки зрения Брестского мира, подобного рода поражения академий всех наук сразу - очень полезны, ибо способны значительно ускорить и усилить неизбежные последствия всероссийской научной кастрации. Наиболее же дальновидны в таких делах - хитрющие попы, которые никого не поддерживают и ни с кем не борются, а просто за всех скопом и за естественный ход событий - молятся:)

Отметим. Подчеркнем. Акцентируем и выделим. "Советское" “понимание” “русского” языка навязали нам не полуграмотные большевики, способные только списывать уже готовое, а как раз очень уважаемые в мире лингвистики с филологией люди. Это их руками и благими намерениями сделано то, во что превратился язык Пушкина с Чеховым, а также Толстого с Достоевским, писавших откровеннейшим образом хреново, и никому от этого их кривописания – хуже не стало.

Чисто как язык, советский язык лучше путанных письменных речей Достоевского, чисто как способ мыслить - благостный на вид советский язык крив до последней степени безобразия. Достоевский, поэтому, нужен, и не только нам одним, а вот совпис - нет. 

Советский язык - не хуже  русского, он - слишком хорош, чтобы считаться русским, отличаясь от него как ходули от пешей ходьбы. Это никому не нужный Аркадий, который говорит красиво. Пиша по-советски, хорошо выступать в цирке или на съезде, но не общаться и работать. Этот деривативный от русского, деревянный язык для общения с безлюдным космосом не подразумевает экспериментов, языкового творчества, в ходе которого можно, случайно нажав на клавиши, написать что-то новое - он все подразделяет на правильное и неправильное, устремляет читателя с писателем к поиску неведомого и химерического оптимума и экстремума, который один только и единственно верный. 

 Элементарная вкусовщина, оголтелый субъективизм и слоновья память вперемешку с банальными соображениями уровня здравого смысла - именно их норовят "продать" под видом высоких и неоспоримых научных истин, которым все обязаны подчиниться с какого-то древнего перепугу перед лингвистикой. Так что дело не в языке, а в реальных последствиях очередного его "госрегулирования", в конкретных персонажах, которые возьмутся за него в контексте современного общества потребления.

Церковь, в теории, должна быть отделена от государства, наука, в теории, и от того, и от другого, а культура, на практике, избавлена от необходимости прислуживать всем и каждому подобно корпоративному лакею. Если же наука лишена самостоятельности, то и ждать от ее рекомендаций ничего хорошего заведомо не приходится. Такая сучка-научка сгоняет за пивком и вернется рысцой обратно, таща то, что нужно дяде в клюве. Что касается языка – то он, как известно, велик, могуч, а также зеленеет вечно и цинично - безо всякой помощи науки, партии и правительства.

Что касается первых учеников – они всегда найдутся. Но как только появятся у нас люди мыслящие сами, способные послать громко и отчетливо любого обозревшего патриота, архаровца, бендеровца и черносотенца на 3 русских народных буквы, разложив ему по полочкам - кто он, что он и зачем он, вот так сразу и стоит начинать слушать и запоминать, чего там именно считает и уверенно полагает случайно уцелевший и тщательнейшим образом все обдумавший на свежем воздухе академик Лихачев - и про слово о полку игореве, и про пожары в неоцифрованных по загадочным причинам национальных библиотеках и - не только. Видно – денег стало опять некуда девать, раз опять язык защищать от нас наладились. Или наоборот, защищать – это как раз-таки все украсть и вообще ничего никому не платить? Не овладев вполне новейшим нео-язом, сложно понять, что именно имеется в виду под защитой языка сегодня.

Советский же опыт учит тому, что язык регулируемый нужен в первую голову для того, чтобы можно было безнаказанно и безбоязненно сообщить и совершить прямо противоположное сказанному. Мир – это война, а лучшая защита – это нападение. 

Уроки СССР – забыть трудно. Про них вспоминаешь всякий раз, когда берешь в руки веник и совок, чтобы выкинуть мусор. Позвольте вам не позволить: советский - это когда по-русски, а не по-грузински, это когда думают сами и советуются друг с другом, а не делают из языка фетиш, прежде чем превратить его в информационную помойку. Прекрасное, скромное, совестливое, немного застенчивое и корявое, богатое ассоциациями, простое и доходчивое русское слово советский - злобные и хитрые недоумки перепачкали так, что проще теперь сделать новое, нежели чем отмывать его от вековой грязи. Тем не менее, советский - это когда про свободу совести, а не про трудовые армии и концентрационные лагеря.

Сама же по себе идея союза советских, то есть равноправных и коллективно решающих республик, объединившихся, например, на принципах социализма - вполне себе прекрасна. То, что ее нельзя реализовать немедленно - не означает, что она утопическая. Быстро - только кошки родятся и стукачи плодятся. В социализме нет ничего особенно хорошего или же плохого, что и доказала неторопливая страна Швеция. Вроде бы, все понимают, что ЕС - это достижение все тех же целей, что Германия преследовала во 2 мировой войне, однако серьезных и принципиальных возражений против ЕС нет, ибо объединение стран - действительно добровольное, подразумевающее не только теоретическую, но и практическую возможность брэксита, грекзита, швексита и тд. Примерно то же самое, можно сказать и про слово советский, понимаемое как коллективный и равноправный - в исходном его значении.



Кое-что из литературы с первоисточниками:

Хроника СССР. Трагедия в Ленинградской библиотеке Академии Наук СССР. (1988)
В России предложили создать Министерство семьи

В России предложили создать министерство счастья

В России предложили создать лингвистическую полицию